Кровь и ночь. История Линто

      - Из тебя ни слова не вытянуть, Линто. Тебя что-то печалит?       Я покосился на ваарту. Она не переставала улыбаться. Из тридцати воинов, отправленных ваартаном Лир’ман’таваром, пятеро предназначались ей в телохранители. Они окружили овилен, поэтому было трудно беседовать откровенно. Мне не нравилось то, что пришлось уехать, мне не нравилось, что ваарта стала женой Мир’та’саана… Всего не перечислить. Я вспоминал братьев, мать, отца и досадовал, что мне не позволили предупредить их об отъезде. То-то им будет хорошо, когда они прознают.       Служанка по имени Харима сидела в ногах ваарты. Та небрежно поглаживала её по волосам, словно домашнюю зверушку. Служанка дремала, прислонившись головой к хозяйским коленям.       Харима, Джита и Карбиз тоже радовались поездке, покинув опостылевший дом, в котором всё известно наперёд, а оттого скучно.       Ваарта прогнала от себя одного из «сторожей» и велела мне подъехать ближе.       - Коль мы связаны, Линто, хочу говорить с тобой чаще и больше. Я, признаться, заскучала и вот-вот засну, а ты можешь помочь мне скрасить время. Должна тебя предупредить, если ты сам ещё не догадался: в пути нас может подстерегать всё, что угодно. Ты не спрашивал себя, зачем надевать на охоту кольчуги? Мы боялись, что на нас нападут. В тот раз я, было, воспротивилась, но теперь понимаю важность безопасности. Тебе не говорили, но на меня совершилось покушение в эти дни.       Я уставился на ваарту во все глаза.       - Что?       - Каат повелел сохранить это в тайне. Винаийр Мир’та’саана допросили убийцу, но ничего не дознались. Мерзавец откусил себе язык. Смело, но свою жизнь он этим не сохранил.       Я невесело хмыкнул. «Допросили», как же. Уж мы-то знаем.       - Это как-то связано с происшествием в столице?       - Скорее всего… И супруг мой направляется сейчас туда.       Я промолчал, но в животе начал скапливаться холодок.       - Если он желает выяснить, кто пытался убить меня, то… Нелёгкое это дело и небыстрое. Но не мне спорить с ним. Как Мир’та’саан скажет, так и будет.       Лиз’аира стала второй женой, тем более, не простого винаийр, а каатзарана, это он принял её, а не она его, и посему его власть распространялась и на младшую супругу. Так что не всегда у винаийр главенствовали женщины. Главенствует в семье принадлежащий к более высокому роду.       Три женщины суждены Мир’та’саану. Одной имя Равнодушие, другой Покорность, третьей же Страсть. Первая Энир’рат, вторая Лиз’аира, третья Лилит.       После полудня мы остановились у небольшой речушки. Мир’та’саан приказал нескольким своим воинам отправиться на охоту, а сам вместе с Диир’уай’ерном отправился куда-то, не предупредив даже супругу. Ваарта же вместе со служанками и пятью воинами-телохранителями отправилась купаться.       Больно беспечно они вели себя… Я покачал головой. Впрочем… Людям тяжеловато судить о том, чего винаийр могут, а чего нет.       Я слышал заливистый смех ваарты и плеск воды и гадал, о чём думают воины, смотря на госпожу. Насколько я знал, Лиз’аира всегда купалась голой. Как и её служанки.       Не то что бы мне было столь уж любопытно… Джита раздражала меня, Харима, сонная и бесстрастная, как рыба, не могла вызвать ничего, кроме скуки, а вот на Карбиз я мог любоваться. Гибкая и статная, она была подобна юному деревцу. Она всегда заплетала свои роскошные пшеничные волосы в две тугие косы. Карбиз напоминала мне полную достоинства кошку. И какое дело, что у кошек в мягких лапках прячутся острые когти.       Тут я заметил движение в ближайших кустах. А посмотрев туда внимательней, увидел мужчину. Я немного знал его: воин Мир’та’саана. Мне хватило скромности сидеть за овиленом, а вот он, видимо, подглядывал за девушками. Вернее, за одной. Я услышал тихий смех, выглянул из-за овилена и увидел, что к кустам приближается Карбиз. На её теле были только капли воды. Мне стало жарко. А Карбиз, тем временем, нырнула в кусты. Оттуда послышался смех, и листва затряслась. Ринувшись за овилен, я поклялся ни за какие сладости не выглядывать.       