Живые и мертвые

- Что за... Гленн Арлос требовал объяснений. Вполне резонно. Но Брайт не стал ничего ему объяснять. - Похоже, какое-то недоразумение. Не считаю возможным обременять им вас. Мы давно должны были отправиться на восток. Вот и отправимся. А заодно разберемся со всеми нашими... недоразумениями. Разрешите идти, генерал. - Подожди. Что это было-то? Генерал разглядывал рыцаря смерти, который по-прежнему стоял на карачках, не поднимая головы. Рыцаря стерег дреней со щитом и молотом. Который, кстати - если судить по роже - тоже толком ничего не понимал. - Пока не знаю, - спокойно ответил паладин. - Но собираюсь узнать. Сразу за пределами крепости. Рик? Арлос промолчал. И все время, пока они уходили, он молчал. Молча смотрел, как поднимается на ноги рыцарь смерти, подбирает оружие, как покорно, ссутулившись, тащится к выходу. Как отдает честь и направляется за ним следом паладин, не убирая в ножны меча. Как прижимает к груди сломанную руку целительница. Как звякает подковами о каменный пол дреней. И только потом, когда они ушли, заметил, что советника Талбота нигде нет. - Уговор, Лекс. Глефа рыцаря смерти косо торчала из серого снега, вонзенная в мерзлую землю на две трети клинка. Дреней увел Каэтану в таверну - собирать вещи. Здесь, на заваленном углем и всяким хламом заднем дворе кузницы, было пусто. Только два следа вели сюда - двух человек, живого и мертвого. И теперь один из них согнулся пополам, сбрасывая в снег кольчугу, а потом устало опустился на колени перед вторым. - Ты обещал. Давай, помоги мне. Кольчуга с железным шелестом стекла наземь, обледеневшая кожаная куртка под ней зияла прорехами там, где лед переломил ее в складках. Видно было, что она примерзла к рубашке, а может, и к телу под рубашкой. Живой молчал. Молча смотрел, как мертвый встает на колени, как засовывает обе руки под ремень на животе - почти по локоть, так, чтобы не получилось высвободить их быстро. Как ветер забивает мелким мокрым снегом седые волосы... - За спину мне заходи. Голову отруби, зарой отдельно. Как ударишь - отойди на всякий случай. Я не сразу сдохну, так мало ли, что... Ну? Давай, не тяни уже душу. Ты обещал. Лекс молчал, глядя сверху вниз. Такими глазами смотрят в раскрытую могилу. В собственную могилу. - А сказать мне ты ничего не хочешь? - Не хочу. Он смотрел в землю, в истоптанный снег перед своими коленями, и потому не видел, какое лицо было у друга. Только услышал, как рыцарь вздохнул. Как тихо зашуршал, выдвигаясь из ножен, меч. Шаги. За спину заходит. Это хорошо. Правильно. - Я сломал ей руку, Лекс. Я. Ей. Сломал руку. Береги ее, слышишь? Только попробуй не уберечь. Если с ней хоть что-то случится, я встану оттуда, где ты меня зароешь. Даже без головы. - Не сомневаюсь, - хмыкнул живой. - Тебе голова вообще не нужна. Ты ею не пользуешься. Объясни мне, какого проклятья там произошло. А после этого будет тебе твой уговор. Почему-то от этой его грубоватой, какой-то совершенно обыденной иронии стало легче. Как-то Брайт так умел - чтобы даже мертвым легчало... И Рик поднял голову. Потряс ею, пытаясь стряхнуть с лица прилипшие к нему пряди забитых снегом волос. Оборачиваться, правда, не стал. - Ваш некромант - это советник Талбот. Сукин выродок влез ко мне в голову, как к себе домой. Не так, как Плеть. Король делал иначе. А этот... за ниточки дергал, как фокусник - куклу на ярмарке. Он боялся дренейской игрушки. И еще почему-то Каэтаны. И прежде, чем я сумел его