Прости, я не танцую

— Чимин? Парень вздрогнул, когда услышал хриплый низкий голос за своей спиной в полной темноте. Инстинкт самосохранения призывал не шевелиться, однако остатки здравого смысла и крохотный кусочек покалеченной памяти услужливо подсказали, что же за личность находится у входа в раздевалку. — Ю… Юнги-хён? Я думал, вы уже уехали… — Я отвёз твоих «коллег» до дома и вернулся, — усмехнулся парень, подходя ближе и попутно включая свет, едва не ослепляя танцора. — Вижу, не зря… Правильно меня насторожило твоё «я ещё позанимаюсь, а потом сам всё закрою». Чимин пристыженно опустил глаза, убирая руки за спину. Он бы не чувствовал вины, но фраза им произнесена была четыре часа назад, а хореограф вышел из зала буквально только что. Щёки до сих пор горели от жара после физических нагрузок. — Я ничего красть не собирался, клянусь! Просто за… зар-работался… Пожалуйста, не говорите Хосок-хёну, он ругается, если я ночую в студии… Юнги удивлённо приподнял бровь на такое заявление. — А… В каком смысле сейчас было употреблено слово «ночую»? Так любишь танцы, что готов плясать всю ночь или тебе просто жить негде? Чимин поджал нижнюю губу, не поднимая взгляд на хёна. То, как начали мелко подрагивать руки донсена от внимания Мина не укрылось. Парень был смущён и напуган, только вот чем? Старший сделал ещё несколько шагов в сторону Мин-и и поднял голову последнего за подбородок. Вот чего он точно не ожидал… — Ты что, плачешь?.. Нижняя губа танцора предательски задрожала. Голубые глаза и до того были увлажнены от усталости и перенапряжения, но теперь из них просто хлынул водопад. Всхлипывая, Пак закрыл лицо маленькими ладошками и стиснул зубы, чтобы не завыть в голос. — Х-хён… Не… Не… — Великие Боги, Чимин, — музыкант растерянно всплеснул руками и за неимением иного варианта осторожно обнял танцора. Синеволосый тут же вжался в худощавое тело и стал цепляться пальчиками за серую толстовку почти незнакомого человека. Положив голову на плечо Юнги, Чимин долго не мог перестать заикаться. Слёзы унять ну никак не получалось. Хотя, казалось бы, самый простой вопрос с ноткой иронии. Что в нём может так ранить человека? Да ничего. Если бы это была неправда. Мин медленно и методично гладил паренька по спине, чтобы успокоить беднягу. Он чувствовал себя виноватым перед танцором, ведь не зная ситуации задел нового друга за живое. — Ну-ну, успокойся, успокойся… Прости, я не хотел обидеть тебя, честно. Не плачь, я не выношу чужие слёзы… Постепенно плечи младшего стали дёргаться меньше, всхлипы стихли и уже через несколько минут парень просто стоял и обнимал Юнги, хватаясь за него как за последнюю ниточку связи с собственной адекватностью. Отстранившись, Чимин быстро облизнул губы и опять опустил голову. — Простите за это, хённим… Я не хотел… Просто вы правы, а я устал врать всем вокруг. Хосок-хён не знает, где я живу, я не могу ему ответить на этот вопрос. С тех самых пор, как брат привёз меня в этот город… — Стоп-стоп, — Юнги тряхнул головой и сел на скамью, утягивая за руку донсена за собой. — А теперь подробнее. Хосок говорил, что ты потерял память… Это неправда? Чимин сжал руку в кулак, унимая новый приступ истерики, но затем взял ладонь хёна в свою и положил её на затылок. Юнги зарылся пальцами в мягкие голубые волосы, пытаясь понять, для чего это вообще нужно… Причина нашлась быстро. — Это шрам?.. — Я правда потерял память, хён, — тихо произнёс Чимин, сминая двумя пальцами край своей водолазки. — Я не обманывал Хосок-хёна в этом. Это