Но вскоре служанка с криком выбежала из кустов и побежала к овилену. Воин не погнался за ней. И она столкнулась лицом к лицу со мной.       - Ах! – вскрикнула Карбиз, прикрывая грудь рукой. – Что ты…       Я зажмурился.       - Я не смотрю.       - Да смотри, смотри, - хмыкнула Карбиз. – Не прогляди только глаза.       Я услышал шелест одежд.       - Да всё, я уже не голая.       Я открыл глаза. Карбиз стояла передо мной в длинной рубашке, начавшей промокать. Не то чтобы я не мог ничего разглядеть… Карбиз села рядом со мной на траву, смахнула капли со лба и сказала:       - Ох уж эти винаийр…       - Сама в кусты пошла.       Карбиз серьёзно посмотрела на меня.       - К ним лучше идти добровольно. Чем они силой потащат.       Я вздохнул, вспомнив Иирту. Кстати, как она?       Ткань облепила тугую грудь Карбиз, и я помимо воли смотрел. Два холмика поднимались и опускались, я видел острые соски.       Карбиз была из тех немногих, с кем я подружился. Она хорошо относилась ко мне и не раз прикрывала меня перед ваартой и старшими слугами, и вообще, относилась ко мне как к младшему брату. Ей было всего семнадцать. Ваарта любила юных и окружала себя только ими. Хариме, например, шестнадцать. Но она напоминала сурка: спала и спала себе, пока ваарта пинка не даст. Карбиз, подвижная, весёлая и лёгкая на подъём нравилась мне куда больше. Да и не только мне.       - Как зовут его?       - Сан’ил’диан.       - Тебе он приятен?       Карбиз пожала плечами.       - Он хотя бы не хватает меня за грудь и зад, когда я подношу выпивку.       Много позже служанка рассказала мне, что один из работников растлил её, когда ей не было и десяти лет. И насиловал почти каждый день в течении года, пока не дознался ваартан. Какими бы ни были винаийр, такого они не терпели. Карбиз не без удовольствия поведала, что её обидчика протащили по острым камням за лошадью, несущейся галопом, а затем отрубили мужскую гордость и перерезали горло. Милая на вид, Карбиз умела яростно и самозабвенно ненавидеть. И вот после того, что с ней делали, она и стала такой. Лучше идти добровольно, чем силой потащат, да… Карбиз никому не отказывала и шла в постель и к людям, и к винаийр, куда там Зиракке.       Я вслушался в плеск воды. Видимо, ваарта и прочие служанки решили вымокнуть как следует. И, судя по тишине в лагере, Мир’та’саан с Диир’уай’ерном так и не вернулись.       Мне очень хотелось есть. Но охотники так и не прибыли.       - Я хочу есть, - шепнул я Карбиз.       - О!       Карбиз полезла в овилен и достала откуда-то кулёк.       - Я припрятала нам, слугам, на случай. Держи. Там хлеб и сыр.       Я развернул куль и чуть было не подавился слюной насмерть. Так бы и закончились мои путешествия. Стесняясь взгляда Карбиз, смотревшей на меня с уже хорошо известным выражением «ты мой меньшой братишка», я принялся за еду. И только я проглотил последний кусок, как с реки донёсся крик:       - Еду-ут! С охоты еду-ут!       Кричала Джита.       Я наспех подобрал с колен крошки и отправил их в рот, отдал куль Карбиз, и та сунула его обратно. Мы выскочили из тени на палящее, пусть и вечернее, солнце. Свет ослепил нас на мгновение, но потом и мы разглядели возвращающихся винаийр.       Что-то было не так. Не было слышно ни ликующих воплей, ни боевого клича. Винаийр, возвращающиеся из удачного похода, не ведут себя тихо.       Они несли дичь, но и одного из своих.       Охотники набрели на стадо зеркусов. И один винаийр, самый молодой и неопытный, вознамерился показать свою храбрость. Показал. Разъярённый секач повалил его на землю и выпустил кишки, а другой разодрал бедро.       Ваарта склонилась над раненым. Живот и бедро юноши были перетянуты повязками, и кровь пропитала их насквозь.       - Он обречён, - покачал головой старший из охотников. – Тот зеркус ему кишки не только вытащил, но и порвал. А второй в бедре самую крупную жилу повредил.       