этонемне

Сергей вытащил последнюю сигарету, сердито смял пустую пачку и кинул её в пепельницу на столике. Зажигалка не желала работать, выдавая осечку за осечкой. Психанув, Сергей чуть было не зашвырнул её куда подальше, но взял себя в руки и с пятого раза всё же смог прикурить. «Лиса», кто бы она ни была, опаздывала уже на полчаса. Встреча была назначена у входа в химкинский парк имени Толстого, и из-за этого Костенко сразу рисовались какие-то британские шпионы времен Холодной войны, прогуливающиеся в пальто с высокими воротниками и кидающие хлеб пузатым уткам. По факту он понимал, что, скорее всего, его при входе сунут головой вперёд в какой-нибудь навороченный джип и повезут с почётным конвоем на разговор. «Если не застрелят сразу», — добавлял настроенный позитивно внутренний голос, но Костенко рассуждал, что во-первых, с таким уровнем доступа к его делам у них давно был шанс его застрелить, а во-вторых, если бы всё дело было в его истреблении, они бы не тратили столько сил и ресурсов на то, чтобы истребить мелких сошек вокруг него. Нет, с ним хотели именно поговорить. А вот потом, когда он не согласится ни на одно из выставленных условий, можно уже будет его и убивать. Ради интереса Сергей действительно пришёл один, как и было оговорено. Он не выставлял никаких условий другой стороне — не столько потому, что был не в самом выгодном положении, сколько потому, что ему было всё равно. Он не боялся возможных сил и угроз, не боялся последствий. Было бы жаль напороться сейчас, когда до цели было уже относительно близко, но, когда он стоял на переходе и слушал ласковый голос в телефонной трубке, назначающий ему время и место, он понял, что пойдёт, пойдёт один, и будь что будет. Впрочем, торчать на виду при входе в парк он не стал, заняв вместо этого стратегическую позицию в кафе напротив, чтобы увидеть подъезжающие силы. Силы никак не подъезжали. Возможно, они ждали его появления, но Сергей достаточно хорошо умел сканировать местность, чтобы понять — ни одной подозрительной машины поблизости, ни одного праздно шатающегося наблюдателя. На улице вечерело, спал дневной жар, оставив жителям теплый асфальт и нагретые стены жилых домов. В парк валили освободившиеся после работы люди, бегали радостные дети, выпрашивая шарики, мороженое и всё прочее, что было любезно выставлено на лотках вдоль парковой аллеи. Костенко пытался следить за всеми и не терять концентрацию, но внимание упорно сбоило, отвлекаясь на Пашу. Сергей мысленно клял себя последними словами за то, что в тот день поехал к нему на тренировку. Зачем? На что ты надеялся, не смыв даже кровь с ладоней, вваливаться к этому мальчишке, которого зачем-то приучил смотреть тебе в рот? Зачем был весь этот цирк с захватами и болевыми? Он слабо помнил, что делал, словно управление телом и разумом перехватили какие-то инстинкты, подстроив его поведение под себя. Он помнил, как обострённо ощущал всё вокруг, как видел всё до мельчайших деталей, реагировал — быстрее, двигался — молниеноснее, слышал Пашино сбитое дыхание, чувствовал его учащённый пульс. Наверное, так чувствуют себя вышедшие на охоту хищники, акулы, почуявшие кровь. Сергей представил, каким диким он, должно быть, выглядел, и мысленно чертыхнулся. Конечно, напугал парня своим неадекватным поведением. Было бы странно, если бы он не свалил. Так долго выстраивать эти странные завязавшиеся отношения, чтобы парень доверял тебе — и так глупо подставиться, поддаться эмоциям и внутренней агрессии, приказывающей напасть, поймать, подмять... Он всё еще чувствовал его запах. Ощущал под пальцами тепло мелко дрожащего тела. Молодой. Гибкий. Сергей затянулся с силой, заполняя лёгкие горьким дымом, пытаясь выкурить из себя все тяжёлые, окрашенные