произошло в другом городе… И… У меня есть брат, который привёз меня сюда. Это было почти сразу после происшествия, я не могу сейчас даже его имя назвать, что уж говорить про внешность… Он привёз меня сюда, к зданию напротив студии, дал документы и немного денег на еду. И попросил хоть раз в неделю приходить на это место. Сказал, что не знает, когда, но он вернётся за мной… Он обещал, и это всё, что осталось в моей памяти… Глаза, всего несколько часов назад искрящиеся жизнью, сейчас даже отблеска надежды не давали. Перед Юнги в данный момент будто сидел другой человек. И ему это совершенно не нравилось. — Значит… Сейчас у тебя ни дома, ни близких? Где же ты обитаешь в свободное от работы время? Губы Чимина тронула грустная улыбка. — Чует моё сердце, не понравится вам мой ответ… — Когда ты обращаешься ко мне официально, то мне кажется, что я старше тебя не на три года, а на тридцать лет, — проворчал Юнги в попытке хоть немного поднять настроение новому другу. Судя по тихому смешку сбоку, у него получилось. — Я тебе просто хён, не более. Идёт? — Хорошо, — согласился Пак, улыбаясь куда ярче, чем в прошлый раз. Мину показалось, что в этот момент глаза танцора совсем исчезли, превратившись в маленькие щёлочки. Глаза-щёлочки… Ещё кое-что в «знакомые части тела». — Кхм… Хён всё ещё ждёт ответа на свой вопрос, — учтиво напомнил Юнги, дополняя фразу нетерпеливым жестом. Чимин немного стушевался, но теперь больше от смущения, нежели от страха. — Я… В парке через дорогу ночую. Сейчас же лето, жарко круглосуточно… — …а через два дня начинается сезон дождей, — оборвал оправдания парня Мин, недовольно скрещивая руки на груди. — И что будешь делать в таком случае? Что скажешь Хосоку, когда сляжешь с пневмонией? Донсен лишь пожал плечами, совершенно не зная, что ответить. Он ведь понимал, что Юнги прав. Но был ли у Пака другой выбор? У него никого нет кроме братьев Чон, чьим доверием он пользоваться не хочет. Было бы очень неудобно стеснять их своей персоной, ему же известно, что живут парни не очень-то богато, невзирая на собственную танцевальную студию и доходы от неё. — Я не слягу… Найду какой-нибудь чердак поблизости… — А это уже не устраивает меня, — снова перебил парня хён, вставая на ноги и кивая на выход. — Я проклял Хосока уже раз двести за этот вечер. За то, что он познакомил меня с тобой, конечно же. Почему? Потому что теперь я чувствую за тебя, как за мелкое неразумное существо, нехилую ответственность. Так что давай, собирайся, поживёшь пока у меня, раз уж больше идти тебе некуда. Чимин шокированно открыл рот. Ему сейчас… не послышалось? — Серьёзно?.. — Серьёзнее некуда. Я всё равно фактически живу в своей музыкальной студии, квартира у меня не слишком большая, но практически двадцать часов в сутки пустая, поэтому ты меня не стеснишь. Поживёшь со мной, пока на свою квартиру не накопишь. — Хён? — Чего ещё? Юнги вытянулся по струнке, когда младший обнял его со спины, снова трогательно цепляясь пальцами за его толстовку, но теперь уже на груди. И объятия были без слёз, всего лишь с лёгкой асфиксией. — Спасибо… — выдохнул Чимин прямо в ухо хёну прежде чем отстраниться. Юнги немного наклонил голову, прижимая маленькие ручки к своей груди ещё сильнее. То, что он чувствовал в этот момент было слишком трудно описывать словами. И не из-за новизны ощущений, а как раз наоборот. Мина захлестнули воспоминания… Такие же маленькие пальчики на его одежде, глаза-щёлочки от широкой улыбки, искусанные губы… Но розовые волосы, словно сладкая