Живые и мертвые

А в зиккурате, в самом его сердце, по-прежнему сторожил коридор скелет, и рыцарь смерти стоял между двумя мечами, держа пленного лича в хватке замерших молний. Брайт шагнул в зал, кивнул куда-то в сторону командора. Привалился плечом к стене. Вздохнул. И медленно, со скрежетом, сполз по ней на пол. Желтый выщербленный череп скелета повернулся к нему, Каэтана метнулась, опускаясь рядом... - Устал, - отмахнулся от нее паладин. Встретил взгляд Тассариана - и зачем-то еще раз кивнул. Спокойно, с уверенностью: мол, все в порядке, командор, я в строю. У Тассариана было белое лицо. У Рика серое, грязное какое-то, а у Тассариана белое. Как у утопленника в ледяной воде. И губы белые, почти невидимые на такой же белой коже. Волосы белые, густая короткая борода тоже - будто инеем обметало щеки и подбородок. Только глаза глубоко провалились в темные глазницы, в лиловатые пятна, похожие на трупные, неровно сползающие на скулы с почерневших век. Глаза курились холодным туманом - рыцарь смерти творил магию. - Держи, командор, - Рик брякнул хрупкую урну об пол перед Тассарианом. - Руки заняты. Рыцарь ухмыльнулся: что-то понял. Опять молча, без слов - так, как умеет только Плеть. Слишком долго эти двое были едины, прошиты насквозь единой волей, будто четки суровой нитью... слишком долго, чтобы теперь тратить слова. Огромный клинок острием вниз повис над горлышком урны, и глефа жадно облизнулась свечением рун: смертью - смерть! да, командор?! - Танатал, - хрипло выплюнул командор. - Отвечай. Груда льда, цепей и одежд шевельнулась на полу. Ярче вспыхнули глаза-огни в лишенных плоти глазницах мертвого мага. Шепот пополз по залу: - Осссставь... Каэтана вздрогнула. А Рик хмуро, буднично так буркнул: - Неа. Не хочу. Давай, раскалывайся, хитрая ты куча де... - Тихо, Шегн. А ты отвечай. Как. Взять. Наксанар. Он устал. Каэтана видела, как чудовищно он устал, этот спокойный человек с грязными трупными пятнами на белом лице. И его безмолвная, хмурая, терпеливая усталость была ужаснее бесшабашной злобы Рика. Он вообще был непохож на Рика - ничем, кроме общего проклятия, так по-разному отяготившего этих разных людей. Рик был плетью, неуправляемо стремительной в своем непрерывном движении. А Тассариан - камнем. Обледенелым обрывом, огромным, всегда одинаково серым, далеко бросающим тень в холодное море... На Брайта он был похож. На мертвого Брайта. А сам Брайт, живой, испачканный кровью, посеревший от усталости, пошевелился у стены, собираясь встать. - Ключ к порталу Наксанара? Ну? Лич молчал - только призрачный шелест, издаваемый им, ветерком гулял по залу, заставляя Каэтану зябко ежиться. Тассариан оборвал молнию-хватку и скрестил руки на груди. Руны на оружии Рика вспыхнули, как по команде. Из запечатанного горлышка урны к лезвию потянулся зеленоватый фосфоресцирующий дымок. Шепот. Просто шелест из ниоткуда - будто в небольшом сводчатом зале в муках умирают тысячи невидимых змей. Скупой кивок командора. Глефа упала острием вниз. Брызнули гнутые осколки, сизое лезвие вонзилось в пол, расплескав призрачный светящийся дым. Шипение перешло в визг, визг - в еле слышное стенание. - Андорааааат, - эхо в агонии билось о стены, отражаясь само в себя. - Наферсссееееет... Талет-Каааа... Каэтана схватилась за голову, закрыв ладонями уши. Брайт встал и встряхнулся, угрюмо, исподлобья наблюдая за тремя мертвецами. Рик, ухмыляясь, кончиком глефы катал по полу перед собой то, что источало из себя зеленое