этонемне

Вытащить Пашу оказалось делом сложным — главным образом потому, что как только Костенко открыл дверцу и потянул его за рукав, Паша охотно подался к нему и вцепился мёртвой хваткой. — Приехали? — Приехали, приехали, — мягко заверил Сергей. — Пойдем. Паша качнулся вперед, уткнулся лбом ему в плечо и так замер. Костенко успокаивающе провёл ладонью ему по мокрой голове против роста волос, словно кота против шерсти, обнял за плечи. Посмотрел наверх на тёмные окна квартиры. — Всё хорошо, Паш. Ну? Я здесь. — Не уходи, — пробормотал Паша ему в футболку, и Сергей чуть крепче сжал его руку, морщась. «Замолчи уже, умолкни, прекрати говорить». — Пошли. Пойдём. Поддерживая Пашу, он довёл его до двери, с трудом вытащил из кармана ключи. Вымотанный, путающийся в своих ногах Паша откуда-то брал силы, чтобы тянуться к нему с поцелуями на лестнице, обнять и придавить телом в лифте, прижиматься так, словно боялся отпустить, как будто Сергей может сбежать и оставить его одного. Хотя почему «как будто». Можешь, вполне. Дойдя до квартиры, Костенко прислонил Пашу к стене, перебрал связку ключей. Осторожно открыл, прислушиваясь. Запустить его внутрь и идти. Только проследить, чтобы не упал, бедовый... — Там никого, — выдал Паша, подпирая плечом стену. — Они опять свалили куда-то... на дачу, кажется. Или в Финку. Не помню. Мама говорила, но я забыл. Сергей открыл дверь шире, махнул головой: — Давай. Паша не сдвинулся, продолжал смотреть на него больным, безумным взглядом: — Я думал, ты везёшь меня к себе. Ты же обещал, что будешь... — Заходи, Паша! — Костенко настойчиво взял Пашу за локоть и потянул внутрь — ещё не хватало, чтобы их тут увидел кто-то из соседей, и так в глазке двери напротив мелькнул свет. — Хорошо, — с неожиданной лёгкостью вдруг согласился тот и сам пошел внутрь. Естественно, тут же запнулся о порог и чуть не упал. Сергей чудом успел подхватить Пашу, чтобы тот не рухнул прямо в коридоре между вешалкой и стойкой для мебели, и, конечно, неизбежно оказался в квартире. Не хотел ведь заходить, не собирался. — Ты тёплый, — промямлил накренившийся Паша куда-то ему в шею. — Пошли в спальню, — тихо сказал Сергей, гладя его по плечу. — В спа-альню? — озабоченно протянул Паша, пытаясь выпрямиться. — В смысле, я не... Ну, в смысле... может, у меня?.. Костенко посмотрел на него непонимающе. В тёмной прихожей у Паши блестели только мокрые волосы и глаза, Паша почему-то был похож на какое-то мифическое существо, принявшее форму человека и ещё не до конца с ней освоившееся. — Ну что тут у тебя, спальня, комната? — Нет, если ты хочешь у родителей... — Паша качнулся вдоль по коридору, утягивая за собой Сергея. — Пожалуйста. Давай. Я потом всё... — ПАША, — Костенко закатил глаза, сообразив, о чём он. — Не надо потом всё, к тебе. Комнатка Паши не впечатляла — стол, комп, диван, шарфы и прочая атрибутика болельщика, развешанная по стенам и полкам. Зато диван был большой, удобный и незастеленный. На него Паша и рухнул всем телом, лицом вниз, словно падал в омут, свесив ноги с краю. Простые задачи, концентрируйся на простых задачах. Всё в своё время. Раздень его. Окинув взглядом фронт работ, Сергей опустился на корточки у изножья дивана и стащил с него мокрые кроссовки. Потом сел на скомканное одеяло рядом и потеребил Пашу: — Раздевайся давай. — О, я... сейчас, — помычал Паша куда-то в подушки, кое-как приподнялся на локти. Сергей помог ему стащить рубашку, мокрую и тёплую после салона машины. Не удержавшись, позволил себе положить ладонь на голую поясницу. Очень хотелось провести по нему языком, скользнуть по впадине позвоночника, чтобы вздрогнул и вжался в диван. Вместо этого Сергей заставил его перевернуться на спину, встал на диван одним коленом, взялся за пряжку Пашиного ремня, почувствовав на себе тяжёлый взгляд. Приподнявшийся на локтях Паша смотрел на него настороженно, не отрываясь. Не улыбался, но и остановить не пытался. Не нарушая зрительного контакта, Костенко медленно на ощупь расстегнул его ремень, расстегнул пуговицы и ширинку. Шумно выдохнув, Паша откинулся назад, падая спиной в диван. «Не выдержал» — усмехнулся Костенко. Как бы тебе самому выдержать. Пацан уже был не возбужден — перенервничал, слишком устал. «Сопротивляться не сможет», — поддакнул кто-то внутри Костенко, пока тот стаскивал с Паши влажные прилипшие к коже джинсы. Да он и не станет сейчас сопротивляться. Даже если будет больно и страшно — сцепит зубы и вытерпит. Встряхнув джинсы, Сергей повесил их на спинку стула, а потом подошёл к дивану и посмотрел на Пашу сверху вниз. В темноте Паша почти сливался со светлым бельем, выделялись только тёмные волосы и тёмные короткие боксеры — тоже мокрые, но снимать их Сергей уже не рискнул, опасаясь в первую очередь себя. Распластавшись, Паша потянул к нему руку и слабо взял за штанину: — Я не боюсь, правда. Я тебя не боюсь. «А стоило бы». Сергей наклонился, выдернул из-под неловко скрутившегося Паши одеяло, встряхнул над ним, расправляя белым скатом в ночном полумраке комнаты и опустил сверху с головой. — Спи давай. Из-под одеяла раздались протестующие звуки, Паша кое-как выкарабкался и посмотрел на него: — Эй! Я хочу... — Мало ли что ты хочешь. — Но ты обещал! — Отдохни, Паша, — Сергей опустился на корточки рядом. Хотел коснуться лица, провести по щеке рукой, но не стал. Паша скрутился под одеялом, устраиваясь на бок и смотря на него закрывающимися глазами: — Останься со мной. — Хорошо. — Ты не уйдёшь? Обещаешь, что не уйдёшь? Сергей закрыл на секунду глаза, открыл и всё-таки ответил: — Нет. Паша облегчённо вздохнул, глаза всё-таки закрылись. Сергей с трудом поборол желание лечь рядом и обнять этого закутанного в мягкое одеяло человека. Вместо этого он повернулся и сел прямо на пол, прислонившись спиной к дивану. Что-то коснулось его плеча — Паша вытянул руку и сжал ткань футболки слабыми пальцами, словно боялся отпустить. Что-то кольнуло в давно зачерствевшем сердце Сергея, он успокаивающе положил ладонь на Пашину руку и прижался к ней щекой, склонив голову: — Я здесь. Ему будет больно. Ему будет очень больно, но это нужно, чтобы потом ему стало лучше. Дыхание за спиной выровнялось, стало медленным и тяжёлым, и устало пялящийся в темноту Сергей сам не заметил, как начал отрубаться, когда его вдруг выдернул из сна тихий голос: — Что у тебя на боку? — Что? — Сергей приподнял голову, моргая. Повернулся, косясь на Пашу. — Татуировка, — сонно пробормотал тот. — Там птица. Ворон? — Ворон. — И ещё кто-то? Отвернувшись, Сергей помолчал. — Лебедь. — Почему лебедь? — Спи, Паша. Спи.