ТАК НЕ БЫВАЕТ

Глава 10.

Натренированным глазом Юлиане видно, насколько случай тяжелый. И этот клин в душе Катерины, именуемый Андреем Ждановым, клинышком по имени Миша – не вышибить. К тому же, воспитанный новосибирский тюфячок, так про себя Виноградова окрестила Мишаню, смотрел на Катерину таким же влюбленным взглядом, как она на Жданова. Такие взгляды вешают густую завесу и защищают своей непробиваемой пеленой от окружающих особей противоположного пола, в оперативной памяти хозяина такого взгляда, существует только выбранный ранее объект, именуемый «любовь с первого взгляда». И не стереть его нельзя, ни заменить синонимом. Опытная в любовных делах наставница, без всяких комментариев поняла, что хорошая девочка Катя, никогда не заметит рядом с собой хорошего мальчика Мишу. Подавайте, согласно классике жанра, ей только мальчишей-плохишей! Юлиана уже пожалела о своих стратегических планах: хотела как лучше, а получилось хуже, чем всегда. Пьяному ежику понятно, не говоря о Виноградовой, что из Катькиной памяти и клещами не выдернешь, засевшую глубоко, как зубная боль - любовь к Жданову. А у Борщева эта боль еще только начнет разрастаться, и никакими антибиотиками ее не излечишь. Не поможет и хирург… Да, жалко, нет лекарства – супротив свинца! «Ааб-са-лютнаа», звучит в ушах Катерины крик любимого шефа, «черное небо»; «абсолютно», вторит она его крику свой шепот, «белый корабль». Вот и ее жизнь вся из этих черно-белых полосок. Только черная полоса, становится все шире и окутывает ее как это бездонное, бесконечное небо с незнакомыми чужими звездами чужой страны. И еще рядом хороший, мягкий, воспитанный Миша. Воспитанный, но такой толстокожий, как нильский носорог – никак она ему не может втемяшить, что ей очень-очень хочется побыть на нижней палубе одной. Она сама-то знает, что не совсем одной, а с образом Андрюши. Чуть-чуть, ну совсем немного представить себе, что они вдвоем плывут на белом пароходе по бескрайнему океану; а там, где-то наверху, их ждет каюта с расправленной горничной постелью и ночь… только вдвоем! Неожиданно ужас отразился на ее лице, выронила из пальцев бокал с коктейлем, приготовленным Мишей, и бросилась к корме, теряя сознание, только можно было расслышать, невнятное, нечеткое: - «Ему плохо, ему очень плохо, мне нужно к нему. Он зовет меня». В тишине египетского вечера, когда ночь только опустилась и начала окутывать темным прозрачным покрывалом Москву, услышала душераздирающий крик: - «Катя! Катя!»! Музыка, веселящиеся люди на верхней палубе не помешали услышать голос любимого. Далеко в Москве, на одном из верхних этажей большого бизнес-центра, разгромив кабинет, кричал, задыхаясь, кричал в черноту ночи бывший Президент Модного Дома Андрей Павлович Жданов: - «Катя, где ты? Вернись, мне плохо без тебя! Как, зачем, почему ты покинула меня? А, говорила, что любишь»! И вновь, из огромного открытого окна огромного здания летит во Вселенную раздирающие душу, собственные барабанные перепонки и голосовые связки: - «Катя! Катя»! Он никогда не читал, любимой всеми девчонками повести «Джейн Эйр», и представить не мог что такое возможно, когда можно услышать наяву, без сотовой или проводной связи голос того, о ком давно думаешь, кто не отпускает твоих мыслей круглосуточно, ежеминутно. Жданов, стоявший на подоконнике открытого окна высотки, очнулся, услышав тихий шепот: - «Я с тобой. Я иду к тебе, только очень-очень береги себя». Больше попыток суицида в жизни никогда не совершал, и в голову такое не приходило. Только утром следующего дня, проспавшись, все думал: ведь не приснилось же ему, не страх перед смертью его удержал от прыжка, а натуральный, живой голос Катеньки Пушкаревой. И вновь она спасла его. Tолько остается непонятной, необъяснимой, загадочной, внезапная причина ее бегства в неизвестность. *** После случая на теплоходе, Катерина Пушкарева боялась оставаться одна, особенно в темной комнате, перестала искать уединения. Ее везде стал сопровождать незримый образ Жданова: в густой темноте ночи в белой рубашке с коротким рукавом и воротником апаш, открывающим его сильную шею и подчеркивающим широкую грудь. Ведь Андрей так не любит галстуки, а этот покрой, подходил как нельзя, кстати, здесь, на юге. Почти бегом бросилась в темноте к незнакомцу, но ее опередила высокая, красивая смуглая южанка, и был это вовсе не Андрюша… Стоило подойти к зеркалу, как он оказывался за ее спиной, обязательно сидел на кровати и следил за каждым ее движением, она, не отрываясь, смотрела в зеркало на его отражение, но стоило повернуться, перестать смотреть в зеркало, его образ исчезал. Поднимала голову к небу, и в хитросплетениях облаков, рисовался его образ. Жить с этими мистическими картинками больше не могла, это все выматывало, рождало бессонницу, лишало физических и моральных сил. Работа отвлекала, но наступала ночь, и все видения начинались заново. Не выдержала Катерина пытки этими видениями, когда после начального этапа конкурса, встретила Наталью Нестерову с Валерией Изотовой, единственное принятое решение – пожаловаться на свои глюки Юлиане. Умная Нестерова, только удивилась, что Катерина им повстречалась одна, а не сопровождает своего шефа. Валерия, откровенно поинтересовалась, кто из руководства «Зима-Летто» приехал на конкурс и где, в каком отеле остановились? Выручил Миша, он сопровождал и был рядом с Катериной везде: на