пламя - какой-то шар величиной с два кулака, бурый, будто слепленный из грязного воска. Толкал, останавливал, не давая сбежать, снова толкал, баловался сердцем разбитой урны, будто мячиком. Тассариан остался невозмутим. - Внятно отвечай. Что есть ключ от портала Наксанара? Каждое прикосновение лезвия к шару заставляло лича содрогаться. Но хватка командора мертвых больше не сковывала его. Груда рваных тканей приподнялась, зашуршала стылым металлом цепей, крошевом камня и льда, вытянулась вверх, обретая сходство с человеческой фигурой, не переставая шептать, шелестеть, вздыхать... Глаза паладина держали его на прицеле, глаза командора дымились, как руны на вонзенных в каменные плиты клинках - но лич смотрел не на них. Бледные огни в костяных глазницах колебались, завороженно следя за глефой и бурым шаром. - Андорат. Наферсет. Талет-Ка. Три жреца. Три свитка. Три части ритуала. Прикажи своему человеку... прекратить. - Шегн, оставь пока что. Рик недовольно нахмурился, но подчинился. Притормозил шар клинком, оставив на вязкой восковой поверхности очередную зарубку, и сложил ладони на навершии древка - неохотно, нарочито выжидающе. - Где искать жрецов? - В зиккуратах. Эти три шпиля видны издалека. - Так... А это, значит, четвертый свиток? - Тассариан задумчиво прищурился на своего пленника и полез рукой в подсумок на поясе. То, что он оттуда добыл, вполне могло быть свитком - до того, как его расплющили и небрежно сложили раза в четыре прямо в свернутом виде. Лич, похоже, узнал скомканный лист. - Ты догадлив, рыцарь-командор. Это четвертый свиток. Хочешь взять некрополь себе? - Нет. Себе - не хочу. Хочу просто взять. Танатал кивнул - качнул коронованным черепом, обрамленным высоким воротом одеяний. Каэтана вздрогнула: она поклясться могла бы, что голый остов бывшего лица улыбается. Тассариан тоже почему-то вздрогнул. Незаметно, но жрица уловила. И мгновением позже в его голосе прорезался стылый металл, хриплый отзвук зимнего горна, продирающий морозом по коже: - Шутник. - Я, командор. - Ты и твой друг. Ваша задача - три шпиля в городе. Проникнуть, опознать жрецов, взять три свитка с ритуалом. Я буду ждать у портала под некрополем. Не копаться. Обоим уцелеть. Лурида возьми на всякий случай. - Понял. - Без шуток мне там. - Понял... - Смело, рыцарь-командор, - похвалил вкрадчивый голос лича. - Полагаю, мы продолжим беседу без лишних ушей? "В мертвом городе есть те, кто сможет" - с ужасом вспомнила Каэтана слова дренея. Зачем Тассариану говорить с мертвым магом наедине? О чем ему говорить с ним?! Ну и что, что они уже трое суток пробыли здесь один на один... Рик легким пинком отправил свою игрушку к ногам командора. Воск дымился, исходил ядовитой прозрачной зеленью. Скелет по имени Лурид закинул лаброс на плечо и теперь щелкал пальцами, привлекая внимание не то Брайта, не то Рика. Каэтана отлепилась от стенки, в которую вжималась до сих пор, и подошла поближе. В тень огромной скалы, которую чувствовала в рыцаре смерти. - У тебя хорошая сестра, Тассариан. Тассариан аж моргнул от удивления. И растерянно-мрачно уставился на жрицу: - Что? - Тебя Лерисса ищет, вот что. Я помогла ей найти твое имя в гарнизонных списках до того, как мы впутались в эту гадость с культом Проклятых и генеральским советником. Он молчал, похоже, не зная, что на это сказать, и Каэтана не стала дожидаться его ответа. - Тебе нужно вернуться скорей, потому что ее грозятся выслать. За лишние вопросы тыловым умникам. А