Я стоял у плеча Лиз’аиры. Мне было не рассказать, как дурно, меня тошнило. Но ваарта велела не отходить от неё ни на шаг.       Юноша чуть слышно застонал, когда тонкие пальцы госпожи коснулись его живота.       - Там продолжается кровотечение, - покачала головой Лиз’аира. – Он с лошади упал?       - Да, - подтвердил старший охотник.       - Печень, кажется, лопнула. Дождёмся моего супруга, посмотрим, что скажет.       Я не отрывал взгляда от бескровного лица юноши. Я должен радоваться, смотря на умирающего винаийр, но радости не было. Круги под глазами, сливовые губы. Юноша разомкнул их, застонал.       - Отнесите его в тень, - распорядилась ваарта. – Пить не давайте.       Я нисколько не удивился тому, что ухаживать за умирающим заставили меня. Карбиз составила мне компанию, но всё равно было страшно. Винаийр то и дело стонал. Он был не в себе и пытался содрать повязки. Мы отгоняли мух от его ран и смачивали губы водой.       - Каатзаран разговаривал с тобой?       - Да. Но что ему даст беседа со слугой? А почему ты спрашиваешь об этом?       - Потому что он говорил со мной.       - И о чём же?       - О предстоящем отъезде. Он узнал, что ваарта собирается взять нас с собой. Ну тебя, меня, Хариму и Джиту. И разговаривал с каждой из нас. Брр… Ну и страшные же у него глаза. Ты замечал, Линто? Пока он со мной говорил, я чуть не испустила дух. Он напугал меня, сказал, что если я подведу госпожу, он сам меня уничтожит. Я её муж, сказал он, и буду следить, чтобы она ни в чём не нуждалась. Хариму и Джиту он предупреждал о том же самом.       - Должен же он положиться на чью-то верность, - предположил я.       Карбиз вздрогнула.       - Тише… Кажется, возвращаются.       Юноша громко застонал и схватил меня за руку.       Мир’та’саан и Диир’уай’ерн появились столь внезапно, что я вскрикнул.       По ним не было видно, что они попали в какой-то переплёт, но оба выглядели взволнованными.       Мир’та’саан оттолкнул Карбиз и опустился на колени рядом с раненым.       - Пошёл вон.       Я отшатнулся.       Мир’та’саан положил ладони на живот юноши и закрыл глаза, как задумался. Медленно переместил руки выше, ко всё реже и реже поднимающейся груди. Диир’уай’ерн встал рядом с ним.       - Рабы, - голос каатзарана звенел от ярости, - убирайтесь.       Карбиз взяла меня за руку и потянула за собой.       - Не будем рисковать, проявляя нерасторопность.       По пути нам встретился Сан’ил’диан. Он улыбнулся служанке и умудрился шепнуть ей на ухо несколько слов.       - Чего он хочет?.. – спросил я шёпотом.       - Наступления ночи. Но это не важно. Бежим к ваарте, пока она нас не хватилась.       Когда мы подошли к овилену, то увидели Лиз’аиру, бранящую Хариму на чём свет стоит:       - Ты видишь, в каком состоянии моё любимое платье? Глупая девка! Иди отстирывай. Сказала же – прячь мои вещи получше, чтобы на них птицы не капали! Дура!       Напоследок дёрнув Хариму за волосы, ваарта обернулась к нам и нахмурилась, увидев, что мы держимся за руки.       - Парень жив?       - Жив, госпожа, - Карбиз поклонилась.       - Это хорошо. Нельзя никого терять. Карбиз! Ты видишь, во что превратились мои волосы после купания? Расчеши меня и заплети косы.       - Слушаюсь, госпожа.       Пользуясь тем, что Лиз’аира на меня не смотрит, я бросился искать Иирту. Мы не виделись всего ничего, но я уже безумно соскучился. Рискнув спросить какого-то винаийр и получив ответ, я помчался к реке.       Какой же я дурак…       Иирта купалась. Я остановился у кустов, в которых ранее прятался Сан’ил’диан. Не смотри, шептала мне совесть, но я не мог не смотреть. Иирта натирала песком руки, стоя по пояс в воде. Её белая кожа будто светилась, рыжие волосы набрякли от влаги, облепляя маленькие груди. Я смотрел и не мог отвести взгляда. Вот Иирта повернулась ко мне спиной, тряхнула волосами. Я прикусил костяшку пальца. Девушка нырнула и по воде расплылись круги. Ужас обуял меня – мне показалось, что Иирта решила утопиться. Но вот её голова показалась над поверхностью реки, мелькнули тонкие руки.       