Скорая помощь

      Наше рабоче-учебное сотрудничество с Ксюшей-сахарком подходило к завершению ее практики. Как обычно, утром, еду на смену и, подъезжая к первому нерегулируемому перекрестку, замечаю свою, спешащую в сторону скорой, студентку. Идти пешком до станции примерно минут двадцать быстрым шагом. Но я же великодушная, дай, думаю, подвезу. Тем более, на улице шел, по - настоящему осенний дождик. Она без зонта и в кроссовках – я же на машине – и в одну сторону. Городок наш маленький и провинциальный, поэтому оживленного движения не бывает и я, останавливаясь возле нее, опускаю стекло с пассажирсой стороны и лучезарно, так как способна улыбаться утром, говорю: - Поехали, все равно вместе работать будем - и самым широким жестом приглашаю ее сесть в машину. - Ой, как неудобно получается - засмущалась Ксюшка, но, сев на передне-пассажирское сидение сразу поблагодарила: -С-пасибо – как то по слогам, тихо произнесла она. - Ага, не за что – ответила я, и тронулась с места.       По ней было видно, что никогда еще наставники, такого ей не предлагали, и она просто засветилась радостью. Да, и помня свою студенческую практику, кроме указов и шпеньков, из хорошего- только пораньше домой отпускали, а так сугубо учебные отношения.       Чтобы развеять неловкость ее состояния – включила музыку погромче. Играло популярное радио, я задумалась и не заметила, как уже доехала до работы.       Как всегда, паркуюсь на стоянке перед зданием скорой, и мы вместе с Ксюшей-сахарком выходим из машины. Она что то веселое мне сказала,я засмеялась и…Па-рам! Прямо в нашу сторону идет Витальевна. Она не могла не видеть как мы обе вылезли из моей машины. И надо было Ксюше мне что то сказать, в тот самый момент, когда расстояние меж нами оказывалось не более двух метров.       С внимательностью по-жизни у меня беда, могу перед своим носом не увидеть человека, пока он меня не окликнет. Но одно дело знакомые люди и совершенно другое-Татьяна Витальевна.       Идет ко входу, смотрит на меня и лукаво- зло улыбается. Пересекшись с ней взглядом, я даже забыла про свою студентку. Да какую, нафиг, студентку! Я про все на свете забыла. Стою и смотрю, не прерывая зрительного контакта, который мне показался вечностью, хотя прошло каких то несколько секунд. О Боги! Даже ирония на ее лице смотрится потрясающе притягательно. А я как лягушка перед удавом. Попой чую, сожрет она меня сегодня. Хотя, честно говоря, мне приятны проявления ревности с ее стороны, это заводит.       Ничего не подозревавшая Ксюша-сахарок, не поняла нашего зрительного контакта, только хмыкнула, поздоровалась с Витальевной и неспеша поплелась за мной, когда я опомнилась.       Вызова, вызова. Всякие разные вызова.Но война войной, а обед по расписанию, и вот с боем выпросив, полчаса законного обеденного времени, я уселась поглощать пищу. Кто-то из коллег сегодня принес тортик и, уже начатый, он стоял в холодильнике.        Плотно поев, я принялась за торт. В основном, я равнодушна к сладкому, но видимо, физическая, эмоциональная и умственная нагрузки быстро сожгли калории и, нестерпимо, тянуло на сладость. В столовой я находилась одна, Ксюша куда-то отошла. Вальяжно рассевшись за столом перед работающим теликом, я чайной ложечкой, с наслаждением, вкушала тортик с вареной сгущенкой и безе.       Вихрем, в столовую, вбегает Витальевна, увидев меня улыбнулась. Странно, она обычно, ходит медленно и грациозно. А тут, как будто, гнался за ней кто.       Я так и застыла с открытым ртом и ложечкой, которую не успела поднести ко рту. - Вот ты где! Пошли со мной… - и так же стремительно стала уходить. «Чего за хрень? А дыма нет» - подумалось мне а сама, бросив все, вышла за ней. Интересно же, зачем. Идем по коридору, она заходит в амбулаторную комнату, я за ней. Что бы это могло быть, уже сгораю от любопытства, да и поведение на нее не похоже…       Зашли обе в амбулаторную, она закрывает за нами дверь на ключ, поворачивается ко и говорит, протягивая шприц: - Тамарк, прости что оторвала от обеда, сделай мне укол в мышцу – отворачивается спиной и приспускает рабочие брюки.       Смесь разочарования и желания накрыли меня. Руки затряслись, видя ее упругий голый зад. К лицу прилила краска. «Соберись тряпка, это тебе за то, что над Ксюшей издевалась! Теперь сама как студентка трясешься...» А руки тряслись вовсе не от волнения. - Чего хоть колим то? – естественно поинтересовалась я, хриплым голосом. - Сосудистые, а то что то голова стала болеть – запросто ответила она.       Дааа, наверно, совсем глупо выгляжу. Врач, а сделать внутримышечную инъекцию коллеге врачу – чуть сознание не теряю. Неимоверных душевных сил мне понадобилось, чтобы собраться. Но профессиональные навыки взяли свое и никаких проблем не возникло. Пока…       Извлекла иглу и приложив ватку, сказала ей: - Всё, одевайтесь… - зачем то дежурную фразу. Непонятно как, оказалась прижатой к столу. Под натиском ее тела пришлось присесть. Наши лица оказываются на расстоянии меньше пяти сантиметров, она смотрит мне в глаза своими ореховыми магнитами, а я опять заколдована и не могу пошевелиться в другом направлении, только навстречу. Облизнула пересохшие губы. В ее глазах горит огонь. Правую руку кладет мне на подбородок, взглядом скользит по губам и ее губы накрывают мои в, невероятной нежности, поцелуе.       Не выдерживаю, крышу мне сносит от близости такого желанного тела, я обнимаю ее за талию и притягиваю к себе. Из нежного поцелуй становится страстным и требовательным. Она прикусывает мне нижнюю губу, слегка оттягивая на себя. А у меня между ног разливается жаром.       Как сидела на столе, так обвила ногами ее бедра. Так мы и целовались пока хватало воздуха.       Она первая разорвала поцелуй, отстраняя меня за плечи. А мне это чуть не разбило сердце. В попытке отдышаться, Витальевна, уткнулась лбом, куда то, мне в ключицу и говорит севшим голосом: - Спасибо за помощь, но чтоб, больше не играла мне на нервах! – посмотрела серьезно в глаза, чмокнула в щеку. - Мне пора… - улыбнувшись, взлохматила мои волосы и вышла в коридор.       А я так и осталась в недоумении сидя на столе. Мда! Доступно объяснила. Теперь я уверена, что она ко мне неравнодушна. Дошло, как до жирафа, честное слово.