пурпурно-алым мысли, от которых терялась концентрация. Надо было, конечно, написать Паше или даже позвонить, поговорить спокойно и по-взрослому, извиниться за свое поведение. Предложить мир, позвать на тренировку, что-нибудь спокойное и на дистанции, может, поработать на лапах. Надо было бы, конечно. Он напишет или позвонит. Попозже. Допив пиво, Сергей посмотрел на часы и решил было уже, что зря приперся к чёрту на куличики и что никто его не собирался здесь встречать, когда рядом раздался знакомый женский голос: — У вас свободно? Не меняя позы, Сергей повернул налево голову и посмотрел на женщину, севшую за столик без его разрешения. Аккуратная, ухоженная, стильная. Не старше тридцати пяти. Дорогой ретро-костюм из пиджака и юбки, белый в черный горох, гораздо менее незаметный, чем можно было ожидать. Да и в целом незаметной её нельзя было назвать — огненные убранные изящной заколкой кудри, рыжие брови и ресницы, россыпь веснушек на носу. Он перевёл взгляд на руки, ожидая увидеть на них чёрные перчатки и, возможно, мундштук. Тонкие пальцы, два изящных и дорогих кольца с бриллиантами, кисти и запястья тоже усыпаны веснушками. Действительно «лиса». — Ну всё, хватит, — женщина подняла руки. — Вам меня рассматривать гораздо дольше, чем мне вас, ничего интересного вы из себя не представляете. Приятно познакомиться, капитан, можете звать меня Александра. — Вы бы ещё прикурить попросили, — Костенко отвернулся. — Знаю, банально получилось, но надо же было как-то к вам подкатить. Сергей подумал, что она выглядит слишком картинно, слишком не к месту в этой дешёвой забегаловке. Для подсадной утки слишком грубо сработано, она вызывает подозрения одним своим видом. «Цирк какой-то...» — внутренний голос был озабочен. Он почувствовал себя так, как будто где-то рядом стояли софиты и камеры и не попадающие в кадр ассистенты, а он не в курсе. — Ничего, что я не там? — Костенко махнул сигаретой в сторону входа в парк имени Льва Николаевича. — Да я вообще-то тут и планировала с вами встретиться. Знала, что вы здесь засядете, больше негде. Усмехнувшись, Сергей обернулся в поисках охраны и таковой не обнаружил. Однако куда больше его удивило, что кафе, в котором ещё пять минут назад точно были посетители и то и дело тявкала какая-то мелкая псина в районе кухни, опустело. На столиках остались кружки, стаканы и тарелки с недоеденной шаурмой, а вокруг, кроме их двоих, не было ни души. «Однако», — подумал Сергей и посмотрел на незнакомку уже другими глазами. — На кого вы работаете? Александра сделала страшные глаза: — Знаете, я могла бы послать к вам на встречу какого-нибудь из своих парней побрутальнее и выдать его за большого босса, но мне интереснее было встретиться с вами лично. Не хочу вас разочаровывать, но я ни на кого не работаю. Наоборот, все работают на меня. Костенко осознал, что разговаривать ему всё же придется именно с ней, и со вздохом повернулся к ней всем корпусом, устраивая руки на липкой пластиковой столешнице. — Ну раз ты такая самостоятельная, тогда к делу. Вопроса у меня два — как и зачем? — Принесите мне кофе. Сергей удивлённо моргнул. — Какого... — Не волнуйтесь, не вы, — мило улыбнулась Александра. — Вы мой гость, что же я буду вас гонять. Найдется кому и без вас сделать. «Актриска» — понял Костенко. Больше всего она похожа на дешёвую нанятую актриску, переодетую в дорогие одежды, чтобы отвлечь его внимание от чего-то главного. От чего? — Вы задаёте очень простые вопросы, капитан, на них довольно легко ответить, тем более что мне уже нет смысла от вас ничего скрывать. Но со второго начать, наверное, будет удобнее. Дело в том, что я — владелец строительной компании, о которой вы наверняка пока не слышали, но очень скоро услышали бы. Более