Остаться в живых

Стоило ей выйти из ниши, как ее схватили за предплечье и потянули в сторону. —Можно не так грубо? —Что ты творишь? -Джим наконец остановился. Он был напуган и зол одновременно. —Я стараюсь хоть как-то привести все происходящее в порядок! Стараюсь уладить проблемы и конфликты, которые устроил в том числе и ты, дядя. Они буравили друг друга взглядом какое то время. —О чем вы говорили? -первым сдался мужчина. —О спонсировании благотворительных фондов Готэма с участием Кобблпота, -отвела глаза. —Кэтрин, -с нажимом. —И что это у нас тут происходит? Джером, появившийся из ниоткуда, с интересом рассматривал нас. —Может, уберешь руку, Джимми? —Не вмешивайся, -сама уже начиная закипать сказала я. Джером тут же заткнулся, недовольно скривившись. Джим выглядел очень удивленным, если не шокированным. Валеска, воплощение хаоса, от которого не знаешь, чего ожидать в следующую секунду, стал послушным псом. Если бы дядя знал цену этого… Но он лишь разглядывал меня, как незнакомого человека. Я подняла брови и опустила взгляд на его руку и он убрал ее. —Поедешь домой с нами, после окончания этого цирка. —Я подумаю над этим. Не давая ему ответить, я взяла Джерома под руку и пошла в другую сторону.Продираясь через толпы изыскано и экстравагантно одетых людей, я не слышала о чем болтает мой партнер, размышляя о предстоящем разговоре-допросе с Джимом. Меня отрезвила боль в районе шеи. —Ты укусил меня! -я прикрыла место укуса рукой. —Я с тобой разговариваю в пустую несколько минут, Кэти, — он протянул мне бокал шампанского. —О чем? -взяв бокал и осушив его наполовину спросила. —Поедешь ко мне после этого? -он поправил мне выбившийся из прически локон. —Сомнительная идея, — я закончила шампанское. Мне захотелось выпить еще, чтобы снять напряжение, поэтому я двинулась к фуршетному столу, стоящему недалеко от нас. —Почему сомнительная? —Ты хочешь, чтобы за тобой выслали весь полицейский участок? Взяв новый бокал, я пригубила его, ожидая новой угрозы от Джерома. Ведь, так и бывает, когда не даешь ему то, чего он хочет с первого раза, да? —Ты за меня волнуешься, -он выглядел почти растроганно.—Кэти, разве это не второе шампанское… Ты начинаешь третье? —Мгм, — вяло ответила я, рассматривая людей вокруг. Вдруг, я заметила мордашку Уэйна, смотрящего на меня. Подняла бокал в приветствие, он сделал тоже самое, улыбнувшись. Какой милый парень, на самом деле. —Вот какой из него Бэтмен, а? -вслух вырвалось у меня. Джером обернулся в направлении моего взгляда, затем повернулся обратно. —Мне кажется, что ты уже пьяна. Опусти свой четвертый бокал, Кэти, -он мягко забрал его у меня.—Не замечал раньше у тебя зачатков алкоголизма. —Как будто у тебя было для этого время. А вообще, я пила всего дважды за три года в Нью-Йорке, до этого ни разу. Веришь? —Верю, -он рассмеялся и подхватил меня за талию.—Ты выпила слишком много разом, вот тебя развезет, дорогая… —Да? -я прислонилась к его груди, голова начинала кружится. —У тебя сердце бьется очень быстро, ты в курсе? Мысли не успевали задерживаться в голове, как оказывались на языке. —Да тебя уже развезло, Кэтти. Поедем домой? —Я хочу домой с самого начала.Зачем я вообще сюда пришла, не понимаю… *** Джером повел девушку к лифту, ее взгляд был уже расфокусирован. Они вошли в лифт в полуобнимку. —Мне нравится так, -она полноценно обняла его. Джером усмехнулся этому и обнял ее своей второй рукой тоже. Если бы он только знал, что для этих слов понадобится лишь немного алкоголя… —Как тебе нравится? -он ласково провел рукой по ее волосам. Она подняла голову, смотря на него с улыбкой.