она очень хочет тебя найти. И Тассариан наконец обрел дар речи - вот только сказал совсем не то, что было буквально написано у него на лице. - Так, значит, ковен все-таки есть, - сказал он, провожая взглядом уходящую прочь Каэтану. - Был, - поправил Брайт. - Больше нет. - А Талбот? - Талбот - эльф-некромант. - Я подозревал. Прижать его только не успел - ошибки боялся. - Мы тоже не успели. - А здесь как оказались? - Каэтана привела, - сказал Рик. Тассариан еще раз посмотрел на жрицу, кивнул и отвернулся. Два меча, вонзенные в пол, вздохнули прядями светящегося тумана - предвестием какого-то колдовства. - Ладно. Первый свиток возьмете - подай знак. И после последнего подай. - Понял. А Каэтана сказала скелету, стерегущему выход: - Ты идешь с нами, Лурид? Скелет закивал. Поманил жрицу за собой и пошел впереди, держа лаброс на плече. Ужасный вопль догнал их уже у выхода. Они не видели, как там, в покинутом ими зале, дымящийся клинок пригвоздил к полу шар-филактерию - грязное сердце зеленого костра. Крик преследовал уходящих прочь людей, истончался, дрожал, постепенно делался все безжизненней, превращаясь из мучительного вопля в бесплотный ветреный вой... - Лурид, а ты совсем не разговариваешь? - через четверть часа спросила Каэтана - спросила просто для того, чтобы хоть что-нибудь сказать, чем-то нарушить пустынную, на грани слуха все еще завывающую тишину. Скелет кивнул. А Рик вместо него ответил: - Совсем. Нечем ему разговаривать, а в магии не силен. Лурид опять согласно кивнул, подтверждая сказанное. Указал на спину Брайта и приложил палец к выщербленным зубам, будто призывал к молчанию. - Лекс? - не поняла жрица. - Молчание? Скелет отрицательно покачал головой. Указал еще раз, на сей раз коснувшись края щита. - Щит? Кивок. И Каэтана догадалась: - Щит не разговаривает, верно? Несколько кивков подряд. - Ты защищаешь Тассариана? Еще кивок. - Ты его друг, да? Отрицательный жест: нет. И костяной палец снова тронул щит Брайта, будто что-то этим объясняя. - Оно тебе надо, Кат? - как-то мрачно спросил идущий рядом Рик. Так, как будто имел в виду что-то плохое. А Лурид зачем-то кивнул. - Ладно. Он хочет, чтобы я рассказал... Он не друг командора. Он его подчиненный. Как я. Вернее, был как я. Пока не провалил какое-то задание - давно, еще при Короле. С неудачниками у Плети разговор короткий: либо на запчасти, либо в вурдалаки или вот в такое. Командор сделал его таким, но зачем-то оставил при себе - видать, за какие-то прошлые заслуги. Я не в курсе. Лурид опять кивнул. Каэтана растерянно моргала, вертя головой, переводя взгляд с одного мертвого на другого. Тассариан был похож на обрыв над холодным морем, хмур он был, замучен, как-то по-командорски отстранен - но бесчеловечным отчего-то не казался. Она не думала, что все... так. - Ты защищаешь его против воли? Отрицательный жест: нет. Нет, нет, нет. - После Последней Надежды все стало не так, как было. Но он по-прежнему завязан на командора. Он не может его отпустить, даже если оба захотят. - Как это - не может? Так не бывает! Рик хмыкнул. - Всяко бывает, Кат. Лурид зависит от его сил, как огонь в фонаре от масла. Вернее, сейчас от меня зависит, пока у меня его прах - иначе он и на двести шагов не отошел бы от зиккурата. Без рыцаря смерти, любого, он просто куча костей. Скелет кивнул, соглашаясь - глядя жрице в лицо, старательно качнул головой, как будто очень хотел, чтобы она его поняла. Правда, Каэтана все равно почему-то