того, скоро о ней услышат все, а вы лишь можете сократить мне эту дорогу, если нам удастся договориться. Предвосхищая ваш вопрос, скажу сразу — у нас всё абсолютно легально. Более того, настолько легально, что мы никогда не начинаем строительство без официального разрешения, не хочу утомлять вас подробностями. Скажу лишь, что на определённом этапе своей деятельности я столкнулась с некоторыми трудностями в получении таковых, и это, как вы сами понимаете, меня не устраивало. Я, как человек практичный, внимательно исследовала вопрос и вышла на всех ключевых людей, принимающих решение о разрешении и согласовании строительства, но они почему-то не горели желанием пересмотреть свое решение. — Видимо, не хотели потом разбираться с последствиями в виде рухнувших под своим весом домов, сложившихся перегородок и погребённых заживо людей, — пробормотал Сергей, туша сигарету в пепельнице. — Возможно, — по веснушчатому лицу расползалась улыбка. — И очень зря, поскольку соотношение потенциальной выгоды и крошечной вероятности, что дом обрушится, были в их пользу. Она умолкла, когда со стороны кухни появился и направился к ним высокий широкоплечий одетый в джинсы и чёрную рубашку человек. Только когда он подошёл ближе, Сергей распознал в человеке выбритую почти под ноль девушку. Девушка зыркнула на него недоброжелательным взглядом, поставила на стол перед Александрой стаканчик с кофе и молча пошла обратно. Несмотря на свободный покрой рубашки, Сергей просёк и бицепсы, и развитую мускулатуру спины. Конвой у Александры тоже был какой-то кинематографичный и декоративный. — Спасибо, — крикнула ей в спину Александра, помешивая ложечкой пену. Стаканчик был из кофейни по другую сторону железнодорожных путей, Сергей проезжал мимо, когда искал парк. Что-то подсказывало ему, что это был лучший кофе в округе. — Семиэтажка, которая семнадцатого апреля рухнула — не твоя, случайно, работа? Александра поскучнела. Сергей просто ляпнул наугад, вспомнив недавний сюжет по новостям, но, похоже, попал в точку. — Официально он не имеет к моей компании никакого отношения. — Ага, никакого. Усвоил. Ну, в общем и целом мне всё ясно — дешёвые материалы, нелегальная рабочая сила, чарующие барыши за стройку в прибыльном месте и попытка добыть сертификаты, потому что с некоторых пор незаконные разрешения перестали котироваться у власть имущих. Непонятно мне пока только одно — зачем тебе я? — Вопрос хороший, — Александра глотнула кофе и слизнула пенку с верхней губы, на стаканчике остался красный отпечаток помады. — Когда я поняла бессмысленность индивидуальных бесед, потому что личная карьера и хороший счёт для большинства шишек в строительной сфере были почему-то важнее легких предлагаемых на блюдечке с голубой каемочкой денег, я пошла по другому пути. И что же я обнаружила? — Ты в театральном не училась? — невежливо перебил её Сергей, сощурившись. — Что довольно многие из них так или иначе пересекаются по своим легальным и полулегальным делам с вами, капитан Костенко, — как ни в чём не бывало продолжила Александра. — Удивительно, да? Вы, как паук, умудрились зацепить своей паутиной многих из тех, кто оказался в моем списке. Главным образом своим оружием, конечно, но есть и те, кто контактировал с вами по другим вопросам. Комитеты по строительству, Роспотребнадзор, Госстройнадзор, даже в ФСБ и МВД засветились, товарищ Костенко. Сергей молчал и смотрел на нее, не мигая. Уровень опасности в его сознании сменился на красный, внутри мигала и надрывалась сирена, сообщающая, что что-то пошло очень, очень не так. Оказывается, она подобралась к нему ещё ближе, чем он думал. Конечно, ей не составило труда вывести из строя нескольких из его пешек, если она владела такой информацией. Как ей на