работе, и на отдыхе, независимо от того, хотела этого Пушкарева или нет. - Здесь нет никого из компании «Зима-Летто». Мы с Катюшей отдыхаем сами по себе. Нам повезло, и на конкурс «Самая красивая» посчастливилось попасть. - Катенька, а вам отдых на пользу, вы очень хорошо выглядите, я с первого взгляда, если бы не Валерия, вас и не узнала. Ну, желаю, всего наилучшего, думаю, еще встретимся. - Она что, спецом, чучелом на работе выглядела, чтобы нас пугать? Спросила Изотова у Натальи, когда Катя с Мишей были еще почти рядом и Пушкарева все слышала. - При первой же возможности поинтересуюсь у Жданова, он сам-то знает, что его секретарша не такое, уж законченное пугало? И как она оказалась здесь? Катерине понятно, что Наталье Нестеровой было крайне неудобно от бесцеремонных высказываний Валерии, и очевидно, не очень-то Наталье и льстило общество Изотовой, но никого другого не было рядом. А здесь, на отдыхе, уж больно не комильфо показываться на публике в одиночестве. Пушкаревой не совсем было понятно, как эти совершенно разные девушки, оказались вдруг вместе. Вот последних слов любовницы Андрея (бывшей)? Катя испугалась: «а вдруг Изотова с ним созванивается, и тогда ее, Катерины, местоположение перестанет быть тайной». К видениям и глюкам помощницы, Юлиана отнеслась крайне серьезно, что удивило Катерину. Она так боялась, что ее сочтут за сумасшедшую. Со следующего дня, рано утром, Юлиана уводила несчастную девушку на пустынный берег моря и учила ее медитировать. Заставляла отпустить Жданова из снов, из мыслей; не возвращаться к его проблемам и проблемам компании. И, очень Виноградова желала обратить внимание своей подруги, а они за недолгое общение стали ими, на Мишу. Но… незначительную признательность Михаилу Катя испытала только один раз, когда он ее прямо-таки спас от общения с московскими гостьями, присутствующими на конкурсе. С Мишей было легко, просто, почти как с Колькой, старался сделать все, чтобы ей запомнился конкурс, море, отдых, яркие краски; и с каждым днем взгляды Миши становились другими. Он видел в ней такую женщину, которая не отпускала и никогда не отпустит его мысли и чаяния. Катя, женским чутьем это чувствовала, но ее эти взгляды и желания, влюбленного в нее мужчину, не волновали. И, смелости не хватало сказать, что мол, Мишенька, ты очень хороший парень, но я тебя не полюблю, никогда, никогда. Не дурочка ведь она, беспросветная, вот по совету старшей подруги и решила, «клин клином выбить» - осталась в номере мужчины и естественно, в созданной ситуации, малейшего повода было достаточно, чтобы спровоцировать любого мужчину и воспитанного Мишаню, в том числе. После первого его поцелуя, захотелось крепко-крепко потереть по губам, если не ладошкой, то полотенцем. Никакой от его поцелуя эйфории, никакого удовольствия, только неприятное ощущение чужих, очень чужих холодных губ. И … все же призналась себе, хоть ума хватило не озвучить вслух, как ощутила бесконечную брезгливость, почувствовав чужую слюну. Как ее не вырвало, как сдержалась, не помнит. Рвотный рефлекс подступил к самому горлу, а когда закрыла глаза, чтобы перебороть это чувство, увидела глаза Жданова. Столько было укора в его взгляде, что первое желание было упасть на колени и просить у своего идола прощение! Плохо, почти не помнит, как заскочила в свой номер и склонилась над унитазом. Еле-еле доползла до кровати, трубку, звонившую бесконечно, не подняла. Пусть на том конце провода будет хоть сам Господь бог, ей не до этого. Ей снова не хочется жить… *** Основная работа у Катерины с Юлианой начиналась ближе к вечеру. Первая половина дня, обычно принадлежала им. Но, только открыв глаза, вспомнив ночное приключение, на Катерину вновь накатила волна тошноты: - «Господи, вот как теперь с Мишей встретиться, если только одна мысль о нем вызывает рвотный рефлекс. Вот какая же ты редиска, Пушкарева. Было совсем плохо, не отталкивала его, улыбалась, и с подачи Юлианы, оставляла ему какие-то надежды на более близкое общение, чем просто встречи случайных людей. Здесь, таких случайных, была масса на каждом шагу, но ведь позволяла себя сопровождать Мише; гуляла вечерами с ним по берегу моря, посещала с ним рестораны и развлекательные мероприятия. При всей своей мягкости, он в первую очередь остается мужчиной, он же не Колька. Катька, Катька, коль скоро ты сама спровоцировала неприятную ситуацию, сама и расхлебывай. И что делать? Как что? Есть уже проверенный способ, поплакаться на плече Юлианы». Умылась, попыталась наложить макияж, как это делала ей девушка в салоне. Путного, из усилий Катерины, ничего не получилось, плюнула на это гиблое дело, все смыла, отдельно хорошенько вытерла губы, на которые смотреть не могла. Один взгляд на эту часть лица, или воспоминание о вчерашнем неразумном поступке, который она расценивала как разврат с ее стороны, все еще сопровождался чувствами неловкости (перед Михаилом), предательства (перед Андрюшей) и тошноты. Последнее было таким личным и субъективным, что спускаться вниз, в ресторан, на завтрак, где много голодных, веселых людей, где звучит бодрая музыка, пахнет всякой-всякой едой, где есть Миша со своими разговорами про пряности, совсем расхотелось. Но чаю, лучше зеленого, да с мятой, хотелось. И еще не окрепли в ней барские замашки – заказать все в номер. Помучилась, поразмыслила, и заказала. Работа у них такая, не расстреляют… ***