вышвырнуть... я... Мертвый осекся на полуслове, оскалился потрескавшимися губами, черным, щербатым ртом: - Хватит мне кишки на кулак мотать! Бей давай, гадский свет! - А ты уверен, что позволишь кому-то еще разок повторить что-то подобное? Думаю, Каэтана очень огорчится, если узнает, что ты решил свести счеты с жизнью как раз тогда, когда нам надо... - Рот закрой, Лекс. Или ты все-таки щенок? Я. Сломал. Ей. Руку. Руку сломал. По чужой воле. А мог убить! Чудом не убил, ясно?! Я - больше не я. У нас был уговор. Поэтому закрой рот и делай, что обещал. Лекс помолчал. Потом снова обошел друга - вышел из-за его спины и встал перед ним, позабыв в опущенной руке меч. Он знал, в чем беда этого человека. В чем причина уговора, о котором мертвый рыцарь сейчас твердил, как заведенный. Он, оружие Короля Плети, был неспособен уничтожить себя сам. Как бы ни жаждал прекратить свое существование. Ни один из подобных ему не был способен. Многие пытались, не вышло ни у кого. Рик сам ему об этом сказал. Он не мог покончить с собой - так же, как не мог по доброй воле оставить свое оружие, отмеченное рунами. Хотел. И не мог. Не мог. Живой рыцарь смотрел на мертвого - и думал о том, что оба они вернулись с одной и той же войны. Просто одному повезло на ней выжить, а второму - не повезло. Он ни в чем не был виноват. Только в том, что когда-то погиб, защищая жизнь других. Только в том, что на одно мгновение перестал быть собой, перестал быть защитником... защитником жизни, которым пытался остаться даже в посмертии. А теперь он боялся. Боялся стать тем, чем и так давно уже стал. И рыцарь медленно покачал головой: - Может, я и щенок. Но так нельзя, Рик. Это не то, о чем был уговор. Лучше просто уходи, если боишься, что... - Лекс? Рик? Вы что делаете? Сердце у Брайта ухнуло куда-то в живот: Каэтана! Ее только не хватало! Он обернулся так медленно, будто за спиной у него была не жрица, а враг с ружьем. И мрачно посмотрел в лицо дренею, как-то растерянно стоявшему за плечом у Каэтаны с двумя вещмешками в руках. - Представитель. Я же просил дать нам возможность поговорить. Вуренн пожал плечами - обескураженно, как-то невероятно по-человечески: мол, я-то чего? Я ничего... А девушка в рыжем пушистом полушубке уже шла через заснеженный, заваленный хламом дворик, и ветер дергал ее за пустой рукав, будто бы тщетно пытался остановить. Когда она взяла у Брайта меч и молча выбросила в снег, он ничего не сказал ей. И даже не попытался не отдать оружие. Только плечами пожал, повторяя обескураженный жест дренея, сделал шаг в сторону, прочь с ее пути. - Рик? В чем дело? Рик молчал, опустив голову и держа руки под ремнем. Качались на ветру седые волосы, забитые снегом. Снег лежал у него за воротом куртки, скопился в складках, в прорехах на боках и на рукавах, будто в трещинах камней - рыхлый, нетающий, ничем не согретый. Каэтана плюхнулась рядом - тоже на колени. Казалось, никакая сила на свете не способна заставить его посмотреть жрице в лицо. Но когда она взяла его за подбородок левой, уцелевшей рукой - покорно поднял голову. Волосы, склеившиеся прядями, облепили щеки и лоб, лезли в глаза, но он не попытался стряхнуть их. Нет, рыжая жрица не умела читать мысли. Но догадаться было не так уж и сложно. Хватило пары мгновений, одного взгляда в белые прищуренные глаза. - Лекс? Ты придумал?! И, когда она отвернулась, чтобы посмотреть на живого, мертвый все-таки сказал: - Нет. Я придумал. Я, Кат, чужой волей по горло сыт. Хватит с