этонемне

Салон «Лакшман» располагался в маленьком отдельно стоящем двухэтажном домике, который смотрелся довольно нелепо среди окружающих его высоток. Стоя перед непритязательным фасадом без каких бы то ни было опознавательных знаков, Паша ещё раз перепроверил адрес на визитке. Сильный холодный ветер прошёлся по загривку, забрался за воротник короткого пальто. Ещё не сошедший снег кучковался вдоль асфальтовой дорожки, кое-где проступала грязная тёмная земля. В воздухе пахло сыростью, и никаких признаков чарующей свежести весны не наблюдалось, хотя к середине апреля пора бы уже. Подняв воротник повыше, Паша прошагал по грязной дорожке к домику и обошёл его на предмет вывесок. Вывеска нашлась со стороны дворов — маленькая и не очень убедительная, но хотя бы он пришёл по адресу. Нажимая на кнопку звонка, Паша очень своевременно подумал, что, возможно, стоило бы заранее позвонить по телефону и спросить, работает ли сегодня Ольга. Он слабо представлял работу массажистов в спа-салонах, но наверное же они работают посменно? Вопреки ожиданиям, дверь не открылась, а вежливый и не очень разборчивый голос по коммутатору уточнил, чем он может помочь. — Я пришел к Ольге Ковак! — подвиснув на секунду, нашёлся Паша и на всякий случай поднял визитку к глазку камеры над домофоном. — Проходите, — после короткой паузы ответил вежливый голос, и дверь, запищав, открылась. «Что ж, по крайней мере, она сегодня на работе», — подумал Паша, поднимаясь по низеньким ступеням. Он очень слабо представлял план действий, как не представлял и что вообще привело его в этот пасмурный субботний день в Новогиреево. Где-то в глубине души Паша надеялся на чудо, что он приедет сюда и застанет своего загадочного спасителя прямо посреди сеанса массажа стоп, сразу выскажет все благодарности и с чистой совестью поедет домой. Ну, может, не сразу. Подождёт, пока он выйдет, и сразу выскажет. Пока что всё его маленькое и, наверно, выглядящее со стороны чрезвычайно глупым расследование вызывало у него какое-то безотчётное тревожное любопытство, словно у него наконец появилось мелкое, но собственное дело, не продиктованное ни волей родителей, ни указанием преподавателей, ни советами друзей. Тёмная обшарпанная лестница привела его на второй этаж в небольшую комнату, подсвеченную красными развешанными под потолком фонарями. На стенах висели какие-то бархатные свитки с иероглифами вперемешку с дипломами в рамках, подтверждающими высочайшую квалификацию тружеников заведения, на низеньком столике в углу дымились ароматические палочки, проход в следующие помещения был закрыт — естественно, бамбуковой занавеской. Паша ни разу не был в спа-салонах, но этот салон полностью соответствовал его представлениям. Из-за стойки, занимающей большую часть комнаты, на Пашу посмотрели два жёлтых густо подведённых глаза. Окинув его взглядом, обладательница глаз поднялась из-за стойки во всем своем великолепии, состоящем главным образом из чрезвычайно приятной белозубой улыбки и груди четвёртого размера. Паша искренне улыбнулся в ответ. У девушки явно была восточная кровь, что-то чарующе-арабское, но на бейджике числилось простое «Мария». — Вы по записи? — уточнило дивное создание, вытягивая откуда-то из-под стойки большой журнал. — Я... — растерявшись, Паша быстро оглянулся, а потом протянул Марии визитку лицевой стороной вперед. — Дело в том, что мой хороший друг посоветовал мне ваш салон и дал эту визитку. Сказал, чтобы я обязательно заглянул к Ольге, мол, нигде такого специалиста нет. Вот я и... надо было, наверное, заранее записаться, да? — Паша улыбнулся как можно более подкупающе, надеясь на ту странную силу, которая почему-то привлекала к нему противоположный пол. Однако Мария повела себя странно. Что-то в её лице неуловимо изменилось, улыбка из искренней стала дежурной и немного отстранённой. Пролистав журнал — как показалось Паше, чисто для вида, — она