такая простая любовь

На удивление, этот день прошёл быстро и спокойно. Даже очень быстро и очень спокойно. За весь день меня почти никто не трогал. Даже девушки! Может оно и к лучшему? Помечу этот день в календаре как самый продуктивный день в школе. Нужно наслаждаться одиночеством и спокойствием. И самое прекрасное-сегодня пятница! А это значит сегодня я точно обожрусь какой-нибудь хренью и усну под очередной скучный ужастик где-то к шести утра. И проваляюсь в кровати все выходные. Прекрасно, мне нравится. По взращении домой первым делом закинул весь грязный шмот в стиралку. И пока стирались мои трусы и носки, чтобы скоротать время решил сделать домашку. Так, химия-нахер, физика-тоже нахер, алгебра-можно. Математика вообще давалась мне всегда довольно легко. Ну как математика, только алгебра. Геометрия, от одного слова в дрожь бросает. Я уверен её придумал сам дьявол. Вот кому в этом мире сдался куб, блять, со всеми его свойствами? Никому абсолютно. Но в экзамене это будет, так что не выебывайся и учи. Лох. А вот алгебра – величайшая наука. У тебя есть формулы, цифры, все точно, аккуратно – просто прелесть. Уметь быстро и правильно считать всегда понадобится, конечно, дискриминант мне в жизни не поможет, но основной курс-то направлен на скорость вычислений. Как раз дорешивая последний пример, раздался писк стиральной машины. Быстро развесив все, приступил к самому главному – заказ пиццы. Выбор и разговор с милой девушкой по телефону не заняло много времени, а вот ждать, чувствую, буду долго. Всё-таки вечер пятницы. Ну ладно, ожидание будет стоить того. Как я и думал, ждать пришлось долго. Только через два часа приехал курьер, спешно извиняясь за пробки. Ну это было не так важно. Куда важнее мой урчащий живот. Наскоро попрощавшись с парнишей, я вернулся в квартиру, где меня уже ждала кровать с приготовленным на планшете ужастиком. Но не успел я сделать и шага, как мою квартиру в очередной раз пронзила мелодия звонка. И не одна. Я пошёл на кухню и поставил коробки на стол. Очередной звонок. Кто же такой настойчивый? Подходя к двери, чувствую что-то нехорошее. А звонок все долбит оглушающей дрелью не только по всей студии, но и по моей нервной системе. Открываю дверь и готовлюсь переломать кому-то все тридцать костей кисти. Но не смогу сделать этого с ним. Цзянь наваливается на меня, повисая. — Ты убил его?! — И тебе привет. — Где он, Хэ Тянь? Где?? В холодильнике? Ты продал его на органы? Закопал на заднем дворе!? — Во первых, у меня нет заднего двора.. — Ну кто вас, буржуев, знает, — Цзянь наконец отлепился от меня. — А во-вторых, кто? — Рыжий паренёк, с которым ты подрался. И, по слухам, убил!!! А тот рыжий гопарь.Я уже успел забыть о нем. — Ничего не было, он любезно не пришёл. — Как не пришёл? Значит, он жив?! Значит, с ним все хорошо! — С чего ты вообще взял, что я ему что-то сделал? — Ты себя в зеркало видел? А вообще, об этом вся школа говорит. Может уже пустишь меня? Все это время мой белобрысый приятель стоял на лестничной площадке. Я не любитель ночных гостей, да и вообще гостей впринципе, поэтому внезапное появление Цзяня меня...смутило. Он аккуратно проскальзнул мимо меня и остановился в прихожке. —Говорят, что он тебя задел, — И скинул свой довольно набитый, как мне показалось, рюкзак на пол и принялся разуваться, — потом вы перекинулись просто до пизды жуткими взглядами и разошлись. Я наблюдал за тем, как он стягивает последний кед, встаёт, поправляя задравшуюся штанину клиновидной костью другой ноги и идёт в сторону ванной. — А сегодня рыжик не пришёл в школу, и девчонки начали думать на тебя, а потом ещё кто-то видел его вчера вечером, и, говорят, у него огромный синяк на скуле, и разбита губа. Цзянь активно жестикулировал, пытаясь передать мне всю яркость представляемой картинки. — Ну и то, что его разукрасил ты, осталось без всяких сомнений. Я, кстати, сегодня ночую у тебя. — Вот оно что, — я уже начал думать, что он ко мне чайку пришёл попить, в десять часов вечера, — общественное мнение – опасная вещь. — Я о том же. А как тебе мое появление? Хороший из меня актёр, да? — Ты просто королева драмы. — Эх, говорила мне мама, иди в театральный...