—Приятно? —Мне нравится обниматься, очень. В целом… ты ничего, Джером, если не считать, твои постоянные угр…–он заткнул ее поцелуем, останавливая ее словоизлияния. —Поговорим об этом потом. Они вышли из лифта в том же положении, он старался идти максимально медленно. Кэтрин уже вяло передвигала ногами. Выйдя из здания, он усадил ее в машину, которая стояла в том же месте, и сел следом. —Ко мне. —Да, босс. —Мы едем в клуб? -заплетающимся языком спросила она.—Не хочу туда. Там громко и грязно. —Я там не живу, сладкая, — он рассмеялся, от ее детской непосредственности. Джером снял с себя маску. Она придвинулась к нему и положила голову на его плечо. Кэтрин стала очень тактильной и ему это определено нравилось. Какое-то время они ехали в тишине, ему даже показалось, что она заснула, но ее рука на его груди продолжала вырисовывать невидимые узоры, поднимаясь до воротника рубашки и опускаясь почти до ремня. Валеска поднял ее за подбородок и снял маску и с нее. Кэтрин чуть прикрыла глаза и прикусила губу, рассматривая его лицо, затем двинулась навстречу. За поцелуем. Сначала обычным, потом она облизнула его губы и поцелуй стал из невинного страстным. Джером дал ей вести, наслаждаясь ситуацией и сдерживая себя, пока она не опустилась к его шее, оставляя влажные дорожки поцелуев-засосов. Его рука потянулась от талии к ее груди, сжимая, и получая в награждение тихий стон. —…Босс, приехали. Они приехали к небольшому домику в пригороде Готэма, отделенном от других таких же несколькими милями. Кэтрин подняла голову, осматриваясь и не понимая, где они. С ее пухлых красных губ слетел закономерный вопрос, на что он ответил: —Совсем недалеко от города. Он вышел из машины, открыл ей дверь и помог выйти. Машина сразу же отъехала, Джером достал ключи и открыл дверь дома. В доме была одна спальня, совмещенная с кухней и один санузел. Как и количество комнат, мебели здесь было мало: двуспальная кровать, шкаф, стул и в зоне кухни стоял одинокий маленький стол и стул, это не считая столовой утвари. Крауч сразу приметила кровать и, сильно спотыкаясь, двинулась к ней, стоило ей дойти, как она просто рухнула на нее, удобно устраиваясь. Он запер дверь и присоединился к ней, продолжая начатое. Кэтрин легла на спину, предоставляя доступ к шее, чем он и воспользовался, спускаясь к груди. Она застонала и запустила руку ему в волосы, немного сжимая от удовольствия. Джером привстал, любуясь ее покрасневшим лицом, и начал искать застежку платья. —Она сбоку, -девушка сама попыталась расстегнуть, тщетно.—Помоги, Джером. Он расстегнул ее и Кэтрин начала неловко стягивать платье, это было смешно и умилительно. —Не смейся, -заплетающимся языком. —Не буду, -он поцеловал ее плечо. Джером потянул платье вниз и ему открылась незабываемая картина: высокая, красивая грудь в черном кружевном бюстгальтере, узкая талия и такие же кружевные трусики, особо ничего не скрывавшие. Она лежала перед ним с согнутыми, чуть разведенными ногами, ее грудь часто вздымалась, показывая степень ее возбуждения. Джером и сам был на пределе, ткань его брюк натянулась до предела. Он поцеловал ее, прежде чем стянуть с себя костюм и боксеры, как можно быстрее. Одежда полетела в разные стороны дома и Валеска наконец оказался между ее ног, он провел руками по ее бедрам руками, дойдя до трусиков, посмотрел на нее вопросительно и получил долгожданный кивок, он стянул их. Джером уже не мог терпеть, поэтому он вошел резко, вызвав у Кэтрин болезненный вздох. —Больно, -она дернула бедрами, пытаясь двинуться назад, но это вызвало в нем только больше возбуждения, Валеска тихо застонал от удовольствия .