Прости, я не танцую

— Я просил тебя сделать самоуверенное лицо, а не соблазнять собственное отражение! Чонгук хихикнул, смущённо почёсывая затылок, пока Чимин перематывал мелодию на начало. Ну не был он профессионалом в актёрском мастерстве, что ж с этим сделаешь? Зато он быстро учится. Если, конечно, поймёт, чего именно от него хотят. — Покажи ещё раз? — Ты учишь движения или любуешься его пластичным телом? — ехидно поддел донсена Юнги, сидящий вот уже половину занятия на подоконнике. Не мог он сегодня не прийти к ребятам на тренировку, мелкие ведь так сильно хотели его увидеть. Сегодня финальная репетиция перед завтрашним выступлением Гука, а его партнёры в своих партиях, как говорится, ни в зуб ногой. Бедный Чимин, мало того, что он всю эту хореографию придумывал, так ему теперь ещё и объяснять танец заново незнакомым прежде людям. Ладно бы одному Чонгуку, он хоть знает, что такое танцы. Но его приятели — вокалисты, которые… Ох, брёвна и то пластичнее. Потому Чимин и попросил Юнги посидеть сегодня с ними. Лучшей моральной поддержки в мире не сыскать. — Я ни на что не намекаю, но если твои друзья будут по десять раз переспрашивать одно и то же… — Я помню, каким хён бывает в гневе, — улыбнулся Чонгук, обнимая Мин-и со спины, едва ли не наваливаясь на бедного парня. — Обещаю, ребята тебя не разочаруют. К тому же, у них ведь ничего сложного нет, верно? Так, несколько раз повторят за мной… Пара прыжков и финал. Основная часть танца всё равно принадлежит мне, и я уже всё знаю… Чимин взъерошил густые чёрные волосы друга и щёлкнул его по носу. — Да, ты всё выучил. Но если будешь танцевать с таким лицом — не видать тебе победы, как мне — идеального вокала. — Воу-воу-воу! — оживился Юнги, спрыгивая с насиженного места. — Это кто тебе такое сказал? Чимин удивлённо обернулся на активизировавшегося хёна. Пришлось заставить Чонгука его отпустить, конечно, но донсену всё равно нужно было отрабатывать сложные связки, так что последний даже не обиделся. — В смысле? Это же и так очевидно. Я не певец, я хореограф. И если в физическом искусстве я ещё имею крохотный шансик стать профессионалом, то петь я всегда буду лишь в лиге «любителей», если не хуже. Юнги неверяще прищурился, вглядываясь в чуть порозовевшее лицо парня. Да не может он всерьёз так думать… Не может, правда ведь? — Чимин, ответь мне, с кем ты живёшь? — наконец спросил Мин, выпрямляясь. Пак склонил голову к правому плечу, совершенно не понимая, к чему задан этот вопрос, и с чем он сейчас связан. — Эм… С тобой, разве нет? — Со мной, — кивнул старший, обнимая хореографа-на-полставки за плечи. — А я кто? — Юнги, блин… — Чимин скосил взгляд на тренирующегося Чонгука, в то время как его уши уже горели настоящим лесным пожаром. — Ты изверг, если задаёшь мне подобные вопросы в присутствии ребёнка. Мин уткнулся лбом в плечо своего парня, беззвучно смеясь над этим беззащитным во всех смыслах существом. — Мне нравится ход твоих мыслей, детка. Но всё же я имел ввиду немного другое. По профессии я кто? По специальности, м? Чимин задумчиво начал пожёвывать многострадальную нижнюю губу, дабы не ошибиться с формулировкой должности хёна. — Ты… Композитор, автор, музыкальный продюсер? — робко и больше вопросительно предположил Пак, радуясь очередному положительному кивку музыканта. — Всё правильно. Как сам думаешь, у меня слух хороший? — поймав очередной вопросительно-непонимающий взгляд Мин-и, Юнги закатил глаза и поспешил пояснить. — Музыкальный слух. — Аа… Да, конечно. Он у тебя должен быть просто идеальным, если судить по тем композициям, которые мне довелось-таки уговорить тебя включить, — широко улыбнувшись, Чимин вильнул бедром, задевая ногу старшего. Влияние соседа видно даже невооружённым глазом, кто-то начал поддразнивать близких… Юнги хмыкнул, оставляя «в отместку» на оголённой шее парня едва ощутимый поцелуй. — И ты снова прав. Что ж, мы с тобой выяснили, что мой музыкальный слух меня из профессиональных соображений подвести не может. А это значит, что фальшивое или просто плохое пение я бы никогда не стал слушать. Моя натура тебе знакома, я бы не церемонился с такими дилетантами, я бы просто заткнул им рот, — взяв Чимина за подбородок, Мин высвободил нижнюю губу из плена белоснежных зубов донсена и одёрнул задранный рукав рабочей футболки «учителя». — Сколько мы с тобой мирно сосуществуем на одной