его ФСБшника-то выйти удалось?.. — В целом, очень удобно получилось, не находите? Такой мощный, — Александра окинула взглядом его плечи, — рычаг воздействия. Не на всех, конечно. Но на многих. Сергей начинал понимать, но продолжал молчать. Пожалел, что докурил последнюю сигарету, сейчас бы не помешало. — Тогда я поняла, что мне надо перехватить ваш бизнес. — А сразу договориться не подумала? Я довольно контактный, — Сергей улыбнулся как можно обаятельнее. — Я не работаю в команде, — резко ответила Александра, стукнув пластиковым стаканчиком об стол, кофе опасно плеснулся к краю. — Been there, done that. Пробовала, заключала сделки, договора, играла в эту взаимовыручку и взаимопомощь, и неизменно оставалась в дураках. Нет уж, с волками жить — по-волчьи выть, с вами можно разговаривать только на языке угроз и насилия. — И ты вышла на Диму? — На него первым делом. Это было куда проще, чем вы думаете. Вы, мужчины, редко ждете угрозы от баб, особенно симпатичных, верно? — Дима знал больше всех, но и он был допущен от силы к одной пятой всех дел и контактов. — Я поняла это при первой же беседе с ним, — кивнула Александра, накручивая рыжий локон на палец. — Кое в чём он определенно мог мне помочь, но главным оставались вы. Мне нужно было то, что хранилось только здесь, — она указала пальцем с прядью на его голову. — Но Дмитрий сразу предупредил меня, что вы не пойдете на компромисс. Что вы откажетесь сливать мне информацию, сдавать своих партнеров, что вы, как он сказал, «не из этих». Знаете, я ему как-то сразу поверила. Убить вас было бы проще простого. О, вы даже не представляете, как легко вас убить... Но, как вы сами понимаете, смысла в этом мне не было никакого. Тогда я предложила ему альтернативный план — планомерно, поэтапно выбивать у вас почву под ногами. В итоге вы остались бы ни с чем, и мне надо было бы только возникнуть как раз в тот момент, когда вы сами искали бы, чьей защитой и поддержкой заручиться, чтобы не пойти ко дну окончательно. Как вы видите, сил и ресурсов мне для этого хватило, с таким источником информации, как ваш зайчик, это не составило никакого труда. Правда, план немного сбился, когда он подставился — уверена, как-то нелепо и совершенно по-глупому, верно? Однако же вы всё-таки сидите со мной и слушаете меня, так что назову это успехом. Сергей молча смотрел перед собой, переваривая услышанное. Многое стало понятным. О многом она, естественно, умолчала. Ситуация была неприятной, но довольно понятной. Вопрос был только в том, что ему делать дальше. — И теперь ты, надо понимать, хочешь развести меня на шантаж. А потом что, выбросить, чтобы я не нарушал твоего гордого одиночества? — Это был изначальный план, — спокойно кивнула Александра. — Но потом, как вы можете понять, изменился. Сергей кинул на неё быстрый взгляд, но уточнять не стал. — Теперь я и сама рада, что отошла от изначального плана, потому что — внимание, я наконец подхожу к сути — хочу предложить вам сотрудничество. Полноценное сотрудничество на очень выгодных условиях. Да, всё было довольно предсказуемо и скучно. Сергей поборол зевоту, все сигнализации и сирены внутри отключились, уровень тревоги выровнился до приемлемого. — Ты же не работаешь в команде. — Всё когда-то случается первый раз, — пожала острыми плечами Александра. — И потом, насколько я успела понять, если кому и доверять в криминальном мире — то вам. — Говорит человек, который требует от меня сдать свои контакты, — усмехнулся Костенко. — Я буду сливать тебе своих ферзей, ты — получать разрешения на свои карточные домики. Что-то не вижу здесь взаимовыгоды. — А как же проценты от прибыльного строительства и расширение клиентуры? — Александра с улыбкой наклонила голову к плечу. — А-а, то есть