Она была такой узкой и горячей внутри, будто сделанной для него одного. —Ты привыкнешь, Кэти, -он схватил ее за бедра и насадил на себя глубже, толкаясь. Она сладко застонала выгибаясь. Он начал ритмично толкаться в нее набирая темп. *** Пробуждение было не очень приятным, так как началось оно с острой головной боли. Все было настолько плохо, что меня раздражал свет, проникающей сквозь веки. С закрытыми глазами я попыталась накрыть голову одеялом, чтобы попытаться снова уснуть, но что то не давало этого сделать, оно явно застряло. Приоткрыла один глаз для выяснения причины-это была мужская рука, лежащая поперек моей талии, я откинула ее в сторону без задней мысли и подтянула одеяло. Послышался шорох, громкий вздох и рука снова на прежнем месте. —Проснулась? -Джером прижал меня к себе.—Еще девяти нет, рано… Нужно честно прояснить для себя, что выходя из машины вчера, я была не настолько пьяной, чтобы не помнить то, что произошло между нами, или делать вид, будто не могу нести ответственности за принятое решение. Голова разболелась сильнее от этих мыслей. Я повернулась лицом к мужчине и стянула одеяло с головы, прищурилась от яркого света, разглядывая его. Растрепанные волосы, расслабленная улыбка, в целом он выглядел как довольный кот, если не считать выжидающего взгляда. —Доброе утро, -мой голос был очень сиплым, нестерпимо захотелось воды. —Доброе, — прошептал в ответ Валеска.—Воды? Наверное, голова болит, да? -он провел рукой по моим волосам, плавно переходя к шее, задерживаясь там несколько секунд. Я кивнула и он потянулся в сторону тумбочки с его стороны. Откинутое одеяло открыло вид на его голое тело и, стоило признать, там было на что посмотреть. Тело Джерома стало более массивным и более мускулистым, чем в подростковые годы. —Спасибо, -я отпила под его под его пристальным взором.—Ну, мне пора собираться домой, Джим с Лесли, наверное, распереживались, -обернувшись в простыню начала торопливо вставать. —Возможно, это они звонили всю ночь на твой сотовый? -он усмехнулся, а я начала искать взглядом телефон или мою сумку в районе пола. Одновременно с этим, Валеска дернул на себя край простыни, отчего оно сорвалось, оставив меня голой. Я кое-как попыталась прикрыться руками. —Джером! —Что я там не видел? -он привстал и сдернул с себя свою простыню. Взгляд его был вызывающим и наглым, то и дело оно спускалось вниз, скользя по телу.Не уступая ему, я сделала тоже самое. Он встал, обошел неторопливо кровать, и встал напротив, практически соприкасаясь. Его руки мягко опустились мне на плечи, спускаясь вниз по ним, заставляя открыться, одна легла на талию, а другая сжала мою ягодицу. Я прикусила губу, сдерживая стон, когда он прижал меня к себе. Рука с талии двинулась вверх, огладив грудь, двинулась дальше, остановившись на подбородке. Я подняла голову и сразу встретилась губами с его, поцелуй был агрессивным, как и всегда. Всегда ли? А первый поцелуй, который был до всего, что с ним произошло? Он был почти невинным, мягким и совсем невластным. Я была в него даже влюблена, не привязана к нему чувством вины. И он тоже был почти нормальным… Нет, конечно нет, кого я пытаюсь обмануть? Мое психологическое состояние оставляло желать лучшего, а его и подавно. Это была больная жалость, иначе это никак не назвать. Жалеть человека целенаправленно убившего другого это ненормально. Стараться обелить его–ненормально. Делать вид, что твои руки чисты тоже.