Ваааааа, это что еда!? О нет, я совсем забыл об этом. Ну все, прощай мой идеальный вечер. Тяжело вздохнув, я поплёлся на кухню, где уже было слышно сладкое причмокивание и чавкание. — Хээээээ, это что все мне??? — И повернулся ко мне с набитым пиццей ртом и глазами, готовыми вот-вот разреветься. — Я планировал провести этот прекрасный вечер в компании не менее прекрасного обаятельного и красивого человека. Его глаза заблестели, в них я видел подступающие слезы. Какой же он придурок. — Фо мной? — С собой, идиот. Я подошёл к нему и щёлкнул по носу. — Ай, — обиженно буркнул Цзянь, принимаясь тереть жирными от пиццы пальцами место удара, — за что? — Просто так. — Чсв. — Неженка. Цзянь-Цзянем, а жрать все равно хочется. Я подошёл к коробкам, взял кусок, на мой взгляд, с наибольшим количеством сыра и колбасы, облокотившись на стойку, начал свой допрос: — Чем обязан твоей персоне? Цзянь повернулся ко мне с очередным куском пиццы в руках, прищурился, слегка наклоняя голову назад. — Ты не рад меня видеть? — Правильней будет сказать, я не ожидал тебя увидеть. Он задержал на мне взгляд. Мы смотрели друг на друга. — Ко мне пришёл какой-то седой чел, — слегка улыбнувшись напоследок, опять отвернулся к коробке, — кинул мне на стол сумку с деньгами и сказал переночевать у друга. Цзянь пустил какого-то левого мужика в свою хату, который ещё ему и денег дал, а этот придурок просто послушал его. Почему я не удивлён. — Почему не к Чжэнси? — У Сиси родственники, — я заметил, как его спина слегка вздрогнула. Это что выдох разочарования? — Он сам сегодня на полу спит. — Значит, сегодня ты моя любовница? — Ха-ха, как всегда, не смешно, Тянь. Оттолкнувшись от стойки, тихо подхожу к нему. Я чувствую азарт, бурлящий в крови и отдающий в мозг неправильным возбуждением. Аккуратно дотрагиваюсь до его плеча, фаланги пальцев зарываются под белую домашнюю футболку. Чувствую его тонкие, острые ключицы. Осторожно наклоняюсь, стараясь не нарушить атмосферу, и касаюсь носом его нижней челюсти. Черт, даже кончиком носа я ощущаю эту не по-мальчишески мягкую кожу. — Я и не шучу. Тихо-тихо, в самое ушко. — Вдвойне не смешно. Своей рукой он отодвигает мою руку из-под футболки. Его бледные пальцы прекрасно контрастируют с моей слегка смуглой кожей. Затем его голова резко поворачивается ко мне. Слишком близко, Цзянь. Один миг и наши губы соприкоснутся. Дыхание одно на двоих. Ещё один вдох, Цзянь... — Налей воды. Меня конкретно прет от всей этой двусмысленной ситуации. Не сдерживаясь, опускаю голову ему на плечо и неистово ржу. — Хах, за что ты мне нравишься, так это за твою непоколебимость. Поднимаюсь и достаю из холодильника бутылку холодной воды. — Прошу, ваше превосходительство. — Благодарю, — Цзянь опустошил почти всю бутылку. — Ладно, принцесса, пошли зарубимся в мортан*. — Не боишься опозориться? — Только после тебя. — Я тебя в два счета уделаю. Просидели мы долго, до трёх часов ночи, а все потому что ничья, ведь мы два барана, не желающие проигрывать, даже когда глаза слипаются, и тело само по себе назад опускается. — Ааааа, я больше не могу, —спасибо, Цзянь, что оказался умнее меня, — давай ничью? С гордостью признаю, что ты достойный соперник. Я пожал протянутую мне руку. — Взаимно. — Я чистить зубки и спать. И вскочил, и я отчётливо слышал, как хрустнули его коленные суставы, полез в рюкзак, достал оттуда небольшой пакетик и скрылся за ванной дверью. Я тоже попытался встать, получилось только со второй попытки, мои ноги онемели от трёхчасового бездействия. Кое-как поднявшись, я решил переодеться сразу в ночную футболку. Натянув белую растянутую тряпку на тело, принялся разбирать кровать. Ну как разбирать, скинуть покрывало и кинуть ещё одно одеяло. Готово. Стянув предпоследний элемент одежды – штаны – я забрался под одеяло, кровать наконец-то, целый день о тебе думал. А завтра ещё никуда не надо, валяйся хоть весь день. Лепота. К тому времени, когда я успел полностью расслабиться и начал даже засыпать, появился Цзянь. От него пахло моей зубной пастой. — Эй, не смей спать! А как же драка подушками? А поговорить о мальчиках? Тяяяяянь, не спать! — Отвали, идиот. Матрас прогнулся и скрипнул под тяжестью чужого тела. Слышалось шуршание подушек и одеяла. — Расслабься, я шучу. У меня нет сил на разговоры с тобой. — Аналогично. — Сладких снов, Тянь. — Спокойной. Я поудобнее перехватил подушку и удобно устроился на ней. Тело расслабляется, становится тяжелым, ни единой мысли не остаётся в голове. И как только я почти погружаюсь в царство Морфея, голос Цзяня возвращает меня в реальность: — Эй, Тянь. — Ну чего тебе? — Ты ночник то выключишь? Цзянь. — А, да, конечно, прости, забыл. Нет, Цзянь, мне так спокойней. — Все нормально? — Да, конечно. Мне страшно. — Ладно. — Ладно, — полушёпотом повторяю я. Тянусь к небольшой кнопочке выключателя и жму на неё оледеневшими пальцами. Вот она. Темнота. Неизвестная и пугающая. Быстро возвращаюсь в прежнее положение, стараясь не думать об этом. — Вот теперь спокойной ночи. Я чувствую, как Цзянь поворачивается на другой бок. — Спокойной. Тебе нечего боятся, Хэ. Ты не один. Верно, рядом Цзянь. Нечего бояться.