ты ещё и новых своих мне подкатывать будешь? — Сергей откинулся на спинку стула, смотря на смелую женщину с демонстративным восхищением. — Ловко. В целом, признаю, неплохо придумано — сначала лишить меня опоры, а потом протянуть руку помощи. Я небось и знать бы не знал, что это ты всё провернула, верно? Хитро. Только вот что, — Сергей полез в карман за портмоне. — Дима тебе правду сказал, я на это не пойду, и зря ты в целом всё это проворачивала. Даже если бы у тебя всё до конца получилось — не пошёл бы. Так что спасибо за разговор, не могу сказать, что было очень приятно. Он кинул деньги на стол и встал, не очень, впрочем, рассчитывая, что его так просто отпустят. — Сядьте, капитан Костенко, — властно одернула его Александра. С грохотом отодвинув стул, она поднялась и оказалась на полголовы выше Сергея. — Я ещё не договорила с вами. Было видно, что эта женщина привыкла командовать. Она очень хорошо играла, чтобы произвести на него благоприятное впечатление, но теперь маска доброжелательности слетела, улыбка из открытой и расположенной стала жестокой, глаза сощурились и словно даже цвет поменяли с серого на жёлто-зеленый — или же изменилось что-то в освещении вокруг. В этом виде она смотрелось гораздо органичнее, и Сергей понял, что резанувшая глаз неестественность была лишь не очень умелой игрой в дружелюбие. Краем глаза он заметил выступившие из теней фигуры в джинсах и рубашках, замершие у стен, и понял, что разговор по-хорошему на этом закончился. Теперь на очереди был разговор по-плохому. Подумав, он опустился обратно. Фигуры не ушли — разбрелись по кафе, занимая стратегические позиции на случай его отхода. Было забавно, что они всерьёз надеялись удержать его, реши он свалить. Александра опустилась обратно, откинулась на спинку, сцепив руки и смотря на него странным взглядом. Так она была гораздо меньше похожа на владелицу легальной строительной компании — сидела вальяжнее, смотрела пренебрежительнее и высокомернее, даже стильный ретро-пиджак стал больше напоминать снятую с чьего-то плеча добычу, чем тщательно подобранную стилизацию под моду восьмидесятых. — Ты — пережиток прошлого, Костенко, — протянула Александра, рассматривая свои ногти. — Бандиты, кожанки, малиновые пиджаки, нелегальные ЧОПы — это всё осталось в лихих девяностых, сейчас вы все уже ходячие музейные экспонаты. Когда-то вам принадлежало всё, и сейчас вы по-прежнему считаете себя королями этого мира, ничего уже о нём не зная. Я понимаю, братские законы чести, вся эта пурга — да, оно имело место быть, может быть, в какой-то форме имеет место и сейчас. Но вы цепляетесь за прошлое, и потому обречены на поражение. Сейчас уже никто не будет иметь дело с криминалитетами. Мир меняется, люди меняются. Сейчас уже совсем другие ставки, капитан, сейчас ценится легальность и законность, и хотя по сути это те же яйца, только в профиль, вы уже прошлый век, Костенко. Ты доживаешь последние минуты со своими смешными бандитскими нравами, и у тебя всё меньше шансов войти в новый мир без потерь. Я тебе этот шанс предлагаю. Шанс не только войти, но и стать кем-то — впервые после того, как ты был капитаном. У легального бизнеса множество плюсов. Такими шансами не разбрасываются, и уж тем более не уговаривают их принять дважды. Подумай, прежде чем так бездумно посылать меня. — «Что такое фомка против акций...» — пробормотал Костенко. — Что? — сощурилась Александра. — «Что значит убийство человека по сравнению с использованием его в своих интересах?» — усмехнувшись, продолжил Костенко громче, поднимая глаза на собеседницу. — Вы, современные такие, почитали бы «Трехгрошовую оперу». Удивились бы, наверное, сколько лет назад уже сталкивались «пережитки прошлого» с прогрессивными бандитами. И