Разве я сильно от него отличаюсь? —Дашь мне второй шанс, Кэтти? *** Джером замер, его пальцы всё ещё впивались в её кожу, будто пытаясь оставить отпечаток, который не сотрётся даже его регенерацией. Комната, залитая утренним светом, вдруг показалась клеткой — воздух густел от невысказанных слов. Кэтрин чувствовала, как под её ладонью пульсирует шрам на его шее— тот самый, от пули, что когда-то остановила его сердце. Теперь оно билось чаще, синхронизируясь с её собственным. —Второй шанс? — её голос дрогнул, смешиваясь со скрипом пружин кровати, когда она попыталась отодвинуться. — Ты же знаешь, что будет в конце. Всегда одно и то же: огонь, кровь и… —Ты, — он перебил её, прижав ладонь к её губам. Его глаза, обычно сверкавшие безумием, вдруг стали прозрачными, как стекло. — В конце всегда ты. Даже когда меня не было, ты здесь, — он ткнул пальцем ей в грудь, так сильно, что она вскрикнула. — Ты думаешь, я не видел, как ты приходила к моей могиле? Как разговаривала с пустотой? Я был там, Кэтти. В каждой трещине на камне. Она сглотнула ком в горле. Три года назад, после побега из Аркхема, она действительно приходила к фальшивому надгробию. И да, говорила. О глупостях: о дожде, о книге, которую дочитывала, о том, как Джон, её водитель, научил её играть в покер. —Ты… наблюдал? — её голос звучал как скрежет камней. —Наблюдал? — он рассмеялся, и звук этот был похож на лязг цепи. — Я был тенью под твоим окном. Дыханием за спиной в переулках. Ты просто не хотела видеть. — Он внезапно схватил её за запястья, прижав к изголовью. Его губы скользнули по её шее, оставляя влажный след. — А теперь ты здесь. И я не позволю им забрать тебя. «Им». Это слово повисло в воздухе, тяжёлое и колючее. Кэтрин не успела спросить, кто «они», как дверь содрогнулась от удара. —Босс! — голос за дверью принадлежал человеку, которого в банде звали Скарфейс — из-за шрама, рассекавшего лицо от виска до подбородка. — Пингвин у ворот. С ним человек двадцать. Говорит, пришёл за «подарком». Джером замер. На секунду Кэтрин увидела в его глазах то, чего не замечала раньше — животный страх. Не за себя. За неё. —Чёртов пернатый крыс… — он выругался сквозь зубы, спрыгивая с кровати. Его движения стали резкими, механическими — он швырнул ей ее платье, сам натягивая чёрную кожаную куртку с дюжиной скрытых карманов. — Одевайся. Быстро. Она попыталась встать, но ноги подкосились. Голова кружилась от остатков алкоголя и адреналина. Джером поймал её за талию, его пальцы впились в её тело так, что останутся синяки. —Ты поняла? — он тряхнул её, заставляя встретиться взглядом. — Если он узнал про этот дом, значит, следил за мной. За нами. — Его глаза метнулись к окну, где за ржавыми шторами маячили тени. Кэтрин кивнула, с трудом натягивая туфли. Её пальцы дрожали, расплетались сами собой. Джером, рыча что-то под нос, присел перед ней и помог с ними в довольно грубой манере. —Машина сзади, — сказал он, вкладывая ей в руку «Глок-19» с гравировкой в виде улыбающегося черепа. — Три правила: стреляй первой, не целься в голову (у них бронешлемы), и… — он запнулся, вдруг притянув её к себе. Его губы обожгли её ухо: — Не умри. Они выбежали через чёрный ход, где уже ждал бронированный «Хаммер» с работающим двигателем. Воздух пахло бензином и металлом. Люди Джерома, замаскированные под дорогих охранников в чёрных костюмах, уже заняли позиции. Кэтрин заметила снайпера на крыше соседнего гаража — девушку с розовыми волосами и винтовкой Barrett. —Садись! — Джером толкнул её на заднее