вата. Маленький рост, милая неуклюжесть, нелепое желание вляпываться в неприятности… И любовь, безграничная любовь и преданность в лучистых карих глазах. Любовь, которую он потерял, выбрав музыку вместо настоящих чувств. Идиот… Путь до квартиры Мина занял час с небольшим. Всё это время тишину в салоне автомобиля нарушало лишь тихое женское пение из динамиков. Юнги, погружённый в воспоминания о давнем прошлом почти не обращал внимание на измотанного и морально истощённого Чимина, который под давлением усталости негромко посапывал на заднем сидении. Припарковавшись, парень отстегнул ремень и повернулся назад, проверить младшего. Картина спящего донсена в очередной раз за день заставила извечно всем недовольного Юнги нежно улыбнуться. Но до кровати он его точно не донесёт. — Чимин-и. Просыпайся, приехали. Еле разлепив веки, танцор сонно потёр глаз, невольно зевая в кулачок. — Я уснул?.. Извини… — Ты слишком много извиняешься. Пойдём, пока ты окончательно не заснул где-нибудь по пути. Хихикнув, Чимин перекинул лямку спортивной сумки через плечо и вышел из машины, послушно следуя за владельцем его нового жилища. Квартира младшему сразу же понравилась. Да, здесь было немного мрачно и пусто в силу отсутсвия лишней мебели и всякого «уютного хлама». Женской руки не хватало помещению, с этим никто не спорит, но в этом-то и прелесть «холостяцкого жилья». «В пустых стенах простор для творчества». — Диван у меня один, — предупредил Юнги, доставая из шкафа вторую подушку и кидая её Паку. — Так что спать будем вдвоём. Ты ведь, надеюсь, не пинаешься во сне? Младший прикрыл улыбку подушкой. — Наверное, нет? Если бы пинался, то точно бы просыпался на асфальте, поэтому… Логично предположить, что я сплю как убитый. Однако это не утверждение. — Хорошо, тогда сегодня твоё «не утверждение» и проверим, — расслабленно изрёк Мин, падая на свою часть дивана. — Вещи свои можешь раскладывать где угодно, моего тут, как видишь, почти что ничего и нет. Основная часть в студии, поэтому располагайся как тебе будет удобно. Только ноутбук мой не трогай без разрешения, а так… — Конечно, хён, — кивнул Чимин, кидая свою сумку в угол и стягивая через голову водолазку. Юнги чуть язык не прикусил, когда разлепил глаза. Причина, по которой Чимин был в водолазке и так старательно натягивал рукава на ладошки — истерзанное тело. Весь торс мальчишки покрывали гематомы разной степени синевы, в некоторых местах даже с кровоподтёками. Пака это, казалось, не напрягало вообще. Он выключил свет в прихожей и спокойно лёг к хёну под одеяло. — Чимин? — Знаю, что хочешь спросить, — хмыкнул младший, не открывая глаза. — Что с моим телом, да? Чтобы понять это, достаточно просто вспомнить, кем я работаю и где я ночевал последние два месяца. Видел мой гардероб? В некоторых «нарядах» особо зоркие личности могут меня даже за девушку принять… И вымещают на мне потом своё «разочарование» от реальности… Прости, вымеща-ли. Теперь этого не будет… Благодаря тебе. Благодаря тебе… Юнги подпёр голову рукой, вглядываясь сквозь темноту в расслабленное лицо нового соседа и пытался понять, что же не так. Потому что не бывает стольких совпадений, просто не бывает. — Чимин… А твой брат тебя старше или младше? Не близнец? — Брат… Кажется, старший. Он… вроде как выше меня на голову и… Нет, больше ничего не помню, прости. А почему ты спросил? Мин опустил голову обратно на подушку и закрыл глаза, медленно выдыхая. — Просто так, не бери в голову. Это всего лишь моё прошлое, которое я, увы, забыть не в силах…