обиделась. - Никакая он не куча костей. Правда, Лурид? Лурид извиняющимся жестом развел руками: мол, что поделаешь. Рик хмыкнул еще раз и похлопал его по наплечу: - Да я и не говорю. Наш он человек, боец что надо, а кто прошлое помянет - тому глаз вон. И скелет, постучав пальцем по краю пустой глазницы, повернул голову к Рику и мелко, часто защелкал зубами. Это он так смеется, поняла жрица. Вернее, дает понять, что смеется. А рыцарь смерти привычно ухмыльнулся ему в ответ. - Холодно, - тихо пожаловалась Каэтана. Рик задрал голову и посмотрел вверх. - Держись, рыжик. Щас мы в этой летающей хреновине кого-нибудь на растопку пустим. Жаль, ни я, ни командор не умеем ею рулить. А то посадили бы Арлосу прямо на голову: принимай трофей, сукин ты... Там, вверху, над головами четверых, чернела в небе обледенелая громада Наксанара, и тусклое закатное солнце ломало лучи, цепляясь ими за лед. Прошли сутки. Вернее, почти сутки. А если считать от последнего ночлега - почти двое. Почти двое суток на ногах, едва ли не постоянно в бою. Брайт дремал стоя, прислонившись спиной к каменному основанию портала, похожему на алтарь. В одной руке он держал меч, вторую, со щитом, пристроил локтем на какой-то выступ. И спал, едва прикрыв обведенные сизыми кругами глаза. Каэтана съежилась и дрожала, пряча руки в рукавах полушубка. Сутки в мертвом городе стоили ей едва ли не дороже, чем Брайту. Нет, она не держала щит и не махала мечом. Но... если бы не она, остальным бы не уцелеть. Она вызывала у нежити страх, вызывала тоску, отпевала ее, освобождая пленные души Плети. Она умела делать из Света тонкие пузырьки-щиты, держащие один-единственный удар - зато любой удар. Она исцеляла раны, усталость исцеляла, она вправляла и сшивала Рику суставы, когда одно из поганищ едва ли не напрочь оторвало ему руку. Рик тогда сказал, что мракопадших можно жрать, как живых, если умеючи и если они сами тебя раньше не сожрут; а значит, скоро рука придет в норму - но именно с мракопадшими намучились больше всего, едва не оставшись навсегда в Шпиле крови жреца Андората. А ведь их было всего шесть или семь. Да и вообще Плети в Эн'киле оказалось как-то немного. Каэтана ждала несметного воинства - а тут... Ну, скелетов с вурдалаками несколько десятков, и сотни не набралось. Несколько штук поганищ - меньше десятка. Нерубов десятка полтора. Возникало ощущение, что по меньшей мере половина местных войск внезапно куда-то подевалась. После того, как Брайт приметил кучку вурдалаков, спешащую куда-то к юго-западной окраине города, ощущение изрядно усилилось. А когда оттуда же, с юго-запада, на условленный знак Рика откликнулся знакомый мерзлый горн - сомнений не осталось вообще. Половина войск или нет, но Плеть Эн'килы действительно была занята. Она была связана боем, собрана там, откуда донесся на исходе дыхания скорбный мертвенный звук, где один мертвый отвлекал на себя других для того, чтобы выжили живые. Рик не позволил Брайту нарушить приказ командора и отправиться на помощь. А Каэтана поняла: с этого самого дня она никогда не спутает горн одного рыцаря с горном другого. Они ждали Тассариана. Четверть часа. Полчаса. Час... А потом он пришел. Вывалянный в снегу, растрепанный, в страшно изрубленных латах, без набедренника и наколенника. Без плаща, который в зиккурате был пристегнут под наплечи. И нагрудник на нем оказался проломлен посередине. Острые края пролома изуродовало и смяло, вдавило внутрь, прорвав ими кольчугу, надетую под