сиденье, сам запрыгивая рядом. — В клуб. Через старые тоннели. Машина рванула с места, едва захлопнулись двери. Кэтрин прильнула к стеклу, видя в боковое зеркало, как из-за угла выползают чёрные внедорожники с эмблемой Кобблпота — зонтик, обвитый змеёй. —Они на хвосте, босс! — крикнул водитель, резко поворачивая в переулок. Джером не ответил. Он заряжал обоймы, лицо его было каменным. Кэтрин сжала пистолет, вдруг осознав абсурдность ситуации: она, наследница состояния Краучов, в рваном платье и без нижнего белья, мчится по трущобам Готэма с психопатом и оружием в руках. И где-то позади — Освальд Кобблпот, который, видимо, решил, что она стоит того, чтобы начать войну. —Почему? — она повернулась к Джерому, перекрикивая рёв двигателя. — Почему я ему так важна? Джером медленно повернул голову. В его глазах танцевали огоньки фонарей, мелькавших за окном. —Потому что ты — золотой ключик ко всему, чего он хочет, — его губы искривились в усмешке. — У тебя деньги Краучов, связи с Уэйнами, доля в Wayne Enterprises. Ты для него не слабость, Кэтти. Ты — лестница наверх. Она сжала пистолет, осознавая смысл его слов. Освальд Кобблпот, рвущийся к власти, видел в ней не просто заложницу эмоций Джерома. Её благотворительные фонды, голос в совете директоров Уэйнов, даже опекунство Джима Гордона — всё это делало её идеальным союзником. Чистым лицом для его грязной игры. —Он предложил мне сделку на балу, — крикнула она, вспоминая разговор в нише. — Хочет, чтобы я финансировала его кампанию. —И ты поверила, что это всё? — Джером хрипло рассмеялся, стреляя в очередную машину. — Пингвин не ищет партнёров. Он ищет марионеток. Твои фонды, твоё имя — это щит для его операций. А когда ты станешь неудобной… — Он сделал жест пальцем у виска. Внезапный удар сбоку швырнул их к дверце. Кэтрин ударилась головой о стекло, но тут же выровнялась, видя, как чёрный внедорожник с зонтиком на дверце пытается их отрезать. —Он не остановится, — прошипел Джером, перезаряжая автомат. — Ты ему нужна живой. Крауч, спонсирующая нового мэра — мечта для прессы. Но если не сыграешь по его правилам… —Стану врагом номер один, — закончила она, прицеливаясь в шины преследователя. Выстрел. Взрыв резины. Машину развернуло, и она врезалась в стену тоннеля. —Умница, — Джером грубо потрепал её за волосы. — Но это не конец. Пока ты с моей меткой на спине, он будет гнаться за тобой. Не ради меня. Ради того, чтобы заполучить тебя. Кэтрин сжала зубы. Теперь всё обрело смысл. Подарки Кобблпота, внезапные «случайные» встречи, даже та записка с благодарностью за дело Галавана — всё это были щупальца, медленно обвивающие её. Он десятилетиями строил империю в тени, но для мэрской кампании ему требовалось солнце. И её имя, её репутация «спасительницы Готэма» — идеальный свет. —Значит, я не пешка в вашей войне? — она повернулась к Джерому, игнорируя грохот выстрелов. —Ты приз, — он прицелился в бензобак последней машины. Огненный шар осветил тоннель. — Тот, кто контролирует тебя, контролирует половину города. А я… — Его улыбка стала хищной. — Не собираюсь делиться. Машина вырвалась из тоннеля в заброшенный док, где запах моря смешивался с гнилью. Джером выключил фары, и «Хаммер» растворился в тени разрушенного склада. Кэтрин, всё ещё сжимающая «Глок», почувствовала, как её рука дрожит — не от страха, а от ярости. Она больше не жертва. Она — приз, за который дерутся хищники. —Думаешь, он знает про убежище? — спросила она, наблюдая, как люди Джерома расставляют мины-ловушки у входа. —Знает, — коротко бросил он, разбирая