Солнечная дорожка шла рябью. День уходил, уступал тьме, наползавшей с запада.       У нас в деревне муж и жена проводили первую брачную ночь на охапке сена, укрытой льняной простынёй. Обнажённые, всходили они, вслушиваясь в песни за дверью, смешки и поздравления. Возлегали и соединялись, вдыхая душистый запах. А после ели хлеб, запивая молоком. Мы, люди, никаким богам не клялись хранить верность второй половине, просто жили, пока не разлучит смерть. Но мне не суждено, я поклялся быть один. Но если бы… Я хотел видеть своей женой Иирту… Только её, и больше никого… Мне было больно. Я кусал пальцы и плакал с досады, смотря на плещущуюся девушку. Она выйдет, оденется и пойдёт в шатёр Мир’та’саана, и кому знать, что произойдёт под его пологом?.. Иирта легла на спину, подставив грудь заходящему солнцу. И всё, что во мне только зарождалось, вырвалось из-за черты.       Я плакал и тогда, когда Иирта вышла и стала одеваться. Живот мешал ей. Наконец она оделась и неторопливо пошла к лагерю. Я, стараясь остаться незамеченным, пошёл следом. Вдруг кто обидит… Но она скользнула в тень, и я потерял её.       Проходя мимо небольшой рощицы, я услышал какой-то звук. Будто кто-то тяжело дышал. Сойдя с тропинки, и очутившись под сенью деревьев, я увидел чьи-то фигуры. Одна прижималась к стволу, а вторая… Карбиз стояла, обхватив руками берёзу, и сорочка была задрана до груди. Сзади был Сан’ил’диан, и он старался во всю.       Я выскочил обратно на тропинку и побежал к лагерю. Хватит с меня.       Шум царил необыкновенный.       - В чём дело? – спросил я кстати подвернувшуюся Джиту.       - Он не то, что не умер! – закричала она, нелепо взмахивая руками, - Но ему лучше стало!       - Шутишь, что ли? – я не спешил ей верить.       Этот винаийр умирал: ему разодрали потроха, порвали артерию, он расшиб печень… И ему лучше?       Не бывает такого.       Но так было.       Воины чуть было не на руках таскали каатзарана.       Остановившись в отдалении, я смотрел, как ваарта целует Мир’та’саана и скачет вокруг него, точно молодая козочка. Диир’уай’ерн находился рядом со своим повелителем. Вот положил ладонь на плечо, и Мир’та’саан, диво, улыбнулся ему.       - Друг мой! – услышал я голос каатзарана. – Видишь, какая с этого польза?       Я решительно не понимал, о чём речь.       Ваарта заметила меня, поманила к себе. А как только я подошёл, схватила за ухо.       - Где был? Я искала тебя.       - Простите…       Ваарта отпустила меня тут же.       - В наказание завтра утром останешься без пищи.       Я побрёл обратно в темноту. Ухо и щёки горели. Проклятие!.. двинувшись в сторону реки, я сдуру оказался рядом с той же рощицей. На сей раз я услышал стоны и крики, а также треск веток. Промелькнуло белое пятно, стон прервался. Что-то навалилось на это пятнышко и заходило над ним ходуном. Я раскраснелся ещё пуще.       - Нет!.. Н..нет!       Хруст усилился. Пахло речной водой, рыбами и водорослями, распустившимися ночными цветами. И кровью.       Я недоумённо принюхался. Откуда запах крови?       На мгновение всё стихло. А затем я услышал чавканье и хруст совсем другого рода. Я слышал такой, когда отец повредил ногу. Треск ломающихся костей.       Завопив, я бросился к лагерю, не разбирая дороги.       - Помогите! Спасите!       Предательская ветка или корень преградила мне путь. Я упал, расквасив нос. Впрочем, тут же поднялся и припустил пуще. Сердце рвалось из груди, ноги подкашивались. Я слышал, что меня преследуют. Всё ближе и ближе ломались кусты, сквозь которые продиралось что-то огромное. Уже рыдая от страха и боли в носу, я резко свернул, и гигантская тень проскочила мимо меня.       - Не-ет!       Стыдно сказать, но этот отчаянный визг вырвался из моего горла.       Нечто шевелилось передо мной, загораживая путь в лагерь. Готовилось к прыжку. Воняло кровью, мертвечиной и зверем.       