не советуй мне подумать, я довольно быстро это делаю. Достаточно, чтобы понимать, что весь твой легальный построенный на дешёвых ресурсах и шантаже бизнес насквозь гнилой и ещё хуже моего, поскольку мой хотя бы не притворяется таковым. Нет. У тебя всё? Александра протянула руку к столу и стала крутить пепельницу в пальцах. Ногти у неё были кроваво-красные, в тон чуть смазавшейся помаде. — Капитан, я очень не люблю пафосных фраз и клише, но я хочу, чтобы ты осознал — я действительно могу уничтожить всё, что тебе дорого. Я уже начала это делать. Заметь, только начала, а ты уже послушно сидишь здесь, как пёс с перебитыми лапами. Костенко отобрал у нее пепельницу, отставил в сторону, прекращая раздражающий стук. — Знаешь, я тоже особо штампами общаться не люблю, но прожил достаточно, чтобы понять одно — если тебя не на что поймать, ты неуязвим. Ты подпортила мне бизнес, признаю, но ничто и никто из того, от чего ты так старательно избавлялась, не было мне дорого. Я ненавижу их всех, — он посмотрел ей в глаза. — Я ненавижу этот бизнес, этих людей, все эти пушки ненавижу. Город этот тоже ненавижу, сейчас вот ненавижу тебя. У меня нет ничего дорогого, чтобы это уничтожать. Просчиталась ты немножко. И сижу я здесь не потому что ты мне все ножки стула подрубила и я приполз кланяться в ноги, нет, — он махнул ей рукой, подождал, пока она склонится над столом ближе к нему, иронично выгнув рыжую бровь, нагнулся вперед и сказал громким шёпотом: — Мне просто было интересно. Интересно, кто потратил столько сил и времени на то, чтобы так навставлять мне палки в колеса. Кто и, главное, зачем, — он откинулся обратно на спинку стула. — Я узнал. Ты, конечно, очень современная, но идейки-то старомодны и предсказуемы. И не надо говорить мне, что ты можешь меня теперь убить, раз я тебе больше не нужен. Можешь попробовать, конечно. Я с удовольствием на это посмотрю. — Бедный, бедный капитан Костенко, — протянула Александра. — Остался моими стараниями почти без людей, своими же руками забил своего верного помощника, семьи не завёл, родных нет. Действительно, кажется, и воздействовать не на что. Разве что... Как там, кстати, поживает Павел? Короткий приказ «Контролируй себя» достиг его сознания раньше, чем иррациональная подкатившая к горлу паника, так что Костенко удалось удержать себя в руках. Даже, кажется, удалось не измениться в лице — он знал, что она смотрит, пристально, внимательно. Надеялся, что удалось. — Он дорог мне гораздо меньше, чем ты думаешь, — ответил Сергей максимально ровным голосом. Кажется, перестарался. — Ох, я рада, что мы пропустили стадию «Понятия не имею, о ком ты говоришь», — усмехнулась Александра. — И всё же, осторожно с такими словами, я могу и поверить в них. Он как раз почему-то стал меня сильно раздражать, очень хочется от него избавиться. Удачно, что тебе всё равно, не хотелось бы портить отношения с будущим партнером. Александра замолчала. Они оба знали, что ей необязательно было продолжать. Сергей обманывал сам себя, вертя в голове ситуацию и прикидывая варианты. Он уже понимал, что вариантов у него нет, как нет и возможности соскочить с этого крючка безболезненно. Верно было его правило о недопустимости привязанностей, верным был modus operandi, и надо же было ему самому вляпаться в эту хрень. Зачем вообще связался с Пашкой, зачем приблизил к себе, позволил сделать оружием против него же... Всё просто — Пашей нельзя было рисковать, а ему самому надо было оставаться в живых ещё как минимум год. Если всё получится, ему будет уже всё равно, что станется с ним и его бизнесом, с Вершининым и его друзьями, но сейчас надо было идти на компромиссы. — Блядь, — выдохнул Костенко, и только по торжествующему взгляду напротив понял, что