карту Готэма на капоте. — Но это не убежище. Это мышеловка. Она подошла ближе, её взгляд скользнул по красным меткам на карте — склады, тоннели, клубы… Все помечены как «активы». И среди них — её пентхаус в центре города, который они с Анкэлем бронировали по приезду в Готэм. —Ты следил за мной, — прошептала она. —Защищал, — поправил он, не отрываясь от карты. — Пока ты строила свои фонды, я следил, чтобы пауки вроде Кобблпота не сплели вокруг тебя паутину. Но ты сама полезла в их гнездо. Кэтрин сжала кулаки. Воспоминания о бале, о том, как Освальд ловко вёл беседу, будто проверяя её на прочность, теперь обрели новый смысл. Каждый её шаг отслеживали. Каждое пожертвование — использовали. Грохот взрыва сотряс док. Скарфейс вбежал внутрь, лицо его было залито кровью. —Они здесь! И не только Пингвин… С ним кто-то в зелёном костюме. Говорит, вы знакомы. Джером замер. Его пальцы сжали карту так, что бумага порвалась. —Нигма… — его голос звучал как скрежет стали. — Значит, Птичка привёл своего дрессированного психа. Кэтрин вспомнила Эдварда Нигму — эксцентричного гения, которого когда-то считали безобидным чудаком. —Они хотят взять нас живыми, — пробормотал Джером, бросая карту. — Пингвин не станет рисковать твоей жизнью. Значит… — Его глаза сверкнули. — Ты будешь их приманкой. —Что? — Кэтрин отшатнулась, но он схватил её за плечи. —Слушай! Они войдут через западный выход. Там граффити с клоуном — моя работа, кстати. Ты выйдешь к ним, сдашься. Скажешь, что я тебя держал против воли. —А ты? —Я буду там, где они не ждут, — он сунул ей в руку миниатюрный передатчик. — Нажмёшь кнопку — всё вокруг превратится в ад. Она посмотрела на устройство, потом на него. В его плане была дыра размером с Готэм-сити, но альтернатив не было. Пальцы сами сомкнулись на передатчике. —Почему ты веришь, что я не предам тебя? Он ухмыльнулся, поправляя кольт за поясом. —Потому что предать можешь только того, кому доверяешь. А ты, Кэтти, не доверяешь никому. *** Кэтрин вышла в луч света прожектора, подняв руки. Её зеленое платье, испачканное сажей и кровью, контрастировало с идеальными костюмами людей Освальда. —Я сдаюсь, — крикнула она, глядя прямо в камеру на броневике Кобблпота. — Джером в доке. Он ранен. Дверь броневика открылась, и Освальд вышел, опираясь на трость с серебряным набалдашником. За ним, словно тень, следовал Нигма в изумрудном костюме, его глаза блестели за очками в роговой оправе. —Мисс Крауч, — Освальд улыбнулся, будто они встретились на благотворительном аукционе. — Рад, что вы одумались. Готэму нужны такие, как вы. А не… — Он кивнул в сторону дока. —Договорённость остаётся в силе? — перебила она. — Я финансирую вашу кампанию, а вы прекращаете эту бойню? —Естественно, — он сделал шаг вперёд, но Нигма вдруг схватил его за плечо. —Осторожно, Освальд. Она держит что-то в руке. Кэтрин улыбнулась, поднимая передатчик. —Привет, Эд. Помню, ты любишь загадки. Вот одна: что происходит, когда ноль превращается в бесконечность? Нигма нахмурился, но тут же бледнея, выдохнул: —Бомба с обратным отсчётом… Щелчок кнопки оглушил тишину. Секунда. Две. Взрыва не последовало. —Кажется, твой щенок обманул тебя, — усмехнулся Освальд, но его голос дрогнул. Грохот пришёл сверху. Балка с крана рухнула, едва не раздавив броневик. Из теней, как демон, вынырнул Джером, стреляя на ходу. Его смех смешался с рёвом сирен. —Беги! — заорал он Кэтрин, хватая её за руку. Она рванула за ним, но Нигма пересёк путь, бросая зелёный дымовую шашку. —Не торопитесь! Игра только начинается! В дыму