Скорая помощь

      Самое лучшее и приятное в жизни – это сон, ну еще кушать и заниматься сексом. Но на основных ступенях потребностей это все же сон с едой. Не знаю как у других, а у меня именно так.       Работа на скорой, серьезный эмоционально и физически изматывающий труд, такой, что на личную жизнь, и, просто, на жизнь вне работы не остается сил. Недавно обратила внимание на взгляды в мою сторону дворничих, которые ежедневно курят с утра, сидя на лавочке у моего подъезда.       Подъехала к дому, припарковалась, вылезаю из машины и иду в сторону подъезда, а до него шагов десять, не больше. Эти престарелые злоупотребляющие, опухшие, курящие женские лица в оранжевых жилетках, увидев меня замолкли, стали внимательно глядеть в мою сторону, как бы оценивая, и цыкая языком покачивают головами. А выглядела я-краше в гроб кладут. Голова кружится, от легкого ветерка штормит, бледная, не крашеная, темные круги под глазами и дружелюбие маньяка в глазах. С видом сторчавшегося наркоши я проходила мимо них, после смены не раз.       Отдых чрезвычайно важен организму, а также, еда, и секс.       Я зашла в свою холостяцкую квартирку. Набирая ванну, позавтракала. Включила комп. После ванны с эфирным маслом жасмина, стала чувствовать себя человеком. Теперь бы поспать и вообще хорошо. А кроватка так и манит в свои одеялковые объятия, и я сдалась её обволакивающей неге. По компу включила фильм «Идеальный конец», который давно хотела посмотреть, но, все не было времени.       Начала смотреть, и все померкло, дыхание выравнилось, мышцы расслабились. Я иду по лестнице вверх, в подъезде, в правой руке рыжий чемодан-укладка, иду и иду вверх, но внезапно оступившись, проваливаюсь в дыру в бетонной лестнице. Нет мне не больно, мне страшно. Я вздрагиваю и оказываюсь в Газели вместе с Витальевной, мы куда то едем. Но куда? Я этого не спрашиваю, входим в подъезд, затем в новехонький лифт. Она на меня смотрит и улыбается, а я не могу сказать и слова. Я забыла как дышать. Лифт едет вверх, свет внезапно меркнет. Это не мешает видеть ее лицо и очертания. Мы все едем и едем вверх, лифт набирает скорость и обороты вращаясь вокруг своей оси, как карусель. Меня захватывает чувство невероятного восторга, А Витальевна улыбаясь самой своей соблазнительной улыбкой приближается ко мне. Вот, меж нами остались какие то сантиметры, резким движением она стаскивает с себя заколку краб и распускает пышную шевелюру. Я заворожена потрясающим зрелищем. А лифт все набирает скорость вверх и вращается. Не выдерживаю и припадаю к ее улыбающимся губам. Чувствую вкус. Что это? Карамель? Ощущаю на своих губах ее губы. Так естественно, так нежно это ощущение и мгновенно поцелуй из нежного превращается в страстный, я уже задыхаюсь. Мои руки властно прижимают ее мягкое тело к себе, бесстыже гладя во всех местах. Ее тело податливое и отвечает на каждое мое прикосновение. Вот я уже опускаюсь поцелуем на нежнейшую кожу шеи, слегка прикусываю и тут же зализываю укус. Слышу гортанный низкий стон и это распаляет меня еще больше. Двумя руками резко хватаюсь за ее воротник и резко рву на ней рабочую синюю рубашку. Кнопки с металлическим хрустом поддаются, и вот передо мной черный кружевной лиф, подчеркивающий внушительный размер великолепных грудей. Рубашка полетела куда то в темную бездну лифтового помещения. Я задохнулась от нахлынувших на меня эмоций, а рука Витальевны обвила мою шею и притянула к груди. Я ощутила запах ее мягких духов и жара кожи, смешанного с запахом желания. Ее нога обвила меня за поясницу. Но торопиться я не думала. Смакуя каждый сантиметр бархатистой кожи, целую ключицы, постепенно подбираясь к грудям. Лиф тоже последовал за рубашкой и я принялась ласкать языком сначала одну, затем другую грудь, с затвердевшими и бесстыдно торчащими сосками, а у самой между ног уже пульсирующий жаром эпицентр, трусики намокли, и требуется разрядка.       Правой рукой тянусь под резинку ее рабочих штанов, и через ткань трусиков поглаживаю уже насквозь мокрую и горячую ткань, не выдерживаю и проникаю под трусики, поглаживаю возбужденную горошину клитора, она стонет и двигает бедрами усиливая давление. Но я продолжаю сладкую пытку и не спешу входить сразу, а глажу ее складки половых губ и клитор, обводя круговыми движениями, слегка сжимаю его меж пальцев. Ее стон становится похож на рычание, и она больно кусает мое ухо, затем играет языком с множеством сережек колец. Понимаю, что она уже на пределе, я резко погружаю, в ее горячую влагу, сразу два пальца и выполняю поступательные движения. Ее глаза расширяются, она судорожно ловит ртом воздух. Но я припадаю к ее рту поцелуем и не даю выйти ни звука. Сама уже взведена до предела и держусь из последних сил, чтобы доставить удовольствие ей, моей любимой, моему идеалу.       