ugly

Они встречаются через два дня после свидания в клубе активных учеников школы. Он смотрит на нее мягко, спокойно, она же не скрывает неловкости неприязни. Она смотрит на него боковым зрением, следит за каждым движением, и он видит. Улыбается. Ей приходит уведомление о новом сообщении, уже через секунду оно оказывается прочитанным. Ты так влюблена в меня, что не сводишь взгляд?

Тебе стоит поучиться у твоего друга. Он совсем не обращает внимания на подмигивания девушек в аудитории.

Он просто ждёт взгляда твоей подруги. Она смотрит на Еву, сидящую рядом. Ева смотрит на Ингрид, стоящую на сцене. Ева хорошо играет абсолютное безразличие перед Крисом. Ее обед все ещё в сумке. Сказать девочкам, что съела слишком много на завтрак — ужасная идея. Она ненавидела ложь, но думать о принципах, когда у тебя расстройство пищевого поведения — самая глупая ошибка, какую только можно совершить. Ведь за нарушение принципов ненавидишь себя ещё сильнее.

Слушай, зачем тебе все это? Клей другую девушку, зачем тебе психбольная?

Сообщение остаётся непрочитанным. *** Следующим вечером она в одиночестве сидит в ванной, не в силах взглянуть на свое отражение. Нура думает, что поправилась после овощей с фасолью. Она сидит на краю ванной, и взгляд случайно падает на унитаз. Пожалуйста, нет. Глаза слезятся, и она падает на пол, зажав ладонью рот. Ты не отравлена, чтобы блевать. Нура думает, лучше не жить вовсе, чем жить так. Быть обеспокоенной калориями больше, чем поступлением в престижный университет. Быть зависимой от весов. Говорят, что людям, больным расстройством пищевого поведения, не остаётся ничего, кроме контроля еды. Ведь больше контролировать они ничего не в силах. Нура чувствует, что задыхается, а Эскиль как-то слишком вовремя оказывается возле туалета. — Ты долго еще, Нура? — он настойчиво стучит в дверь, но затихает, когда слышит всхлипывания, — Нура? Нура, что случилось? Он дёргает ручку, и дверь оказывается открытой. Давно пора поменять эти чёртовы замки. — Нура, что случилось? — он держит ее за худые плечи и ужасается, когда чувствует ее кости. Эскиль понимает, что очень давно не обнимал ее. Он смотрит на унитаз, на дрожащую худую Нуру, потом снова на унитаз. Составить предполагаемую цепочку событий в голове не смог бы только дурак. Эскиль не знает, что сказать. Нура не из тех, кто будет рассказывать вот так сразу о своих чувствах. Одно неправильное слово, неловкое движение — она закроется и будет держать все в себе. В голове он перебирает фразы и советы из психологических статей (все-таки пассии у него были разные), но в голову ничего кроме фраз «сделай глубокий вдох и медленно выдыхай», «ты в порядке?» и «все будет хорошо» не приходит. Ещё пару секунд он в неловкой тишине сидит рядом с Нурой, а потом аккуратно кладет руки ей на лицо — следит за ее реакцией. Но она, кажется, совсем ничего не видит. — Ты хочешь поговорить об этом? — Он держит ее красное лицо в своих руках и старается говорить мягко, тихо, чтобы даже намека на принуждение в голосе не было. Она мотает головой. Эскиль молчит всего секунду. — Хорошо. Ты хочешь, чтобы я тебе помог? Нура кивает. Он ужасается, когда берет худую, хрупкую Нуру на руку. Она очень лёгкая. Он думал, она весит больше. Тут же мысленно даёт себе пощечину. Думать о ее весе в такой ситуации слишком грубо. Эскиль думает, в чью комнату ее отнести. Кухня — напоминание о еде. Ее комната — наверняка она уже не чувствует себя безопасно там. Слишком много всего она там скрывала. Теперь винил себя за то, что игнорировал некоторые вещи. Он относит ее в свою. Эскиль садит Нуру на незаправленную кровать. Она больше не плачет, но все ещё дрожит. Он садится перед ней на колени и смотрит в ее красные глаза. — Ты хочешь воды? Вместо ответа на вопрос Нура начинает рассказывать свою историю. Она не могла больше держать это в себе. С каждым днём становилось все больнее и сложнее говорить «у меня нет аппетита», «болит живот», «тошнит», «не голодна» или «поела с девочками». Она хотела, чтобы у нее был хотя бы один человек, которому она могла бы довериться.