Кэтрин увидела силуэт — высокий, в черной одежде, но пока без своего знакового костюма. Брюс Уэйн, наблюдавший с крыши соседнего здания, исчез, как призрак. Но она поклялась, что их взгляды встретились. —Ты… — начала она, но Джером тащил её уже к люку в полу. —Позже, принцесса. Сейчас — бежим! Они нырнули в канализацию, оставив за спиной хаос. Но Кэтрин знала — это не конец. Освальд не отступит. Брюс не останется в стороне. А она… Ей предстояло решить, станет ли она пешкой, игроком или сожжёт доску дотла. Канализационная вода обжигала ноги, как лезвия изо льда и ржавчины. Каждый шаг отзывался хлюпаньем, будто подземелье пыталось проглотить нас живьем. Джером шел впереди, его силуэт мерцал в свете фонаря-динамо, который он вырвал из стены на бегу. Зеленоватый свет выхватывал из тьмы кошмарные детали: крысиные скелеты в паутине, облезлые граффити с кривыми рожицами (его работа, конечно), обрывок газеты 1987 года с заголовком «Уэйн-младший пропал: трагедия на ярмарке». Воздух был густым, как бульон из гнили и химикатов — дыхание Готэма, пропитанное его грязными секретами. —Лестница! — Джером рванул меня за рукав, и я врезалась плечом в скользкую стену. Где-то позади, в лабиринте тоннелей, завыла сирена. Освальд не терял времени: его люди методично прочесывали канализацию, стреляя в каждую тень. Пуля просвистела над ухом, вонзившись в трубу. Горячий пар вырвался с шипением, обжигая щеку. —Ты... планируешь сварить нас заживо? — выдохнула я, карабкаясь по железным скобам, покрытым масляной слизью. Ладони скользили, каждый рывок вверх отдавался болью в мышцах. —Драма, крошка! — Он обернулся, ухмыляясь. В свете фонаря его лицо напоминало тыкву-светильник из детских кошмаров: тени прыгали в провалах глазниц, подчеркивая шрамы. — Представь заголовки: «Филантроп и психопат сварились в канализационном бульоне».Освальд заплатит миллион за эксклюзив! Мы вывалились в помещение, которое когда-то было фабричным цехом. Теперь это была гробница индустриальной эпохи: гигантские шестерни, покрытые паутиной, ржавые конвейерные ленты, свисающие с потолка, как кишки. Воздух пах металлом и тлением — будто само время здесь гнило. Джером пнул ящик с надписью «Хрупкое! Стекло!».Внутри звякнули пустые бутылки из-под виски. —Мои апартаменты, — он раскланялся, сбрасывая мокрую куртку на верстак. — Здесь когда-то делали кукол. Видишь? — Он ткнул пальцем в угол, где валялась голова фарфоровой девочки с треснувшим глазом. — Прекрасные создания. Пока их не заменили пластиковыми уродцами. Я прислонилась к станку, пытаясь отдышаться. Платье прилипло к телу, выставляя напоказ каждый синяк, каждую царапину. Джером подошел, его пальцы скользнули по моему боку, где ткань порвалась, обнажая кожу. —Не нравится декор? — Он наклонился, губы коснулись раны на плече — след от осколка в доке. — Могу добавить... персидских ковров. Золотых унитазов. Все, что захочешь. —Я хочу понять, зачем ты меня сюда привел, — отстранилась я, но он поймал мою руку, прижимая ладонь к своей груди. Под мокрой рубашкой бешено стучало сердце.  —Потому что ты здесь, — прошептал он, и вдруг его голос потерял театральность. — Не в пентхаузах Уэйнов. Не в полицейских участках. Здесь, в кишках города. Ты всегда принадлежала этому месту, Кэтти. Еще с тех пор, как мы встретились в цирке. Память ударила обжигающей волной.У меня ведь было плохое предчувствие в тот день. Нет, я буквально знала будущее,и все же, пошла на это. Я сама пригласила его в свою жизнь в тот день. —Ты... — Я попыталась вырваться, но он прижал меня к станку. Холодный металл впился в спину. —Ты думала, я забыл? — Его дыхание пахло кровью и ментолом (он жевал жвачку, чтобы заглушить запах пороха). — Твой первый урок.