Амплитуду движений пальцев замедляю, резко стаскиваю с нее штаны прямо с трусиками, падая на колени перед этим божеством врача, закидываю одну ее ногу к себе на плечо. Вцепившись руками в упругие ягодицы, уже языком довожу ее до сокрушительного оргазма. Она выкрикнула мое имя и в бессилии сползает по стенке. Ноги ее дрожат и не держат. Она вспотела и тяжело дышит.       Я прижалась к ней всем телом, не давая упасть, и вновь стала целовать карамельные уста. Невозможно от нее оторваться ни на миг, а я уже чувствую в себе ее пальцы. Когда только успела? Пару движений и я взрываюсь яркими вспышками оргазма. Лифт поднимающийся вверх, почему то, летит вниз, дух захватывает как при взлете на качелях.       Витальевна обнимает меня, смотрит мне в глаза своими ореховыми глазами, а в радужке бесконечность и небо галактики. Меня засасывает этот омут и, я уже себе не принадлежу, я лечу в свободном полете, только не ввысь, а падаю в бездну, вздрагиваю и оказываюсь в кромешной темноте.       Открыла глаза, не сразу поняв, где я и, что уже вечер. Монитор компа погас в ждущем режиме, оповещая от этом желтым диодом, а системник вырубился. В комнате тишина.       Так я давно не спала, и организм чувствует себя отдохнувшим и полным сил, а меж ног предательски влажно. Завершила свой гештальт близости с Витальевной в лифте, грезами после смены. Нет я не хочу во сне, хочу по настоящему! Перед глазами до сих пор стоит ее улыбающееся лицо. Нет свинцовой тяжести в голове, которая бывает ото сна днем.        Проспала, оказывается, до вечера. Взглянула на экран смартфона, ни одного звонка ни сообщения, только ватсап уведомляет об одном непрочитанном. Хм…Странно… кто бы это мог быть, скорее всего спам, а проверю ка, на всякий пожарный… И каково было мое удивление, что сообщение от Татьяны Витальевны! Вначале там написана какая то ванильная ересь, в духе «Всем женщинам для поднятия настроения», а внизу уже её приписка «Я не потеряю тебя».       Бывает же такое. Сообщение было отправлено около трех часов назад, значит она думала обо мне в тот момент, когда я в своем сне занималась с ней любовью.       Нужно вставать, поделать хоть, какие нибудь домашние дела, потом приготовить ужин и снова лечь спать. Уже вечер, и планов никаких нет.       Врубила телек, узнать мировые новости, а сама пошла готовить. Звук врубила так, чтоб было слышно и на кухне.       Не прошло и полчаса, звонок в домофон. Вроде никого не жду, а кого то принесла нелегкая... Решила не открывать, вдруг ошиблись, позвонят и уйдут. Но звук домофона умолкнув, стал звонить опять. «Да кто там еще живой?»- пошла открывать с мокрыми руками. - И кто такой бессмертный, ко мне прется? – сказала я максимально недовольным тоном.       В трубке домофона слышу пьяный и заплетающийся голос Машки, вот и какого ей тут надо? - Тамара, пусти меня, ик, я замерзла, и мне таааак плохо. Я знаю, что ты дома, открой!       Это кудрявое полноватое чудо, маленького роста с трудом долезла до моего пятого этажа. Жутко запыхавшаяся, волосы мокрые и слиплись, куртка, джинсы все мокрые.       Странно, вроде, сейчас нет дождя, а может раньше был? Ну и ладно, потом выясню. В её руке зажата откупоренная и ополовиненная бутылка какого то коньяку. Запах табака в смеси с мужскими духами и уличной влагой заполнил мой коридор.       Стою в майке и пижамных шортиках, перед ней, руки скрещены на груди, а в глазах вопрос, мол какого хрена, че приперлась? Она, будто поняв, мое настроение и говорит: - Я ушла от мужа, всё, подаю на развод – подняла на меня пьяные и полные невыплаканных слез глаза. Мне бы включить великого Станиславского и воскликнуть: «Не верю», но я ей поверила и спрашиваю: - Зачем? – продолжаю стоять в той же позе со скрещенными на груди руками и смотреть на нее строгим взглядом. - А затем, что я не могу так больше, любить одного человека, а спать с другим – чуть не перешла на крик последней фразой, и слезы полились по ее щекам, оставляя угольно - черные дорожки. Я не выдержала, я ж не железная, хоть так может показаться со стороны, сказала ей: - Разувайся, иди в ванну, умойся и приходи на кухню, сейчас картошка будет готова – с этими словами я отвернулась от нее и направилась в кухню, а саму начала глодать жалость к этой девочке. «Вот сейчас за обедом – хоть время уже позднего ужина, а у меня еще обед – и поговорим, все обсудим, поставим все точки над ё» - пришла мне светлая мысль.       