Прости, я не танцую

— Ауч! — А теперь отвечай, «призрак из прошлого», какого дьявола ты тут забыл?! Тэхён потёр ушибленный о стену затылок, но продолжил самодовольно улыбаться, наблюдая за рассерженным хёном. После неожиданной встречи со старым знакомым, Юнги вылетел из студии словно пуля и долго ещё катался по окрестностям, дабы успокоиться. У него было два желания: убить этого придурочного «призрака» и запытать наглеца до смерти вопросами о том, как он вообще нашёл его в этом городе после стольких лет. Что ж, когда Чонгук уехал на такси домой, а Чимин СМСкой сообщил о том, что ему нужно задержаться в студии, Мин краем глаза заметил знакомую фигуру. Судьба вновь играет на его нервах… Что ж, правила игры мы принимаем. Вперёд. — Ты как и всегда очень дружелюбен, хён… — пробормотал Тэхён, покачивая головой из стороны в сторону. Агрессивная улыбка сменилась на более дружелюбную и сейчас донсен не выглядел так угрожающе, как показалось Мину в студии. Старший даже растерялся. — И я думал, что ты в курсе, что я тоже сюда переехал год назад. Юнги отпустил вокалиста, делая несколько шагов в сторону, чтобы мальчишка мог отлипнуть от стены и поправить складки на одежде. — Я не знал… Мы ведь пять лет не общались. — Именно, — хмыкнул Ким, засовывая руки в карманы. — Но даже на этот факт невзирая, ты-то должен был помнить, что я собирался отправиться вслед за вами. Просто у меня не было денег, чтобы сразу же всё бросить там, прилететь сюда и всё начать с нуля. Я планировал свой переезд… Довольно долго. И мне оставалось подождать всего лишь год до того, как я скопил бы нужную сумму для самостоятельного существования. Но внезапно наша команда развалилась. Благодаря вам с Хосок-хёном. И мне пришлось подзадержаться в родных краях ещё на четыре года. Спасибо тебе, хён. Мин виновато пожал плечами, чувствуя ответственность за разрушенную карьеру донсена. Подумать только, а ведь когда-то они очень даже дружили… Что делает с людьми время и… Дурной характер. — Прости, Тэхён. Знаю, я был той ещё скотиной. Теперь я сожалею о том времени, правда. Мне стыдно за своё поведение. Но ответь, как ты всё же меня нашёл? Тэхён широко улыбнулся, потешно склоняя голову к плечу. — Веришь или нет, хён… Я тебя и не искал. Клянусь, наша с тобой встреча — настоящая случайность. Чонгук оказался на одном со мной факультете, только младше на пару курсов. Этот мальчишка мне сразу приглянулся, мы подружились. Он чем-то напоминал мне о Мин-и… — Юнги передёрнул плечами. Только Тэхён называл Ёнмина Мин-и. Точно как сейчас все называют его Чимина. От этого как-то не по себе… — Мы дружим уже почти год, и за это время он ни разу не упомянул, что его брат — это Хосок-хён. Я знал, что его старший братик — танцор, но даже не представлял, что мы можем быть знакомы, пусть и заочно. Юнги понимающе кивнул, облизывая губы и откидывая спадающую чёлку со лба. Как тесен мир, что тут ещё скажешь?.. — Ясно. Извини, что так набросился, просто… Перенервничал. — Бывает, — хихикнул Ким, дружески хлопая старшего по плечу. — Кстати, а ваш Чимин очень даже ничего такой. Танцует просто божественно, почти как Хосок на ваших видео. И души в своих друзьях не чает, как я успел заметить… — парень перехватил взгляд Мина и вопросительно изогнул бровь. — Ты тоже заметил, что они похожи? Музыкант отвёл взгляд в сторону, но молча согласился. Пусть после близкого знакомства общего между Ёнмином и Чимином найти трудно, но с первого взгляда сходство просто налицо, потому он не стал разубеждать Тэхёна в его точке зрения. Сам поймёт позже, что знаком с двумя абсолютно разными людьми… — Тэхён, если тебя не затруднит… Могу я попросить тебя не упоминать больше в присутствии Чимина о Ён-и? Пожалуйста. — Почему? Ах, ну да, ты же так хочешь забыть про тот случай… — саркастично протянул парень, скрещивая руки на груди. У кого-то настроение меняется со скоростью света. Юнги мысленно застонал. С этим