убрала его обратно под стойку, а потом изящной расписанной хной рукой в браслетах указала на низкую кушеточку, притулившуюся в углу: — Подождите, пожалуйста, у Ольги клиент. Сбитый с толку Паша снял с плеч рюкзак и послушно сел. Мария опустилась обратно за стойку и больше ни разу не подняла на Пашу глаз, даже как будто отвернулась, чтобы не видеть его. Паша загрустил. По крайней мере, подумал Паша, на стойке не было видно стопок визиток, значит, выдают их поштучно и лично в руки. По крайней мере, подумал Паша, тут не слышно никаких неоднозначных вдохов и вздохов, может быть это действительно просто спа-салон, не занимающийся по совместительству эротическими услугами? Ведь не каждый же салон этим грешит? Или в них очень хорошие звуконепроницаемые стены? Паша успел ещё много чего подумать, вплоть до того, что надо бы перестать валять дурака и просто пойти домой и заняться уроками, в понедельник будет большой тест по обществознанию, а у него ещё конь не валялся. Но что-то внутри упорно приказывало — жди. Ты уже приехал сюда к чёрту на рога, с тебя не убудет посидеть ещё немного. Если не получится, пойдёшь домой и забудешь всю эту историю, отдашь куртку Лёшке и будешь спокойно жить дальше. Женщина, заглянувшая сквозь бамбуковую шторку в комнатку минут двадцать спустя, не очень была похожа на умудрённого опытом мастера массажа и носителя древних переданных по наследству знаний. Ольгу Олеговну Ковак и женщиной-то назвать язык не поворачивался — девушка, максимум на пару лет старше Паши. Невысокая, худенькая, обаятельная, с ассиметричной причёской. Длинная тёмно-русая челка закрывала один глаз и половину лица, другой смотрел задорно и почему-то настороженно. — Вы ко мне? — уточнила она, вытирая руки жёлтым вафельным полотенцем. Паша поднялся и оказался на полторы головы выше Ольги. — Да, я... — не найдя, что сказать, он протянул визитку. — Вот. Ольга взяла визитку, перевернула ее, поковыряла ногтем символ в углу и подняла на Пашу карие глаза. Паша смутился. Что-то было не так. Что-то во всей этой ситуации было не так, но он понятия не имел, что именно. Всё это с самого начала было совершенно глупым предприятием. Ему не надо было здесь находиться. — Простите, если я невовремя... — забормотал Паша, потянувшись к рюкзаку, но тут Ольга улыбнулась и отступила, отодвигая рукой полосы бамбуковой занавески: — Проходите, пожалуйста, прямо и налево, там дверь открыта. Сполосните ноги, увидите там. Тупо кивнув, Паша пошел по низенькому красному коридорчику, наклоняясь, чтобы не задеть потолок головой. Освещения в коридорчике не было, только уютно мерцали приклеенные под потолком светодиоды. Больше всего Пашу занимала мысль о том, куда делся клиент, который был у Ольги, если мимо него он точно не проходил, и вдруг это всё-таки был его клиент? Кабинет Ольги, оформленный в оттенках охры, оказался на удивление просторным. Слева у стены стояла высокая, по пояс, кушетка, застеленная красным махровым полотенцем, вдоль других стен стояли пуфики, бамбуковые шкафчики и пара журнальных столиков с лотосами в маленьких круглых вазочках, а посередине комнаты ещё оставалось достаточно места. Паркет закрывал бежевый ковер. Окна были занавешаны, мягкий жёлтый свет расставленных по углам торшеров и едва уловимый запах лимонного масла создавал удивительно уютную атмосферу, благодаря которой напряжённый Пашка почти сразу расслабился и почувствовал себя чуть более уверенно. Ну и что, собственно, такого он делает? Пришёл поговорить с человеком, если за информацию понадобится вытерпеть сеанс массажа стоп — очень даже с удовольствием, с деньгами у него проблем нет. Заодно хоть узнает, что это такое и что можно сделать с ногами такого, что для этого надо быть мастером высшей квалификации. Стащив ботинки, возмутительно грязные среди всей этой уютной чистоты, Паша пристроил их на стойку и кое-как сунул в шкафчик пальто. Заглянув за