И, когда я уже попрощался с жизнью, воздух разрезал пронзительный боевой клич. Не успевшее прыгнуть существо отлетело в сторону. Я различил блеск обнажённого меча.       Откатившись в сторону, я схоронился за упавшим деревом.       Выходящая из-за туч луна осветила огромного зверя похожего на медведя, только то был не медведь… Существо утробно зарычало и меня окатила волна непередаваемого зловония.       Длинные чёрные косы, широкие плечи… Мир’та’саан?       Нет. Диир’уай’ерн.       Зверь прыгнул и напоролся на меч. Полный боли рык сотряс сами небеса. Зубастая пасть сомкнулась на плече воина, хрустнули кости. К чести Диир’уай’ерна, он не закричал. Зверь с размаху ринул его на землю и… Я зажал рот ладонями.       Диир’уай’ерн собрался с силами и обхватил морду чудовища, а оно вгрызалось ему в грудь. Смерть не забрала незадачливого охотника, но вот-вот заберёт жизнь друга Мир’та’саана.       Диир’уай’ерн всё же закричал. Чудовище взревело, поднялось на дыбы…       И тут сразу с десяток воинов ринулись на помощь погибающему товарищу. Среди них был и Мир’та’саан. Зверь. Пронзённый мечами и стрелами, махал лапами, пытаясь задеть хоть кого-нибудь, и редко ему не удавалось. С диким воплем Мир’та’саан прыгнул ему на загривок. Блеснул длинный боевой нож.       Диир’уай’ерн не шевелился.       Я выскочил из своего укрытия. Зверь слабел, а каатзааран снова и снова пронзал его ножом, крича от ярости. Прочие воины отступили, не мешая предводителю мстить за верного друга. Некоторые возились около Диир’уай’ерна, пытались как-то помочь.       - Каатзаран!       Лиз’аира выбежала из темноты, вооружённая коротким копьём.       Но чудовище уже было мертво.       Шатаясь, Мир’та’саан подошёл к Диир’уай’ерну. Отбросил ненужный больше нож. Воины отошли прочь, и тогда Мир’та’саан опустился на колени. Ни разу больше я не видел на его лице ужаса и боли. Ни разу.       - Диир’ерн…       Лицо, грудь и живот воина заливала кровь. Он ещё жил, ещё пытался встать. Пальцы сжимали рукоять меча. Я видел, мы все видели – из развороченной плоти торчали осколки рёбер. Диир’уай’ерн закашлялся, и новый поток крови хлынул у него изо рта и носа. Каатзаран приник к нему, положил ладонь на грудь. Пальцы погрузились в мясо. Всхлипнула Лиз’аира.       - Ваар…тан…       Непослушные пальцы воина скользнули по щеке каатзарана, оставив на ней кровавые полосы. Сильные тела обоих сотрясла дрожь.       - Тише, мой друг, - зашептал Мир’та’саан.       Что он пытался делать? Но что бы ни было, не выходило ничего… Как он спас того юношу, что сделал? Но теперь, когда умирал не какой-то мальчишка, а ближайший соратник – ничего не получалось.       Рука Диир’уай’ерна бессильно упала на землю. Он плавал в собственной крови. А вот чудовищные раны пересохли, последний хрип замер на остановившихся губах. И Диир’уай’ерн умер.       Лиз’аира охнула, шагнула к супругу…       Каатзаран встал, а я отшатнулся, потому что он посмотрел на меня. И в его глазах была смерть.       - Он защищал тебя…       Я замотал головой.       - Ты… Грязный… раб.       - Не надо! – закричала ваарта. – Он МОЙ слуга! И он не при чём!       Каатзаран не слушал. Он медленно подходил ко мне. Я отступал, отчётливо понимая, что никто не придёт мне на помощь.       - Я знаю, где их выращивают, - спокойно сказал один из воинов, осматривающих мёртвую тварь. – Кто-то послал по нашему следу эту мерзость.       Мир’та’саан остановился. Видимо, мысли его переключились на другое, потому что следующий взгляд на меня не был наполнен желанием убить.       - Действительно. Раб тут не при чём…       Но обрадовался я рано. Потому что Мир’та’саан бросился столь стремительно, что никто не сумел бы увернуться, даже лучший из винаийр. Последним, что я увидел, был летящий мне в лицо кулак. В моей голове что-то взорвалось, и ужасающая боль не остановила моё сердце лишь потому, что тьма беспамятства милосердно окутала меня.