жилплощади? Месяц ведь, уже почти полтора, да? — Пак положительно кивнул. — Когда я ночую не в студии, пусть это и происходит редко, но утро моё в эти дни начинается не только с аромата кофе, но и с твоего пения из кухни. Полагаю, ты сам не замечаешь, как во время готовки будучи в наушниках начинаешь подпевать артисту. Но зато это замечаю я. Уж поверь мне, малыш, если бы ты пел плохо, фальшиво или как-то неправильно, то в первую неделю нашего сожительства я бы просто залепил тебе рот яблоком и велел навсегда заткнуться. В другое время попросил бы не петь в моём присутствии. Но я этого не делал и не делаю до сих пор. Почему? Догадываясь, к чему именно подводилась вся эта речь, Мин-и смущённо улыбнулся, опуская взгляд в пол и еле как удерживаясь от того, чтобы не укусить уже минут пятнадцать как кровоточащую часть тела. И так болит, не стоит усугублять. — Тебе нравится, как я пою? — Не то слово, родной, — нежно произнёс Юнги, отбрасывая бирюзовую чёлку с лица парня. — Тебе даже и учиться не нужно. Если, конечно, ты не хочешь выступать на сцене с двухчасовыми концертами. Тогда да, но то будет иное обучение. Не постановка голоса, а тренировка дыхания, чтобы посреди шоу не грохнуться в обморок от перенапряжения. Мин ничуть не жалел о сказанных словах. Видеть, как щёчки хореографа заливаются стеснительным румянцем, — что может быть прекраснее на этом свете? — Ох, вот чёрт, — парочка моментально обернулась на негодующего Чонгука, который проверял в телефоне новые сообщения от друзей. — Сокмёна не будет, он потянул ногу на физкультуре. И выступать с нами у него тоже не получится… — кинув телефон в сумку, танцор растерянно посмотрел на Чимина. — А танец уже не переделать, я так быстро новые партии не освою… Хён… Помоги мне? Выскользнув из объятий Юнги, Пак подошёл к расстроенному ученику и утешающе положил руки тому на плечи. В одном этом жесте было столько тепла и заботы, что Гук тут же почувствовал себя намного лучше. Просто магия какая-то… — Не печалься, Гук-и, — ласковое обращение хёна окончательно вернуло парню боевой настрой. — Чем тебе помочь? — Нам не хватает третьего участника на завтрашнее выступление. Ведь ты придумывал эту хореографию, ты её знаешь. Выступи завтра с нами? Поделим мои партии, ты ведь куда круче меня… Тогда мы точно победим! Чимин ошеломлённо отстранился, явно не ожидая подобного предложения. — На публику выступать? Я? Гук-и… — О, пожалуйста, хён! — «взмолился» Чон, складывая руки в умоляющем жесте. — Это всего лишь небольшой концерт. Соревнование просто между мной и тем выскочкой с параллели. Я не смогу поставить его на место без твоего замечательного таланта… Ты очень нужен мне, Мин-и… Пак был откровенно растерян. Он любил танцы, и конечно же мог помочь так нуждающемуся в третьем участнике другу. Ему бы не составило труда чуть подправить рисунок и разделить «участь лидерства» с Чонгуком, но… Что-то подсказывало Чимину, что от людных мест стоит держаться подальше. Либо паранойя после потери памяти, либо «оживший» инстинкт самосохранения из-за уже упомянутого происшествия. Он собирался дать отрицательный ответ, однако… Проклятье, ну как откажешь этим просящим глазкам? Парень обречённо вздохнул, тыкая маленьким указательным пальчиком в накаченную мужскую грудь «нарушителя спокойствия его тихой жизни». — Не дай Бог не победим — пристукну. Чонгук радостно захлопал в ладоши и снова, как при каждой встрече после разлуки в три дня и более, закружил хёна в крепких объятиях вокруг себя. — Ура! Спасибо, хён! Спасибо-спасибо-спасибо! Обещаю, мы непременно победим! Чимин усмехнулся, и когда ощутил землю под ногами, сразу же отошёл к зеркалам. — Нужно немного поменять рисунок и позволить каждому участнику что-либо сотворить… Со мной всё ясно, сымпровизируем как-нибудь. Гук-и, последние связки оставляем, а первые две отдашь своему приятелю. И ещё что-нибудь ему придумать надо… О! — хореограф развернулся всем корпусом на пятящегося к подоконнику музыканта. — Хён, ты мне нужен. — Я?! — Чонгук прыснул, когда голос его сурового и бесстрашного хёна взлетел на несколько октав, а глаза испуганно округлились. — Мин-и, ты чего, я… — …«не танцую», — усмехнулся Пак, подходя к бедному старшему и таща его за руку к зеркалам. — Кому ты об этом рассказываешь, а? Слушай, я не умею говорить так же красиво, как ты, поэтому не смогу убедить тебя в своей