такая простая любовь

Пожалуй, это был самый долгий день в моей жизни. Хотя, время всегда тянется куда медленней, когда чего-то ждёшь. Скрашивали мое ожидание мысли о том, что с ним делать, когда он придёт; если придёт вообще. Безусловно, я должен хорошенько ему так вломить, куда-нибудь по рёбрам, желательно их сломать, чтоб на ближайший месяц точно запомнил, как с людьми общаться не надо. Нет, серьёзно, я за пять минут услышал комплиментов больше, чем за всю свою подростковую жизнь. Может ему язык отрезать? Или рот медной проволокой зашить, чтобы наверняка? Ладно, Хэ, оставь свои садистские наклонности при себе. К слову о языке, что если просто поговорить. Как там говорят, тип решайте конфликты словами? Окей, допустим, что мне ему сказать? «Слушай, чел, ты это поаккуратней перемещайся, и вообще давай мириться, будем друзьяшками!» Не в твоём стиле, Тянь. Люди куда ярче ощущают и понимают язык боли. Ничего с этим не поделаешь! — Домашнее задание у вас есть. Всем спасибо за присутствие, можете быть свободны. Вот одни долгожданные слова. Наспех кинув все в рюкзак, выхожу из кабинета. Рыжий. — Хэ Тянь, — чувствую прикосновение маленькой, женской ручки на своём плече, — постой! Да дайте же мне уйти из этого прекрасного места! Вдох. Ещё чуть-чуть, совсем недолго. Оборачиваясь и вижу свою одногруппницу Лу Би. Или Би Лун. — Стою. Что-то хотела? Лу Бун? — Д-да, — произнесла Лан Би, поправляя прядь за ушко. Да, вроде Би Лун. — Вечером я, то есть мы, то есть одногруппники хотели встретиться и пойти посидеть где-нибудь, ну знаешь, все же это последний год… Или Ли Бянь. — Ну так что? — уже вся красная спросила она. — Не хочешь присоединиться? Будет выпивка… Вечер. Пицца. Фильмы. — У меня дела. — А, да, да, хорошо, — растерялась, — ну я пойду, извини, что отвлекла. — Постой. — Д-да? — о, эти наивные глазки. — Как тебя зовут? — А, а, Цзинь Хуа… а ты разве?.. — Ясно. Ну ты пытался. Не попрощавшись, иду к выходу. Интересно он ждёт меня? Почему-то мне кажется, что нет. Будь я на его месте, тоже бы избегал повторной встречи с кем-то похожим на меня. Поворачивая за угол, слышу собственный учащённый пульс. Это в предвкушении драки? Но вместо рыжей макушки вижу парочку школьников, нервно затягивающихся, аж отсюда чувствую, какими-то дешевыми сигаретами. Вот теперь можно спокойно идти домой. Подраться – не подрался, да если честно, не особо хотелось. Во-первых, портить школьную репутацию из-за какого-то гопника глупо. Во-вторых, ему и так достаётся, судя по разбитой брови, мелким шрамам у виска и нижней челюсти и сбитым костяшкам. Ну или он только на словах смелый. А вообще, какая уже разница? Я и не заметил, как быстро добрался до дома. Район, в котором я живу, считается самым богатым и красивым. Высокие стеклянные дома с большими квартирами-студиями, в которых такие же огромные окна во всю стену. Ранним утром, когда солнце только-только поднимается над горизонтом, ты с чашечкой горячего, свежего кофе, сидишь, закутанный в одеяло, и наблюдаешь за небом, медленно переливающимся всеми оттенками алого, оранжевого и пурпурного. Или поздним вечером, уставший после тяжёлого дня, с сигаретой меж губ, стоишь и видишь, как весь город погружается в темноту, в новую ночную жизнь, где такое же уставшее солнце заменяет его верная спутница луна. Все это красиво лишь на словах. В действительности эти небоскребы давят своей роскошью, ты чувствуешь себя ничтожеством во всей этой фальши. Ты чувствуешь себя безумно одиноким и ненужным. И от этих чувств не сбежать и не спрятаться. Вот и моя пустая квартирка. Одинокая двуспальная кровать, коробки с вещами, которые я вряд ли когда-нибудь разберу, и ночник. Только сейчас, находясь здесь, один, понимаю, как же сильно я хочу спать. Не раздеваясь, ложусь на кровать и сразу засыпаю.