ширму, он обнаружил встроенную в пол раковину с двумя углублениями и краном и тщательно вымыл ноги. Бежевый ковер оказался мягким, босые ноги утопали в ворсе, и Паша отстранённо признался сам себе, что здесь есть всё, чтобы настроить клиентов на максимально расслабленный и позитивный лад. Подойдя к кушетке, Паша сел на неё и улёгся на живот, подложив руки под голову, позволив ногам свисать вниз. — Вы первый раз, да? — раздалось за спиной. Приподнявшись на локте, Паша обернулся и увидел, как Ольга закрыла дверь на ключ. Забавно — он прошёл по коридору, преодолев по пути как минимум три бамбуковые занавески, и не заметил, что в кабинете была дверь. Наверное, это нормальная практика, запирать двери с клиентами?.. Ольга обаятельно улыбнулась, поправляя на талии ремешок. Рабочий костюм её состоял из светло-бежевых шёлковых штанов в пол и кофты до бедер, чем-то напоминающей восточные наряды. Когда Ольга отвернулась к одному из шкафчиков за маслом, Паша невольно залюбовался тонкой талией и изящной шеей, не скрытой короткой шапкой волос. Выбритый внизу затылок почему-то смотрелся очень трогательно и беззащитно. — Вообще-то да, — признался он запоздало, следя за Ольгой, подперев голову рукой. — Я так и поняла, — девушка тряхнула головой, убирая чёлку с глаз, и на секунду Паше померещилось что-то странное в быстро кинутом на него взгляде — холодном и остром, как лезвие скальпеля. Однако спросить, что он сделал не так, Паша не успел — на губах у Ольги опять появилась обаятельная улыбка, и наваждение прошло. — Повернитесь на спину, пожалуйста. — Простите, — слегка покраснев, Паша повернулся и уставился в потолок, сложив руки на груди. Растирая масло в руках, Ольга подошла к его ногам, так что теперь он мог видеть её, только приподняв голову или сильно скосив глаза. Взяв его левую ступню, она принялась осторожно разминать её теплыми пальцами. Стоило бы начать разговор, стоило бы сказать ей, из-за чего он здесь, но, видимо, «мастер высшей квалификации» всё же что-то значило. Едва она коснулась ног, на Пашу словно медленно стала накатывать большая тёплая волна. Распространяясь от ступней, волна поднималась по телу, поползла выше коленей, приятно кольнула пах, ласково наполнила теплом живот. Паша не помнил, когда закрыл глаза и полностью растворился в ощущениях. Он вспомнил пляж на Ла Гомера, куда они летали с родителями прошлым летом. Он словно вновь лежал на горячем тёмном песке под ласковыми утренними, ещё не безжалостно шпарящими лучами солнца. Сознание успокоилось, словно внутри него теперь был безбрежный и бесконечно спокойный океан. Паша перестал чувствовать своё тело, не контролировал дыхание. Он плыл на спине в абсолютной безмятежности, расслабившись, полностью отпустив свою душу в вольный полет. Он нежился в каком-то смутно знакомом, но давно забытом ощущении надёжности и покоя. Все мысли стерлись, оставив ему блаженную пустоту. — ...так кто вам меня посоветовал? — услышал Паша как сквозь туман, и ему пришлось открыть глаза и тряхнуть головой, избавляясь от внезапной сонливости, чтобы осознать заданный вопрос. Вопрос он осознал, но с ответом на него возникли трудности. — Эм... — Паша почувствовал, что у него возникли проблемы даже с речевым аппаратом, и удивленно пошевелил непослушными губами. Мысли в голове казались тяжёлыми и неповоротливыми, ворочались большими каменными глыбами. Запоздало он сообразил, что голос раздался совсем из другого угла комнаты и медленно повернул ставшую вдруг неподъёмной голову. Ольга отложила телефон и посмотрела на него уже без улыбки. Немного отрезвлённый её холодным взглядом, Паша попытался собраться с силами. — Вообще, если честно, меня к вам не направили, — начал он, подняв руку и потирая лоб. — Дурацкая, честно говоря, история получилась. Я... не знаю даже, зачем я пришёл, просто решил попытать счастья. Ч-чёрт, как вы... как вы это делаете? Я как будто заново