сказал это вслух. — Ты, оказывается, сентиментальный. Не самое распространенное качество в вашей среде. Я почти чувствую вину. — Что-то не очень убедительно, — криво усмехнулся Сергей. Он чувствовал себя пустым и уставшим. Возможно, он действительно становился слишком стар для всего этого дерьма. Александра протянула ему руку через стол, но Костенко проигнорировал ее. Теперь его откровенно раздражала эта театральность — видимо, обязательный элемент современного ведения дел. Наверняка он, со своим прокуренным голосом, меченым шрамами телом и кобурой под мышкой, раздражал её не меньше. Он посерьёзнел. Нужно было сразу разложить всё по полочкам, чтобы эта стерва не задирала нос. — Не думай, что купила меня с потрохами. Партнерством это не будет, сотрудничеством тоже. Возможно, обмен услугами, и, умоляю, без приглашений в ресторан. Сливать инфу я буду на моих условиях, а если с головы Паши хоть волос упадет — я не стану разбираться, ты в этом виновата или нет, я просто убью тебя. Это понятно? — Похоже, теперь мне стоит следить за ним повнимательнее, а то не дай бог ещё кто подстережет в подворотне, пропаду ведь ни за что, ни про что, — ухмыльнулась Александра. — С тобой действительно оказалось довольно просто договориться. Конечно, после того, как ты лишился значимой доли своего влияния, но всё же — куда проще, чем я думала. Выходит, зайчик умер зря. Сергей поднялся. — Кто тебе сказал, что он умер? — О, так ты не только сентиментален, ты ещё и мягкосердечен, — Александра покачала головой. — Опасно, капитан Костенко, опасно быть таким в наше время. Не ответив, Сергей пошёл к выходу, краем глаза следя за фигурами в чёрных рубашках. Те тоже пристально следили за ним, но не предпринимали попыток его остановить. Возможно, понимали, что он может убить ее, всё еще может убить её одним движением, и никто не успеет ничего сделать. Возможно, они даже понимали, что он именно на той стадии «нечего терять», когда реально может это сделать. «Да есть что тебе терять» — сказал сам себе Костенко. Ему давно не было так противно от самого себя, как сейчас. Замедлившись у входа, он остановился, а потом повернулся и пошёл обратно к столику. Александра сидела всё в той же позе, сложив на столе руки, переплетя пальцы, словно ждала, что он вернётся. — За что ты его купила? — Он так и не сказал?.. — зелёные глаза распахнулись удивленно, а потом на лице Александры почему-то отчетливо проступило восхищение. — Стойкий оловянный солдатик. — Спала с ним? — Хотела, — кивнула Александра. — Таков был изначальный план. Он чертовски хорош, за такое тело можно многое отдать. Но, сам понимаешь, не получилось, пришлось прибегнуть к плану Б, — она подняла на него глаза, и вдруг переменилась в лице и подалась вперед. — Или не понимаешь?.. Господи, да ты так ничего и не понял? Сергей почувствовал себя дураком, поэтому нахмурился еще сильнее. — Сколько ты заплатила ему в своем плане Б? — Ждешь рассказа о тридцати серебряниках? — Александра поманила его ближе и соединила большой и указательный пальцы правой руки. — Ноль. Я не заплатила ему ничего. Глупый, глупый капитан Костенко, такой внимательный — и такой слепой. Его не интересовали деньги, у него были другие расценки. Сергей моргнул, по-прежнему ничего не понимая. — Он сказал, чтобы я не ходил к тебе, что ты убьёшь меня. — О, конечно, он так сказал, — тихо засмеялась Александра. — Наверняка он уже истекал кровью к тому моменту, может и не соображал уже ничего, но как верный пес, до последнего пытался защитить своего хозяина. Ведь ты уже раскрыл его, значит, его карта была бита. Дело в том, что я обещала ему не убивать тебя, только если наш с ним маленький план удастся. Ты не понял, Костенко? Ценой его предательства была твоя жизнь.