эй, эри.

Пока Вип топится в алкоголе и сексе, Арми тонет в своих слишком многочисленных эмоциях. Подозревать Випа глупо, он и сам это понимает. И без нотаций от Агасэ понимает, честно-честно. Однако постигнуть в полной мере сложившуюся ситуацию не в силах. Да и какое ему дело? Действительно. Уж кто-то, а он в беспокойстве за высокомерного выродка — последний в очереди. Его больше волнует, что, ведь и вправду, воевать больше не с кем. Вип из игры выбыл, а соревноваться с Агасэ… Арми задумчиво косится на паренька, что роется в его бардаке в поисках хоть одной чистой кружки. — Ну и как, нашёл свою вендетту? — спрашивает Арми, хоть и знает, что нет, не нашёл. Хотя бы потому, что чистых кружек в его доме отродясь не бывало. — Это просто невозможно. Я бы предложил тебе свою помощь в уборке, но это же бесполезно! Ты через день опять всё захламишь. — Конечно, — согласно кивает Арми. — Так что успокойся и давай просто посидим. Слова сопровождаются говорящим похлопыванием по месту рядом, и Агасэ сдаётся. — Я просто замёрз и хотел нормальный чай, но пока искал эту дурацкую кружку, запыхался, — звучит совершенно ненужное оправдание. — Замёрз говоришь? Дай сюда руки, — Арми тянется к тонким кистям, которые тут же прячут в толстовку. — Дай, говорю. — Зачем? — с искренним удивлением в голосе спрашивает Агасэ, а руки отводит только дальше. — Да чего же ты упёртый такой. Я просто их согрею. — Не надо, я уже согрелся. — Всё равно. Дай. Иначе придётся использовать силу, а я боюсь вывихнуть тебе руку. — Кто ещё из нас упёртый, — вздыхает Агасэ. Угроза действует, а тонкие руки оказываются у чужих губ, согреваемые теплым дыханием. — Выглядит, если честно, паршиво. И ужасно неловко. Просто кошмарно. Арми пожимает плечами, мол, «меня всё устраивает, а остальное — твои проблемы». Так проходит несколько минут, с каждой секундой которых Агасэ всё больше злится. Или смущается. В любом случае, заканчивается всё одергиванием и подзатыльником по красной башке. Арми морщится, но тут же расплывается в ехидной улыбке. — Да тут кое-кто краснеет, как девица на выданье, — за что получает второй подзатыльник посильнее. — Я так злюсь. — Оно и заметно. — Не беси. Так что ты думаешь обо всём этом? Арми хватает ума понять, что говорят не о весьма специфическом согревании рук, и тот лишь мотает головой. — Чёрт его разберёт. Может, свалил куда. — А номинации? — Занят и дал отказ. — Он не имеет права давать такие отказы. Это не мы решаем. — Значит, компания дала отказ. — Это глупо. — Значит, компания глупая. — Это даже не смешно. — Значит, у тебя нет чувства юмора. Агасэ в ответ лишь цокает, понимая, что вразумительного ответа он не дождётся. — Грустно всё это. Чтобы Эри и так… внезапно. И непонятно из-за чего. — А, может, его поймали на чём-нибудь ужасном? — вдруг загорается Арми. — Прикинь, если он кого-то кокнул? — Если бы он был на такое способен, ты бы сейчас такой бред не нёс, — усмехается Агасэ оскорбленному лицу напротив. — Да ты во мне, я смотрю, сомневаешься? — поднимает Арми голос, напуская на себя угрожающий вид, но Агасэ лишь звонко смеётся, да так заразительно, что маска трещит по швам, и спустя мгновение он лишь чему-то довольно улыбается, тепло смотря на паренька. В груди разливается такая нежность, светлая-светлая, что Арми диву даётся, откуда у него, такого злого и недружелюбного, столько света. А, может, не у него. Возможно, он лишь отражает чужой мягкий свет, которого в этом мальчишке с забавной зеленой прядью хоть отбавляй. — Хэй, пеликанчик. — Я же просил не называть меня так… — довозмутиться не дают. — Слушай, можно тебя поцеловать? Агасэ растерянно смотрит и на автомате качает головой. — З… зачем? — вырывается у него неуместный вопрос. — Лучше соглашайся, иначе мне придётся использовать силу, а я боюсь… её у меня сейчас нет совсем. И прежде чем Агасэ скажет ещё что-то растерянно-неуместное, его очень бережно и вполне невинно целуют в самый уголок губ. Агасэ не совсем понимает, что происходит, но если бы он сказал, что против всего этого — однозначно бы соврал.