родился. Ольга возникла в поле зрения, смотря на него сверху вниз. Блаженство и желание откровенничать постепенно осыпались с Паши, по одному начинали ощущаться конечности тела. — На стопах находятся точки, связанные практически со всем телом. Настоящий мастер может вызвать желаемый эффект одним только правильным массажем стоп. Я... — она осеклась на полуслове, повернувшись на завибрировавший в углу телефон. Паша проследил взглядом за тем, как она взяла трубку, коротко и жёстко кинула в телефон «Я уже поняла, не истери», тут же отключилась, вновь повернулась к нему и продолжила как ни в чём не бывало прежним голосом: — ...я таковым являюсь. А теперь, пожалуйста, сядьте и объясните, кто вы такой и какое «счастье», — девушка криво усмехнулась, — вы решили тут попытать? Паша кое-как приподнялся, пытаясь вернуть тонус расслабленным мышцам. В голосе Ольги появились какие-то новые интонации, словно Паша в чём-то обманул ее, чем непростительно обидел. Теперь, стоя напротив него со скрещенными на груди руками, смотря исподлобья без улыбки, она показалась ему старше, значительно серьёзнее простой девочки-массажистки и... опаснее, что ли? Прислонившись спиной к стене, свесив ноги с кушетки, Паша приказал себе выбросить из головы странные аморфные ассоциации и взять себя в руки. — Всё дело в этом мужчине, — начал он и осекся, представив, как это выглядит со стороны. Оля выгнула точёную бровь, и Паша, вздохнув, начал с самого начала. Выражение олиного лица по мере Пашиного рассказа неуловимо менялось. Пройдя стадии отстранённо-флегматичного, недоверчиво-скептического, насмешливо-ехидного, выражение стало каким-то загадочно-лиричным, что в какой-то мере вселило в Пашу надежду, что она хотя бы понимает, о ком он говорит. — ...поэтому я наугад пришёл к вам, — закончил Паша, болтая босыми ногами. — Я обязан этому человеку жизнью и хотел бы сказать ему спасибо, поэтому, если вы вдруг поняли, о ком идет речь — я был бы очень благодарен вам, если бы вы... помогли мне. Он замолчал, ожидая реакции Ольги. Ольга ещё какое-то время смотрела на него заинтересованным взглядом, потом вдруг опустила голову и отвернулась. Паше показалось, что в последний момент её тонкие губы растянулись в улыбке. Это обнадежило его ещё больше. — Вы знаете его? Не поворачиваясь, Ольга дотянулась до телефона, сунула его в карман и, выдохнув, повернулась к Паше уже с совершенно дежурной улыбкой: — Ваша история, молодой человек, очень трогательна, но, к сожалению, я не знаю, о ком вы говорите. Я бы очень хотела вам помочь, но поймите меня правильно, моя визитка могла через третьи или четвёртые руки оказаться у кого угодно. Вот теперь она, например, оказалась у вас. — Неужели никого похожего? — разочарованно уточнил Паша. — У меня множество клиентов, а ваше описание весьма расплывчато, я сходу могу вам назвать как минимум семерых похожих, и это только за последний месяц. Паша пополз с кушетки: — Давайте я вам куртку покажу, может быть, вы вспомните его? — Вы её с собой, что ли, таскаете? — Ольга посмотрела на него озадаченно, и Паше стало очень неловко. — Я только сюда взял, думал, может, вы узнаете... — пробормотал он, открывая скинутый в угол рюкзак. Ольга взяла у него извлеченную на свет куртку и встряхнула её, расправляя. Паша внимательно следил за её выражением лица, однако теперь оно было совершенно нечитаемым. Повертев куртку в руках, она так же спокойно отдала ему обратно и виновато покачала головой: — Похоже, вы недооцениваете популярность кожаных курток. Мне легче сказать, кто сейчас ходит не в них. Паша на автомате свернул куртку и осторожно запихал её в рюкзак. Задумавшись, он зачем-то залез обратно на кушетку. Что-то здравое внутри настоятельно подсказывало, что вот он — момент, когда надо просто успокоиться и уйти, оставив эту глупую и бессмысленную затею. Вдохнув, Паша собрался извиниться, попрощаться и свалить. — Назовите, — с