меня. - У нас был уговор, - мрачно добавил Брайт. И наклонился, чтобы подобрать меч. - Ну и дурак. И ты тоже дурак. Оба вы хороши, и уговор ваш не лучше. Я без Рика никуда не пойду. Мне без него страшно. Видно было, как мертвый медленно усмехнулся под закрывшими лицо волосами. Но смотрел на него только Вуренн. То ли не доверял, то ли не понимал, то ли еще что... - Там, в Эн'киле, если мы попадемся живыми - ты меня пожалеешь, Лекс. И не спасешь. А Рик спасет - он знает, как надо. Поэтому я без него боюсь. Пусть это будет новый уговор. Не хочу я к ним в плен живьем. Договорились? - Погоди-ка, погоди. Какую еще тебе Энкилу? - опешил рыцарь. - Зачем? - Некрополь так называется. Тот, что на востоке. И нужен нам не он, а зиккурат рядом с ним. - Да зачем?! И Каэтана безмятежно объяснила, сидя на пятках в сером сыром снегу: - Там Тассариан. Десять дней назад он увел туда штрафотряд. Мы не можем взять некроманта с поличным - генерал нам не поверит, вернее, слушать не будет. Завтра культист с ним поговорит - и он опять забудет, о чем думал. Может, даже под арест нас посадит или в чем-то обвинит. Теперь-то уже понятно, что этот его советник фальшивый действительно ему в голову лазает. - Да ты только скажи, я ж его, гадский свет... - дернулся было Рик, высвобождая наконец-то руки из-под ремня. Но Брайт угрюмо отрезал: - Ты что, действительно дурак? Ты его? А не он тебя? И рыцарь плюхнулся обратно на пятки, заткнувшись прямо на полуслове. - Тебе нельзя, - добавила Каэтана. - Ты же сам знаешь. И даже представителю нельзя. Нет у нас на него ничего, даже артефакта теперь нет, а его при свидетелях на чистую воду выводить надо, наглядно. Иначе не поверят. Как ты думаешь - услали бы Тассариана под дурацким предлогом на верную гибель, а может, и хуже, чем на гибель, если бы некромант его не боялся? Он ведь и дезертира из штрафников, который позавчера пришел, лично допрашивал. Думаешь, от безделья? А я думаю, что от страха. И раз он так боится - значит, у твоего командора на него что-то есть. Или, самое меньшее, он не может залезть ему в голову. И тут вдруг подал голос молчавший до сих пор дреней: - Может быть, в мертвом городе есть те, кто сможет. И некромант знает это. - Я уже думал, - мрачно бросил Рик. Но Каэтана смотрела по-прежнему безмятежно: - А я в него верю. Я верю, что он тоже не хочет быть Плетью. Если очень сильно хотеть - можно жить, даже если ты не живой. Не может быть, чтобы не получилось. Только надо очень захотеть. И поверить. Обязательно надо верить. Тогда никто не сможет сделать так, чтобы ты не жил. Ты веришь в своего командора, Рик? Рик встал. Небрежно сгреб с лица назад волосы. А потом наклонился и очень осторожно, будто стеклянную, поставил на ноги жрицу. - Не знаю. Пошли, проверим. Брайт посмотрел на Каэтану. На пустой рукав Каэтаны. На рыцаря. Опять на Каэтану. Нахмурился. - Ладно... все равно с дороги его видно, ваш зиккурат. Но если не увидим лагеря штрафников - ни шагу в сторону. Я тебе, конечно, верю, но не совсем же я дурак! - Вот и хорошо, - улыбнулась ему девушка. - Мы его увидим, вот сам посмотришь. А руку себе я уже завтра вылечу. Когда немного посплю. Брайт отвернулся. Забросил за спину вещмешок. Рик, надев кольчугу, выдернул из земли глефу и повесил на плечо рюкзак Каэтаны. И стылый, густой от снега северный мрак вобрал в себя уходящих людей, и они не услышали, как чужеземец тихо сказал им вслед на чужом языке: - Вера Ша'тар освещает путь истине, защитник Браат...