доспех. Обрывки обмерзли черным, похожим на земляную смолу - мертвой кровью мертвого воина, холодной и густой, не парящей в неподвижном морозном воздухе. От холода она уже схватилась, перестала течь, но в клочьях и трещинах металла на нагруднике, от пролома до самого пояса, настыли грязные черные потеки. Каэтана не знала, что могло так проломить чудовищно прочный саронит. И знать не хотела. Но Рик, похоже, знал: с таким хмурым пониманием смотрел на изуродованный нагрудник Тассариана, как будто совершенно точно знал это. Лурид, все это время неподвижно сидевший на корточках, при виде командора поднялся на ноги. Брайт услышал звяканье доспехов и проснулся, разлепил опухшие веки, сизые от усталости. Тассариан обежал четверку взглядом. Кивнул паладину. Не глядя, поймал маленький кожаный мешочек со шнурком, который перебросил ему Рик. И вдруг пожаловался непонятно кому - равнодушно-досадливо, как Брайт у стены зиккурата: - Устал... Лурид, усни. Скелет сдернул с пояса кожаный сверток. Встряхнул его, превратив в кривоватый квадрат размером где-то метр на метр, небрежно прошитый по краю ремешком. Шагнул на него, уронил под ноги лаброс - и... рассыпался. Просто взял и внезапно распался, рухнул на подстеленный лоскут грудой металла и ничем не скрепленных костей, старых, желтых, кое-где выкрошенных ударами. Каэтана моргнула. Командор наклонился, дернул за ремень, превращая кусок кожи в мешок, и повесил его на плечо. - Кончаем ночлег. Свитки у кого? Брайт один за одним вытащил сплющенные и сложенные свитки из-под мятого набедренника. - Кто первым пойдет? - Я. - Давай к порталу. Шегн, объясни, как пройти. Похожее на алтарь основание портала держало на вершине клубок магической метели - бесплотный кружащийся шар из ледяного свечения, пойманный в оправу четырех каменных когтей. С двух сторон - восточной и западной - к шару вели щербатые ступени, по нескольку с каждой стороны. Брайт сгреб с выступа, на который недавно опирался локтем, немного снега. Протер этим снегом глаза, поправил ремень щита и поднялся по ступеням туда, где клок белого тумана клубился и вздрагивал, шел разводами, отзываясь на слова ритуала. - Да чего там объяснять... Щас командор закончит читать, и это дерьмо малость посинеет, - сообщил Рик, явно имея в виду магический вихрь. - Как посинеет - значит, открыто. Шагай прямо в него и сразу готовься, что тебя вверх подбросит. Как катапультой. А наверху мигом сдавай в сторону, на шаг хотя бы, иначе обратно провалишься, когда портал откроют еще раз. Вроде бы все. Рыцарь хмыкнул, вглядываясь в кружение тумана. Правда, Рик смотрел не на него - на Каэтану он косился, незаметно так, будто втайне ждал от нее чего-то. Но жрица, казалось, не слышала забавный сквернословный инструктаж. Она не улыбнулась. Она дрожала, съежившись, как замерзшая птица, глядя погасшими глазами в одну точку где-то у своих ног. И знакомую кривоватую усмешку, пропавшую зря, стерло с лица мертвого. Ритуал, похожий на одно бесконечно длинное шипящее слово, закончился. Тассариан смял в кулаке ненужные больше листы, Брайт шагнул в едва заметно поголубевшее марево на вершине портала и исчез. Никуда его не подбросило. Он просто пропал, и только. - Шегн, пошел. - Идем, Кат. Проведу. Жрица вскинула голову, будто проснувшись. Послушно пошла по ступеням наверх, к острым черным когтям. И рыцарь смерти, в одной руке держа наготове оружие, второй, свободной, аккуратно обнял ее, заставив сделать последний шаг одновременно с собой.