удивлением услышал Паша собственный голос. Ольга удивленно моргнула: — В смысле?.. Перед пашиным внутренним взором почему-то предстал Лёшка, выразительно крутящий пальцем у виска. — В смысле, вы до этого сказали, что можете назвать семерых похожих клиентов, — торопливо пояснил Паша, отмахиваясь от Лёшки, — если это не противоречит правилам вашего салона, если есть такая возможность, скажите мне, кто из них подходит под моё описание? Может быть, я смог бы найти его среди них. Я не стану никого беспокоить, ни в коем случае, я поискал бы их в сети, посмотрел бы фотки. Ольга склонила голову набок, смотря на него внимательным взглядом из-под приподнятых бровей. — Вы отдаете себе отчет, что даже если я вопреки профессиональной этике выдам вам какие-то фамилии и имена, вы можете потратить кучу времени на розыски, и ни один из этих людей не только не окажется вашим спасителем, но ещё и не вспомнит, кому раздавал визитки? — Отдаю, — кисло признал Паша, пространно размышляя, что с ним в самом деле не так. — Я готов потратить небольшую часть моей спасённой им жизни на поиски. — И вас не смущает, что, судя по вашему же рассказу, этот человек не очень желает быть найденным? Внутренний Лёшка активно закивал, тыча в Ольгу пальцами. Паша пожал плечами: — Возможно. Но, от кого бы он ни скрывался, я в любом случае не представляю для него угрозы. Я всего лишь хочу сказать спасибо. Ольга помолчала ещё немного, покачиваясь с носка на пятку, а потом вдруг шагнула к Павлу и цепко взяла его за правое запястье. Паша растерялся. Тёплые пальцы крепко держали за руку, пока она внимательно смотрела ему в глаза, так что он даже дышать перестал. В голове бестолково засуетились мысли в попытке понять происходящее. Это что-то... романтическое? Тантрическое? Она гипнотизирует его? Подавляет волю?.. Сглотнув, Паша машинально поджал ноги, чтобы не выглядело так, словно он специально касается подошедшей совсем близко девушки. — Что ж, по крайней мере, вы не врёте, — заключила Ольга, отпуская его и отходя от кушетки, и Паша невольно потер запястье другой рукой. О чём думала Ольга, меряя шагами комнатку из угла в угол, Паша не знал. Сам он пространно размышлял о том, как много есть ещё на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам. Не то чтобы он уже не сомневался, что только что отправивший его в астрал человек способен по одному только пульсу работать детектором лжи, но, пожалуй, он уже спокойно мог в это поверить. — Вам действительно так хочется с ним связаться? — спросила Ольга, остановившись посередине комнаты. Внутри Паши что-то сжалось, словно он читал захватывающий детектив и вплотную подошёл к разгадке лихо закрученного сюжета. Посмотрев девушке в глаза, он медленно кивнул. Помолчав ещё немного, Ольга покачала головой и потянула из кармана телефон. — Возможно, я пожалею об этом. Паша бездумно шагал вперёд по грязным апрельским улицам, вдыхая полной грудью сырой воздух. Телефон грел карман, и Паша не очень понимал, почему тот факт, что его поиски завершились успехом, так его радовал. Возможно, дело было в достижении цели. Всегда приятно, когда что-то получается, и даже уже не так важна суть, сколько осознание, что ты довёл дело до конца. Осознав, что улыбается, Паша смутился и убрал улыбку с лица, представив, как нелепо это смотрится со стороны. Потом Паша задался вопросом, а что тут, собственно, такого, и заулыбался еще шире. Заметив справа темно-серый массив голых деревьев, Паша свернул на ведущую к нему улицу и уже через пару минут оказался в каком-то парке. Парк на вид был довольно уныл, как и спешащие через него люди и пара-тройка неопрятных пристроившихся на лавочках алкоголиков, но Паше в его приподнятом настроении показалось, что и парк очень даже ничего. Дойдя до пересечения выложенных брусчаткой тропинок, Паша уселся на свободную скамейку и, вытянув ноги, посмотрел в низкое серое небо. Признаться, небо