правоте так же легко, как ты сделал это со мной. Но Хосок-хён сдал тебя, когда показал мне видео с вашего единственного живого выступления. Да, твоя хореографическая партия не была такой же сложной, как у него, но зато ты танцевал с душой. И это притягивало взгляды куда больше, нежели идеальное исполнение всех движений без единой оплошности. К тому же, я тебя сейчас не заставляю выступать перед публикой. Просто постой в рисунке, попробуй повторить что-нибудь из общих связок. Повеселись в конце концов. Пока друг Гук-и не приехал, — Чимин облизнул пересохшие губы и посмотрел парню в глаза, обезоруживая его окончательно. — Ради меня, Юнги-я… От подобного обращения Мин едва не застонал. Этим козырем его малыш пользовался чересчур редко, значит, дело и впрямь серьёзное… — Ладно, как скажешь, — сдался старший, вставая на указанное место. — Чего делать?.. Бог свидетель, впервые за несколько последних лет «суровый хён» так искренне смеялся и радовался чему-то. Все его попытки повторить пластику профессиональных танцоров естественно с треском проваливались, но стоило ему иронично взглянуть на это со стороны — даже мысли смущаться не возникало. К тому же, Чимин его так подбадривал. Даже персонально показывал, как именно делается то или иное движение. Откровенно говоря, ему это было делать совсем необязательно, ведь Юнги не станет выступать с ними… Но как велик соблазн поучить своего парня любимому делу. Беспрепятственно прикасаться к нему при посторонних, не стесняясь неправильной реакции ни того, ни другого… Одним словом, вместо «сосредоточенной тренировки» у троицы, ожидавшей появления главного виновника сегодняшнего «собрания», получилось весёлое и забавное времяпрепровождение, которое отвлекло всех от негативных мыслей и лишних забот, позволило расслабиться и по-детски порадоваться жизни в течении нескольких часов. — О-о-уо! О-о-уо-уо! О-о-уо!~ — Тон-гидок-кун-дороро!~ — Орсо!~ Опустившись на пол в финальной «серьёзной» позе, друзья дождались, пока музыка стихнет и синхронно расхохотались. Подумать только, взрослые люди, а наперебой и без умысла на «чистое пение» подвывают голосам из динамиков… Телефон Чонгука громко завибрировал, вынуждая друзей подняться с паркета и немного успокоиться. Правда, ответить на звонок Гук так и не успел, поскольку «гид по зданию» ожидаемому гостю не понадобился. — Не студия, а лабиринт, — возмутился вокалист, закрывая за спиной дверь. — Всем привет, извините за задержку. Но Сокмён иногда может превращаться в такую капризную дамочку, что я невольно начинаю задумываться об убийстве своего соседа по комнате. Чонгук улыбнулся, сочувствующе пожимая плечами, и дёрнул друга за руку на себя. — Оправдания потом. Знакомься лучше, это Пак Чимин — наш постановщик и мой очень хороший друг. Я тебе про него рассказывал. Парень улыбнулся какой-то странной квадратной улыбкой и с большим энтузиазмом пожал протянутую руку. — Очень приятно с тобой познакомиться, хён. Я Ким Тэхён, но можешь звать меня как угодно, откликаюсь на любую истеричную интонацию. Чимин невольно хихикнул, приветственно кивая. — Учту, Тэ-Тэ. Вокалист прижал руку к груди и умилительно застонал. — Тэ-Тэ?.. Ох, меня в жизни так никто не называл. Гук-и, я его уже люблю. Чон лишь закатил глаза на такую предсказуемую реакцию лучшего друга. — Его все любят, так что вставай в очередь. О, да, чуть не забыл, справа от тебя… — Мин Юнги? Музыкант был ошеломлён не меньше. Ничего не скажешь, неожиданная встреча… Тэхён неверяще потёр глаза и посмотрел на старшего ещё раз, однако тот не был оптической иллюзией. Ему не показалось. А это значит, что его лучший друг действительно брат того самого… — Вот так встреча… — низко протянул парень, скрещивая руки на груди. Чонгук удивлённо переводил взгляд с одного друга на другого. — Вы что, знакомы? — О да, — кивнул Ким, обходя побледневшего Юнги кругом. — Ещё как были знакомы. Он загубил мне карьеру пять лет назад, когда свалил сюда за «новыми возможностями». Когда развалил наш музыкальный коллектив ради мнимой славы с твоим старшим братом. Когда вынудил моего лучшего друга попасть на самолёт, из полёта на котором он уже не вернулся, — Тэхён остановился перед лицом Мина. Фальшивая улыбка на лице вокалиста не предвещала ничего хорошего, как и удивительно серьёзный взгляд. — Ну привет, Мин Юнги. Я призрак из прошлого. Рад встретиться со мной?