ххх

Разбудило меня «дзинь» телефона, лежавшего около подушки. Я чувствую, что поспал не так уж много, часа три-четыре наверно. Но это лучше, чем ничего. Беру в руки телефон на яркоосвещенном экране иконка с смс: Дядя Через 20 минут буду у тебя. Есть разговор. Дядя, как всегда, немногословен. Солидный человек, все-таки. Время без двадцати девять. Во всем теле приятная послесонная усталость, мозг все ещё не проснулся, тело отказывается двигаться. Провалявшись овощем минут десять, кое-как встаю, надо ещё умыться и переодеться. К вечеру заметно так холодает. Я ощущаю лёгкий холодок на мятных от зубной пасты губах. Глазами ищу знакомый чёрный джип. Нашёл. В машине тепло. И собственно больше ничего. Ничего не ощущаешь в этой машине кроме согретого кондиционером воздуха. — Привет. — Здравствуй, Тянь, — говорит дядя, даже не поворачиваясь ко мне. — Как дела? — Как всегда. То есть никак. — Ясно. Вижу ты не в духе, тогда перейдём сразу к делу. Он наклонился ко мне и достал из бардачка довольно плотный белый конверт. — Вот, — и дал его мне в руки, — здесь на три месяца вперёд. Послезавтра я улетаю в Швейцарию. — Понял. Образовалось молчание. Мой дядя неплохой человек, в конце концов, он единственный, кто не отвернулся от меня. Кроме того, он дал мне крышу над головой, среднее образование и деньги. Но у него абсолютно не было времени на общение со мной. Я уверен, он бы очень хотел быть ближе ко мне, не скрою, я сам порой этого хочу. Но когда все было так, как мы хотим? — Не решил куда поступать? Тишина прервана. — Нет, но думаю с такими возможностями, — я поднял тот самый конверт в воздух, — меня возьмут куда угодно. — Ты же понимаешь, что я обеспечиваю тебя лишь до восемнадцати лет? — он, наконец, повернулся ко мне. — Да, — я повернуться не решился. — Не передумал насчёт отцовского дела? — Нет. Дядя, только не начинай. — Он любит тебя. Пожалуйста, не надо. — И хочет, чтобы ты вернулся. — Если бы любил, — стараюсь дышать как можно ровнее и спокойнее, — не делал бы все то дерьмо. — Ты сам вынуждал его. — Ах, это я вынуждал его?! — злость кипит во мне. — Ну, простите, что я такой херовый сын! Простите, что я не вписываюсь в ваши рамки! Простите, что я не хочу иметь с ним ничего общего! Прости, что я не хочу жить с человеком, который убил мою мать! Дыхание сбилось. Жар окутывает все мое тело. Спокойно. Спокойно. Считай до пяти. Один. Все хорошо. Два. Все хорошо. Три. Все хорошо. Четыре. Все хорошо. Пять. — Он не убивал твою мать. Выдох. — Она была слаба, шансы были крайне малы. Выдохни, блять! — Да как ты можешь такое говорить? — я теряю контроль над своими эмоциями. — Она твоя сестра! — Тянь! — этот взгляд.

Холодный и пустой. Я же знаю тебе тоже больно. — Прошлое не изменить. Что произошло, то произошло. С этим ничего не сделать. Эти слова парализуют, нет, не так, дают хорошенького леща. Ничего не сделать, значит. Никто даже не пытался что-то сделать. — Если это все, я пошёл. Дергаю ручку. Я хочу домой. — На связи. Был рад увидеться. — Я тоже, — закрываю дверь, не оборачиваясь. Да и зачем, все равно стекла затонированы. В голове оглушающий крик, мой крик. Есть только этот крик и пустота. Мне срочно нужен холодный душ.