тоже было порядком унылое и явно не заслуживало такого пристального внимания серо-зелёных глаз. Глаза внимательно изучили кружащую в воздухе чайку, полумёртвые верхушки деревьев, скучающего продавца у тележки с жареными орехами дальше по аллее. На продавце была нелепая жёлтая кепка, совсем не по погоде, торчащие из-под кепки розовые уши было видно даже отсюда. Спустя пять минут продрогший без активных телодвижений Паша всё-таки задался вопросом, чего он ждет. Спустя ещё пять минут Паша мысленно дал себе подзатыльник и, достав телефон, набрал задиктованный номер. Трубку взяли после второго же гудка: — Слушаю. Паша заранее даже опустил голову и прикрыл глаза, весь превратившись в слух, но это оказалось лишним — голос был запоминающимся. Это однозначно был тот же самый человек, который крикнул ему «Не дёргайся» тогда, в подворотне. Чуть хрипловатый, резкий голос, почему-то даже на расстоянии и по одном слову кажущийся тёплым. Выдохнув, Паша открыл глаза. — Здрвствйте... — кашлянув, он повторил уже внятнее: — Здравствуйте, извините, что звоню вам. Вы меня не знаете, но... В общем, вы спасли меня тогда в подворотне, помните? Около месяца назад, вечером, на меня напали, а вы мимо шли и помогли... побили их. И потом ещё в скорой со мной ехали, — зачем-то уточнил Паша, как будто таких историй у загадочного собеседника могло набраться штук пять за неделю. — Откуда у тебя... — прозвучало в трубке после некоторого молчания, но человек на том конце провода замолчал, так что вопрос повис в воздухе. — А. Ясно. Что именно ему было ясно, Паша не понял, однако за этим ничего не последовало, поэтому он опять заговорил, теребя в руке ремень рюкзака: — У меня не было возможности вас поблагодарить за спасённую жизнь. Спасибо. Если бы не вы, я бы, может, калекой остался, а так всего пару недель в больнице провалялся. Тишина. В голове у Паши всплыл какой-то абзац из учебника по психологии, в котором говорилось, что паузы в переговорах нарушает более слабый собеседник. Это он и продолжал делать, пытаясь структурировать скачущие в голове мысли: — Извините, если вы не хотели, чтобы вас нашли. Мне ничего не нужно, я ни с кем не связан, честно. — Внутренний Лешка закрылся в тотальный фейспалм и тихо качал головой. Молчание в трубке напрягало и терзало Пашу сомнениями. Может, всё-таки ошибся, и человек даже примерно не понимает, о чём ему говорят? Или действительно пытается всеми силами скрыться от людей и будет делать вид, что первый раз слышит? — Алло? — рискнул подать голос Паша. — Почему ты вообще уверен, что это был я? — спросил человек абсолютно без выражения. — Я узнал ваш голос, — честно ответил Паша. — Вы тогда окликнули меня в подворотне, я запомнил. — Голос запомнил, значит, — пробормотали на той стороне, и Паша почему-то почувствовал укол вины. Дурацкий какой-то разговор. Наверное, действительно очень глупо смотрится со стороны его маленький крестовый поход по поиску спасителя, даже с точки зрения спасителя. «Если это он вообще». — ...послушай, пацан, я искренне рад, что с тобой всё в порядке, — наконец ответили в трубке после очередной паузы. Голос непонятным образом стал одновременно теплее и отстранённее. Паша бесшумно выдохнул. Внутри него что-то отпустило, словно растянулась сведенная пружина, и Паша только щас понял, как был напряжен последнюю минуту. Расслабившись, он откинулся на спинку скамейки. — Только, если честно, не понимаю, зачем ты потратил столько сил на поиски. Тебе заняться больше нечем? Моргнув, Паша замер. — ...