тебя - ни за что.

       Семестр медленно подходит к концу, поэтому и мысли Сынчоля забиваются сдачей последних экзаменов. С приходом лета должно стать легче. Так кажется каждый раз, но почему-то легче не становится, и все лето Сынчоль обычно проводит в своем загородном доме, выпивая по чуть-чуть каждый вечер и записывая новые микстейпы. Ему хочется когда-нибудь отвезти Джонхана в этот дом, потому что там светло и уютно, и каждая комната наполнена летним теплом, которое окутывает с первых же секунд. Сынчолю очень хочется обнимать Джонхана по утрам, играть для него на гитаре или синтезаторе, пока тот напевает незамысловатые песни. Сынчолю много чего хочется, но в итоге он проводит все лето в одиночестве каждый год. Этот год не исключение, он знает.        Сынчоль, наконец-то, начинает принимать Сунена и Мингю в компанию, те становятся завсегдатыми в их небольшом музыкальном классе, и он даже иногда зависает только с Мингю или только с Суненом. По крайней мере, они не так ужасны, как могли бы быть, но Сынчоль на всякий случай говорит, что разрушит их жизнь, если они хотя бы подумают о том, чтобы причинить боль его друзьям. Жизнь тянется долго, время шагает в пору с его мыслями, Сынчолю кажется, что он повзрослел за эти несколько месяцев. Дышать становится от чего-то легче.        Вону начинает светиться только от одного присутствия Мингю рядом, это греет Сынчоля так сильно, что его отчаянные и пропитанные болью микстейпы приобретают немного другой характер. Читка превращается из агрессивной в более мягкую, приятную на слух, без хрипов и усталых вздохов, не так быстро, как обычно, и почти без боли между строк. Джихуну нравится так больше, потому что раньше, Сынчоль срывал свой голос, хрипел, задыхался, но всегда заканчивал в привычной своей манере — обрывая микстейп на самом напряженном месте, а сейчас, это приятнее на слух, когда он рассказывает историю, не выворачивая всего себя на изнанку. — Не хочешь с Джису-хеном в Америку? — Спрашивает Вону, прерывая тихую игру на пианино. — С чего бы? — Хмурится Сынчоль, поворачиваясь к нему. — Ну, он звал меня с собой, но я не смогу поехать, так как решил поехать к морю с Мингю, — говорит Вону, пожав плечами. — Не хочешь поехать с ним? — Нет ты что, — Джихун пихает друга в плечо. — Он будет все лето в своем эмо углу, писать микстейпы, как ошалелый, по два за день, и не давать нам жить своими сообщениями, — шутит Ли. — Я правда собираюсь в загородный дом на лето, — отвечает на это Сынчоль. — Не хочу никуда ехать. И писать ничего тоже не хочу.        Вону и Джихун переглядываются, потому что если Сынчоль не пишет — значит все очень плохо. Ведь Сынчоль всегда пишет. Не важно, что происходит, он пишет, чтобы жить. А если он не будет писать, то и жить тоже не будет. — Ох, это уже что-то новенькое, — выдыхает Вону. — Я хочу отдохнуть, — говорит Сынчоль, и это ставит точку в разговоре.        Отдохнуть хотелось и вправду очень сильно, Сынчоль замечает как он на самом деле устал только когда отпускает свою ненависть. Ему хотелось вдохнуть полной грудью, ощутить летнее солнце на коже, свободу в мыслях. Он предвкушал, как будет бегать по утрам по привычной тропинке от дома до небольшой хижины у самого холма, как будет ездить на велосипеде к горам, вдыхать свежий воздух, чувствовать теплый ветер в волосах, как по ночам снова будет взбираться на крышу своего дома, чтобы глянуть на звезды с собранного им самим же телескопа и как будет стараться не складывать слова в рифмы и не писать ненужные микстейпы, находясь в ненужном безумии чувств, к человеку, которому это все ненужно.        Финальные экзамены пролетают словно мимо, Сынчоль даже не успевает опомниться, как сдает последний, выходя из кабинета и облегченно выдыхая. — Судя по довольной моське, он сдал, — говорит Джихун, стоящему рядом Вону. — Конечно сдал! — Закатывает глаза Вону. — Он же у нас золотой хен. — Ты впервые назвал меня хеном, — отшатывается от них Сынчоль. — Не зазнавайся, — хмыкает Вону, приобнимая Сынчоля за плечи. — В честь окончания учебного года, мы устраиваем вечеринку, и ты должен там быть. — Я собирался выехать этим вечером, — отвечает Чхве. — Значит, выедешь завтра утром, — закатывает глаза Джихун.        Сынчоль ощущает себя под давлением, потому что ни Джихун ни Вону не собираются уступать, так что он просто сдается без боя. Он тяжело вздыхает, но потом все же, уступающие кивает, говоря этим, что обязательно придет.