Литературное руководство для бездельников

МОНТАЖ-3 Показ одного через другое

По-хорошему, тут надо говорить о метафорах. Но я скажу именно то, что и заявлено: о выходе на подлинный смысл сцены через конфликт между картинкой и наррацией. Самый простой пример — снова из области кино, но на этот раз возьмем музыкальные клипы. Например, есть песня, там поется:       «Маленькой елочке холодно зимой.       Из лесу елочку взяли мы домой». Однако на фоне этих слов показываются не дети с родителем и елкой. Показывается пригородная 14-летняя проститутка. Она садится в машину к гопникам.       «Сколько на ёлочке шариков цветных,       Розовых пряников, шишек золотых!» Один из гопников просматривает инстаграм проститутки — видно, что эту маню знает весь район, и свои летние фоточки в больших серьгах она хвастливо отретушировала, силикон, лайки, все дела. Гопники листают инстаграм, маня весело звонит по розовой мобиле.       «Бусы повесили, встали в хоровод» — связки сосисок на флету, водка, все готово к торжеству.       «Весело, весело встретим Новый год!» Врывается сутенер с друганами (или брат/отец). Всех перестреляли, обобрали, кровь-кишки. Весело вибрирует в кровище розовый телефон. За окном непременно должен идти рождественский снег, это внешняя связь. Понятно, что все сказанное — развернутая метафора «елочка=девушка». И понятно, что именно так достигается в массе случаев иронический эффект (или жуткий. Между смехом и ужасанием грань тонка). Так о чем мы посмотрели клип с проституткой? Видимо, о совковом менталитете, об аферистке мане, позвонившей не «подруге», а кому надо, о лохах, о полнейшем конце невинности не только с детской елочкой, но и с проституцией. _____________________________ Описанным выше приемом в изобилии пользуется группа "Ленинград", начиная с "Лабутенов" Другой тип этого же приема: дана всем известная картинка — но под нее подкладывается неожиданная песня/музыка. Например, кусок советского фильма про Алису Селезневу. Трек — «нас убьют за то, что мы гуляли по трамвайным рельсам». Эпический эффект на ровном месте может быть достигнут при наложении кадров домашнего видео с барбекю, нелепым девичником, голопузым бассейном, летящим мусором, качельками и котиками на итальянскую оперную арию. Все сразу делается весомым, универсальным, общечеловеческим, словно прописанным в вечности. До этого момента мы говорили лишь про обычный видеомонтаж. Картинка интерпретирует, дополняет или переосмысляет музыкальную наррацию. А теперь уберем музыку. Что мы видим и что понимаем, если герой волей автора говорит одно, а в сцене происходит другое? Главная героиня анимэ «Утена» в любовной сцене, лежа на диване и смотря в потолок, перечисляет рецепты блюд для вечернего меню. Сначала бойко, потом с большими длиннотами и запинками, потом и вовсе не в состоянии сосредоточиться, она краснеет, бледнеет, забывает название какой-то приправы, закрывает глаза — и подтекстов у этой сцены великое множество. …А теперь уберем видео. Оставим лишь текст. Калугинская «Радость моя, вот и все» показывает смерть как полет, расширение сознания и освобождение. Мы видим горы и реки, и травы, солнечное утро, позволенные себе слезы, простор, сияние, выход за границы. Ну да, это примирение. Если бы Калугин ничего не показал словами, а просто доложил: «смерть не так уж и плоха, потому что она вырывает тебя из рутины и как-то возносит к богу», — мы не ощутили бы ничего, кроме возмущения. В знаменитой сцене «Имени Розы», когда монах Адсон совокупляется с черной девицей на кухонных складах, вся сцена состоит только из слов молитвы. Больше ничего нет. Все ясно. Это одна из лучших сцен секса вообще в литературе, а уж в книжках про монахов — и подавно. На самом деле мы все равно говорим о развернутых метафорах, но тут метафора становится больше, чем речевым приемом. Она становится элементом композиции. В принципе вся литература, которую мы производим — одна разноплановая метафора наших психических состояний. Так что по-хорошему каждый здесь знает, как показать собственный гнев через насилие, жажду счастья — через романтичное снарри, высшую справедливость — через жестокий мордобой и внезапный хэппи-энд, а страх — через ангст NC-21.

____________________________

✓ PS. Здесь не хватает вопиющих примеров, чтобы сделать написанное менее голословным. Самый явный — «Синий бархат», этапы влюбленности показаны через стадии алхимической варки, а душа — через фантастический ландшафт. В Хогвартском цикле это встречается как минимум трижды, но для примера достаточно и одного).