человеком просто невозможно общаться без переводчика! И психолога на подхвате. — Нет, Боже мой, Тэхён, не в этом дело. Я никогда Ёнмина не смогу забыть. Пытался, да не вышло ничего. Слушай… Я отлично помню, как вы были с ним близки. Просто Чимин… У него есть некоторые проблемы с памятью, поэтому многие наши истории он невольно проецирует на себя. Пытается вспомнить, происходило ли на самом деле с ним нечто подобное и что бы он чувствовал на нашем месте… В общем, ты же понимаешь меня? Тэхён неловко повёл плечом, чувствуя холодок, пробежавший по спине. — Проблемы с памятью… Это плохо. Ладно, коли уж просишь — не стану. Ваш Мин-и мне глубоко симпатичен, так что не буду ставить его в дурацкое положение. Знал бы Ким, как Юнги был ему за это благодарен. Разошлись они без физических увечий, что уже было неплохо, с учётом обстоятельств недавней встречи. Мин вернулся в свой автомобиль и уже почти направился домой, но всё ещё горящий свет в студии Хосока напомнил ему о мелочи, которая вновь может оправдать своё безобидное прозвище… Музыкант вернулся в класс, но так, чтобы не мешать заработавшемуся парню. Чимин был таким серьёзным и сосредоточенным на своих партиях… Выпад вперёд, волнообразные движения руками, прогиб, исходное положение… Слёзы… Юнги даже этого не заметил. До того момента, пока парень не всхлипнул во время музыкального затишья. Мелодия оборвалась, а Пак выключил музыкальный центр и сел на пятки перед зеркалом, внимательно вглядываясь в заплаканное лицо по ту сторону отражения. Знакомство с таким ярким человеком, как Тэхён, не прошло бесследно. Память подбрасывала мутные картинки из прошлого, которые бедный парень был не в силах расшифровать. И от этого… Голова болела. — Ну почему я? — дрожащим шёпотом задал риторический вопрос танцор, проводя ногтем указательного пальца по собственной щеке, оставляя на ней алый след. — Почему это всё происходит со мной?.. Каким ужасным человеком я был в прошлой жизни, что заслужил это? Ненавижу… Ненавижу это лицо, ненавижу! — кольца громко звякнули, когда расстроенный Мин-и впечатал мягкую ладошку в зеркало прямо на уровне собственного лица. Напугало ли такое Мина? Ещё бы. Но от шока он отошёл только сейчас, до того пребывая в каком-то скованном состоянии, в котором даже языком пошевелить не получается, не то что телом. Однако вид еле сдерживающего рыдания Пака немного отрезвили замеревшего парня и позволили ему двигаться. Мин-и и не заметил, как старший подошёл к нему, опустился рядом и обнял за плечи. — Маленький мой… — выдохнул Юнги, с тревогой смотря в опухшие от слёз покрасневшие глаза. — Что такое, что случилось? Тебя парни обидели или что-то в хореографии не выходит? — С жизнью у меня что-то не выходит, — шмыгнул носиком Чимин, утыкаясь в шею хёна, пробуя не закричать в голос от боли. — Юнги-я… Мне плохо, я хочу домой… Но я… Не знаю, где он… Музыкант удивился такому заявлению. Ну и новости, заявления как у персонажа из какой-нибудь мелодрамы. Надо немедленно менять ситуационный жанр… — Зато я знаю. Поехали домой. До квартиры Мина они добирались молча, как и в первый день знакомства. Только теперь Чимин ехал на переднем сидении и не спал, а молча наблюдал за тем, как капли осеннего дождя скатываются по стеклу на средней скорости передвижения автомобиля. А Юнги время от времени посматривал на красную полосу, что до сих пор виднелась на щеке его мальчика. Он ведь чуть кожу себе не содрал этим манёвром. Что же так расстроило Мин-и? По приезде домой прояснилось не слишком-то многое. Чимин почти полчаса вертелся перед зеркалом, рассматривая собственное отражение и еле сдерживаясь, чтобы не зарядить себе по здоровой щеке. Ему были отвратительны эти скулы, лоб, практически впалые щёки. А как он губы свои презирал… — Выгляжу как шлюха, — вот что услышал Юнги, когда в очередной раз проходил мимо сидящего возле большого зеркала в коридоре Чимина. Музыкант чуть чаем не подавился