Проверив готовность вареного картофеля вилкой, решила варить еще минут десять, открыла пресервы сельди. Хмм, надо бы еще лимончик порезать, а у меня только лайм завалящий в холодильнике, ну пофиг, пойдет и он. Порезала колбаски, сала, черного хлебушка и импровизированный стол был готов. Бедновато, ну и что, я не готовилась ко встрече гостей, поэтому чем Бог послал…       Пока Машка приводила себя в порядок в ванной комнате, я включила в центре хорошую музыку и выключила телик. Уже, мало мальски, привела себя в порядок, и шатаясь она вошла на кухню, грузно сев на один из табуретов верхом. - Ого, какой провиант, мы что будем праздновать? – оживилась, повеселев Маша. - Ага, искалеченные, по дурости, судьбы, твою и мою...заодно – сказала ядовитым тоном я, поняла, что перегнула палку, когда ее глаза снова наполнились слезами. - Извини, Тамар, я не хотела…- всхлипнула она. - Не за что тебе извиняться, а вот если не возьмешь вот там рюмки, и не нальешь чего ты там принесла – я на тебя серьезно обижусь - попыталась сменить тему я, указывая на закрытый витражным стеклом шкаф. И это подействовало, она сразу стала радостной, сбегала в коридор за оставленной бутылкой коньяка и разлила его по рюмкам. Коньячных бокалов у меня нет, поэтому рюмки.       Десять минут прошли и картофель был готов. Разложив его на две порции, себе и ей, приправила подсолнечным маслом с укропом и мы стали трапезничать.За едой разговор стал менее напряженным, или так казалось, но Машка поведала мне о том, что даже находясь с мужем, постоянно думает обо мне. Стала холодной и безразличной в семье. Муж стал это замечать, беситься, и в конце концов выгнал ее из дома, обещая подать на развод. Ей больше некуда идти. Она купила коньяк и с ним ходила под дождем, а когда дошла до моего дома, дождь прекратился. - Я молила, чтоб только ты дома оказалась. Во дворе стоит твоя машина и я решила, что ты точно дома. Вот – закончила, выдохнув, повествование Машка.       А мне стало мерзко на душе, что пришлось накатить лишний раз, но не помогло. Я чувствовала себя бессердечной скотиной. Она сидит, душу мне изливает, в любви признается и смотрит преданным собачьим взглядом. А я не могу ответить ей никакими, кроме жалости, чувствами. В моем сердце лишь Витальевна, а для других нет места. - Все это хорошо, но ты же знаешь, что я ничего к тебе не чувствую, и вряд ли смогу. Я люблю много лет одного человека, а сейчас у нас трудный период – с намеком на Ольку, она о ней знает - поэтому, кроме дружбы, ничего предложить не могу. Если тебя это устроит. Я с тобой сейчас, предельно, честна и надеюсь, что ты меня поймешь – закончила я пламенную речь, а она вцепилась в мое запястье и тянет на себя. Хммм…где то я уже это видела. А пока обдумывала свое дежавю, она говорит мне: - Иди ко мне – тоном не терпящим возражений. - Маш, ты не поняла – попыталась освободить свою руку из цепкой хватки. - Мне пофиг все, сейчас ты со мной и это главное, я не хочу больше думать, это больно – дернула меня так, что пришлось привстать, и я мгновенно оказалась на ее коленях. - Это же смешно, что ты делаешь? – спросила я, она меня уже не слушала, прижалась всем телом, обняла мою хрупкую фигуру, и дышит, куда то в шею, приятно щекоча дыханием кожу. - Пойми ты, я могу тобой воспользоваться, особого наслаждения мне это не принесет, а в качестве удовлетворения естественных потребностей, поступлю нечестно по отношению к тебе. - Да заткнись ты уже – зло прошипела мне на ухо Машка и завладела моими губами. Поцелуй сразу стал требовательный и жесткий. Она застонала тяжело дыша, а я ничего не могла почувствовать.       И кто кем воспользовался? А бутылка коньяку была почти пуста. Ужин весь съеден, а до чая так и не дошло. «Тамара, когда ж ты уже наведешь порядок в своих отношениях» - подумалось мне, а Машка уже встала и тянет меня в спальню. «Ну что ж, не все же вздыхать по идеальной Витальевне, она может тоже сейчас не одна, а ты тут терзаешь себя мыслями и надеждами. Между прочим, Витальевна традиционных устоев, и может посчитать близость, тогда в лифте, ошибкой и поминай как звали…Живем один раз, поэтому наслаждайся!» - отдалась в полную власть Машке.       Особого удовлетворения мне, это не принесло. Я положила ее спать в другую комнату. Сама же включила на компе «Идеальный конец», может сейчас посмотрю это кино и не усну...