Никому нельзя верить. — Он провел пальцем по моей шее, останавливаясь на пульсе. — И ты... ты была такой наивной, в белом платье.Жертва. Снизу донесся грохот. Люк, через который мы выбрались, содрогнулся от удара. Джером замер, его глаза сузились, как у кота, учуявшего собаку. —Пора, — он рванул меня к окну, распахнутому настежь. Дождь хлестал в лицо, смешиваясь с копотью горящего дока. Где-то внизу, на улице, маячили синие огни полицейских машин.  —Вперед! — Он вскочил на подоконник, протягивая руку. — Лети со мной, Кэтти! —Это безумие, — прошептала я, глядя на двадцатиметровую пропасть. Вода внизу чернела, как чернила. —Единственное, что имеет смысл, — он улыбнулся, и в этой улыбке не было безумия. Была... тоска. Как у акробата, который знает, что сетку убрали. — Ты боишься жить? За спиной раздался выстрел. Пуля срикошетила от шестерни, осыпая нас искрами. В дверях стоял Брюс Уэйн — мальчик в бронежилете, слишком большом для его хрупких плеч. Его глаза, синие, как лед на крыльце особняка Уэйнов, горели ненавистью. —Отпусти ее, Валеска! — Он шагнул вперед, пистолет дрожал в руке. — Это не Ваша война, мисс Крауч. Идите ко мне. Джером рассмеялся, обнимая меня за талию. Его пальцы впились в синяк, оставшийся после ночи. Боль пронзила, как ток. —Слышишь, крошка? — Он прижал губы к моему уху. — Его  война. Его правила. А ты... ты всего лишь приз. — Рука скользнула ниже, к передатчику в кармане моего платья. — Нажми кнопку. Покажи им, кто ты. Брюс выстрелил. Пуля пробила стекло над нашей головой, дождь осколков осыпал плечи. Джером рванул меня к краю.  —Выбирай, Кэтрин, — прошептал он, и в его голосе впервые прозвучала неуверенность. — Их порядок... или наш хаос. Я зажмурилась. Вспомнила Ли, которая заботливо готовила завтрак. Джима, такого строго, но заботливого до безумия.  Анкэля... Анкэля, о котором я не могу перестать думать, о том кого любила. И убрала палец с кнопки. Сразу же  Джером перехватил передатчик и нажал на него. Взрыв потряс здание. Огненный шар вырвался из подвала, выбив окна в соседних домах. Брюса отшвырнуло волной, он рухнул на конвейерную ленту. Джером засмеялся, обхватив мою талию. Он шагнул в пустоту, увлекая за собой.  Падение длилось вечность. Ветер выл в ушах, дождь сек лицо. Я вцепилась в Джерома, чувствуя, как его сердце бьется в унисон с моим. Мы рухнули в воду, как метеор из плоти и крови.  Холод парализовал. Тьма сжала со всех сторон. Джером тащил меня наверх, его руки — единственное, что отделяло от конца. Когда мы вынырнули у причала, я видела, как на крыше фабрики, в клубах дыма, Брюс вставал на колени. Его силуэт сливался с ночью, становясь чем-то... большим. Темным. —Он придет за тобой, — прошептал Джером, вытаскивая меня на берег. — И за мной. Но пока... — Он прижал мою ладонь к своей щеке. Кожа была ледяной, но губы горели. — ...мы танцуем. Его поцелуй был обещанием и угрозой. А когда сирены приблизились, он растворился в переулках, оставив меня одну — мокрую, дрожащую, живую.  Джим нашел меня у воды. Его лицо, изрезанное морщинами и горем, светилось в свете фар.  —Кэтрин... Боже, что он с тобой сделал... Уэйн Энтерпрайзис. Брюс. Освальд. Джером. Они все хотели меня — как символ, как оружие, как трофей. Но огонь, который они разожгли, мог сжечь и их. —Отвези меня домой, дядя, — сказала я, глядя на отражение пожаров в воде. — Мне нужно переодеться.