и именно неконтролируемым кашлем прервал самоанализ Пака, заставляя переключить внимание на «помеху справа». — Ой, хён, ты что? — Я? Я ничего. Всего лишь недоумеваю по-корейски, — поставив горячую чашку на ближайшую полку, Юнги поднял Чимина с колен и поставил прямо перед зеркалом. — Я не знаю, что случилось с тобой в студии, не знаю, в чём причина твоего сегодняшнего самотретирования… Но где ты увидел шлюху в своём отражении? Чимин растерянно сделал круговое движение рукой, пытаясь найти подходящие слова к данной ситуации, но не выходило. А хён словно не понимал очевидного! — Ну как?.. Ты же сам видишь… — Я ничего не вижу, — спокойно говорил Юнги, поглаживая парня по спине. — Ничего, что бы могло мне намекнуть на твою развратность или непорядочность. Шлюхи, малыш, выглядят по-другому. На таких людях словно клеймо — «вульгарен и продажен». Но где ты у себя находишь такие слова в отражении? Давай-ка вместе посмотрим, — Мин обнял Пака за талию, указывая в зеркале на его губы. — Вот причина всех твоих сомнений, правда? Думаешь, развратно выглядит? Нет, детка, не с твоим личиком. Почему, знаешь? Из-за взгляда. Да-да, твои прекрасные и невинные голубые глазки никогда разврату не поддадутся. Даже если всё остальное тело будет кем-нибудь осквернено, — Мин-и смутился и попытался отвести взгляд в сторону, но настырный хён развернул танцора к себе лицом. — Позволь тобой вблизи полюбоваться… — Юнги-я… — Нет здесь ничего, что бы молго мне помочь разглядеть в тебе шлюху, Мин-и… — убедительно продолжал старший, стаскивая с донсена домашнюю футболку с миленьким принтом котёнка, являя свету спортивную фигурку хореографа с практически белоснежной кожей. Ощутив прохладу квартиры в вечерний час Чимин поёжился и вжался в грудь хёна, забавно сталкиваясь с ним носиками. А чужие горячие руки продолжали блуждать по его спине, вырисовывая разные графические символы. Робко улыбнувшись, Пак посмотрел на «коварного» хёна и забрался холодными пальчиками за шиворот сиреневой кофты музыканта. А что? Он «греется», раз уж раздевают… — Осмелюсь добавить, что «куколка» и шлюха — понятия разные до невозможности, — продолжал оперировать ораторскими способностями Мин, невзначай скользя потрескавшимися губами по линии челюсти донсена. — У тебя нетипичная для мужчины красота, малыш. И в этом своя прелесть… — За это ты меня и… Любишь?.. — прерывисто выдохнул танцор, чувствуя, как тахикардия достигает своего пика в тот момент, когда в его тазовую кость ненавязчиво начинает упираться чужое возбуждение. Оторвавшись от шеи парня на вампирский манер, Юнги медленно провёл языком по нижней губе, рассматривая покрасневшее от смущения и желания личико напротив. Алую отметину на щеке всё ещё было видно, но теперь она не столь заметна на румяной коже. А полуприкрытые голубые глазки так и соблазняли собственной невинностью. — Ох, Мин-и… — хрипло протянул хён, оставляя бардовое пятно на белой ключице парня. — Можешь поверить, нравишься ты мне не только за это. У меня слишком много причин испытывать к тебе непреодолимую привязанность, нежность, желание… И ещё много компонентов, которые входят в состав такого очевидного чувства, как Любовь. — Юнги-я… — в стоне протянул Чимин, зарываясь согревшимися от жара чужой кожи пальчиками в волосы музыканта. — Не переусердствуй, мне завтра… Выступать… Костюм открытый, люди не поймут, если моя… Моя шея будет переливаться всеми оттенками фиолетового… Мин усмехнулся в поцелуй, ненавязчиво вжимая сгорающего от нетерпения донсена в стену с мягкими обоями. Осознание, что этот комочек невинности принадлежит только ему, действовало лучше любого афродизиака. Он чуть отстранился, оттягивая зубами многострадальную пухлую губу парня, при этом ощущая металлический привкус на кончике языка. Эти порывистые звонкие поскуливания — просто музыка для ушей… — Не переживай. Если переусердствую — лично куплю тебе тональник. — Два тюбика… — Идёт…