хотел сказать спасибо. — Сказал. Принимается. Что-то ещё? Действительно, Паша. Что-то ещё? — Хотел узнать, всё ли с вами в порядке, — Паша потер лоб. — Вы ехали со мной в скорой, я подумал, вам тоже досталось, но до больницы вас не довезли... — И это выяснил? — хмыкнули на той стороне. — Живее всех живых. Всё? Всё, Паша? Всё, по всему выходило, что всё. Найти — нашел. Спасибо сказал. Долги закрыл. Почему тогда тебе так не хочется класть трубку? — У меня ваша куртка, — тихо сказал Паша. — Это я уже понял, — усмехнулся собеседник. — Вернуть хочешь? Оставь себе, на память. Всё, Паша, всё. — Простите, — почему-то ещё раз сказал Паша. — Бывай, пацан. И слушай, ещё одно, — добавил тёплый голос, и Паша встрепенулся. — И если будешь приставать к массажистке с расспросами, хоть слово ей скажешь — сильно пожалеешь. Не советую. Собеседник отключился. Паша посмотрел на экран телефона. Потом перевёл взгляд вниз и отметил, что за время разговора умудрился окончательно измочалить торчащие из ремня рюкзака нитки. Всё, Паша. Сунув телефон в карман, он поднялся со скамейки, накинул рюкзак на плечи и пошёл по тропинке прочь из парка, пытаясь не обращать внимание на странную возникшую внутри пустоту. — Алло. — Оля, какого хера? — Не благодари. — Какого. Хера. Оля. — Ну что? — Что?!.. Мать твою, у меня слов не хватает. Где, откуда, как ты из фразы «прогони его к чертям оттуда» ты поняла, что ему надо давать мой телефон?! — Не ори, пожалуйста. — Оля. Я сейчас приеду и лично тебя придушу, тихо и не издав ни звука. — Ну подумаешь, дала телефон мальчику. Ты так реагируешь, как будто я его на явочную квартиру лично привела. — Ты реально не сечёшь? Этот телефон... — Секу, Серёжа, очень хорошо секу — и всё, что ты можешь мне сказать про телефон для личной связи, и про то, что тебя могут искать все спецслужбы мира, отлично секу. Только дуру-то из меня совсем не делай. Ты думаешь, я каждому твой телефон раздаю? Позвоните, кстати, моему дружку, ему скучно и не с кем поговорить, он очень обрадуется. Пацан правду говорил, уж враньё или подставу я всегда чую. Ты его глаза тут не видел, щенок натуральный, разве что не скулил. — Блядь, Оля. — Ты тоже молодец, знаешь ли, протерять визитку с меткой. Скажи спасибо, что я никому об этом не скажу. — Она у тебя? — Да. — Сожги. — Уже. — И с чего ты вообще взяла, что мне есть до него дело? — Сначала кинулся за него на вооруженных гопарей, потом — я ушам своим не поверила — позволил затащить себя с ним в скорую, потом начал мне названивать и орать в трубку, как только я отправила фотку заказа?.. — Он по ошибке пришёл к тебе с меткой, не самая типичная ситуация, знаешь ли. — Для отмены достаточно было одного короткого сообщения, и ты это знаешь. Знаешь, что я никогда не довожу до конца, не получив подтверждения. Одно слово, Серёж, одно слово — «Нет». Прочитать тебе, что ты прислал мне? Подожди, я сейчас открою переписку. — Не надо. — Я от тебя стольких слов и восклицательных знаков в жизни не видела. — Всё, завязывай. Психанул, да. Но телефон? — Не сходи с ума, ты всегда можешь его послать, если он наберется смелости позвонить. — Уже послал. — Зря. — ОЛЯ. — Ну что Оля, что Оля? В кои-то веки кто-то заинтересовался твоей сычующей личностью, пацан сам сюда приехал, готов был копать среди всех клиентов салона, только чтобы тебя найти. Честный, упорный, красивый. А как его развезло с первых же минут — любо-дорого посмотреть, как будто на хорошо настроенном инструменте играла, чувственный и... — Иди ты знаешь куда? — Ты мог сказать ему, что он ошибся и ты никого не спасал. — Он узнал голос. — Ты с ним душеспасительные беседы там в машине вел, что ли? И ещё говорит мне о конспирации. — Одёрнул в подворотне, один раз. — ...Серёж. — Молчи уже. — Он что, запомнил твой голос в полубессознательном состоянии с одного слова? — Оль, ты хотя бы понимаешь, что ему и восемнадцати нет? — Ага, то есть мысль всё-таки тебе не чужая? — Даже слушать тебя больше не хочу, всё. Если пацан снова на тебя выйдет, попробуй только ему что-нибудь ещё слить, я серьёзно говорю, я за последствия для тебя и всей вашей конторы не отвечаю. — Усвоила. То есть ты хочешь сказать, что он может выйти на меня даже после того, как ты его послал? — С него станется... — Что, прости? — Ничего, отбой.