Хитрость и Наивность

      Не понимаю… Хотя нет, понимаю. Все те годы, когда был жив Дарклинг, мама за ним гонялась. Он долгое время держал страну в страхе, и никто точно не захочет, чтобы о нём упоминали. А тут вдруг я говорю, что тут стоит мужик в чёрном.       По описаниям мамы, папы и Николая, Дарклинг с чёрными волосами, серыми глазами, с белой мраморной кожей, и ходит он в чёрном одеянии. В целом, его ни с кем не перепутаешь. А воспользовавшись методом исключения, мне стало понятно, что я разговаривала со своим дядей. Нет, это плохо звучит. Человека, который чуть не погубил страну, рубил всех на части разрезами, называть дядей — обзывательство. Я разговаривала с Дарклингом. Прикольно.       По рекомендациям матери я отправилась в комнату. Столько всего навалилось: Дарклинг. Хотя вроде только он и упал с неба на мою голову. Но чувство такое, как будто я вляпалась во что-то нехорошее, где меня будут встречать только беды. Такое же чувство я испытываю на контрольных по математике.       Интересно, меня теперь боится Женя? Мама волнуется? Ведь я второй человек, умеющий призывать тени и, в добавок, разговаривать с «давно умершим» врагом.       Ну да ладно. Я не виновата, что они не могут с этим смириться.       Я вошла в свою комнату. Она у меня белая, светлая и просторная. Мебель изготовлена из берёзового сруба. Но я хотела бы всё тёмное, мрак в комнате. Чтобы только одна свеча освещала её для меня.       Я легла на кровать и закрыла глаза. Начала обдумывать всё произошедшее, представлять, как все со мной будут разговаривать. Но вдруг я услышала голос:       — Ты расстроена, Алина? — опять он, второй раз за день пришёл. Я то знаю, что он у меня просто в голове, схожу с ума видно.       — Да не то, чтобы прям очень, —открыла глаза, села на кровати для лучшего обзора. Он уже был на краю моей кровати.       — Я знаю, ты способная девочка, Алина, — произнёс он так ласково, словно прося оказать ему доверие, но у меня цепкая хватка, меня так просто не развести. — Покажи мне на что ты способна.       — Отойдёшь от моей кровати — покажу, — он посмотрел на меня так, будто я несла чепуху, и не вставал.       — Я говорю, слезай! — пнула его ногой в бок, почувствовав голой ступней крепкий, тёплый мужской торс.       — Ты разве не боишься меня? — резво отреагировав на мой пинок, спросил меня.       — Как я могу тебя бояться, если ты всего лишь в моей голове? Тебе не кажется, что этот вопрос несколько глуп?       — Эх, Алина, Алина, — покачал головой Дарклинг и скрестил руки на груди. — Как ты похожа на свою мать.       — Мы тут не играем в кто на кого похож. И вообще, я тебя не спрашивала, — он на меня напирает, наклоняя корпус вперёд и смотря прямо в глаза. Хочу воткнуть ему в горло нож.       — Давай, показывай, — его голос стал твёрдым и командующим. Теперь он не тот чарующий человек, пытающийся добиться благосклонности девушки, а вызывающий страх могущественный гриш, источающий убийственную силу, тот, которого нужно опасаясь сторониться.       — Как скажешь, — из моих рук выходит тьма. Она у меня из-за зелий и процедур в лазарете стала темнее и гуще, чем была изначально. Тени, как густая липкая патока, заполняют комнату тьмой, из которой, кажется, теперь нет выхода, но это только иллюзия.       — Изумительно, — шепотом сказал где-то во тьме Дарклинг, — и всё это без усилителей, — восхищение в его голосе зашкаливает. — Но как у тебя это вышло?       — Каждый день из меня хотели достать эту магию, думали, наверное, что это болезнь, и заливали в меня всякие химикаты. Помню, в одной пробирке была твоя кровь. Так, с каждым днём моя сила прогрессировала, становилась опасней и могущественней. Я могу даже маму победить без усилителей, поэтому она с ним не расстаётся, — вся тьма снова возвращается ко мне. После использования магии, мои волосы темнеют, глаза сереют, а кожа белеет. Проходит этот эффект в течение пяти минут, только не знаю, что будет, если я буду пользоваться магией дольше часа.       — Твоя внешность изменилась, Алина. Почему? — Дарклинг задал мне этот вопрос, когда увидел меня.       — После той пробирки с твоей кровью, у меня начала проявляться твоя внешность.       — Это гадко, — Дарклинг задумался. — Нам надо встретиться в живую.       И тут с дикими ударами в мою дверь начал стучать отец.       — Алина, почему тут тёмное облако? Ты же знаешь, тебе нельзя пользоваться магией вне лазарета!       Дарклинг ушёл, но в руке у меня остался клочок бумажки.       «Завтра. Около одинокого дерева. В полночь»