After 3 (Larry Stylinson)

— Что ты здесь делаешь? — Спросил я Гарри, когда вошел в спальню после душа. — Сижу на кровати… — съязвил он. — Почему ты не там? — Я хорошо провел с нашим гостем достаточно времени. — Ты можешь перестать, пожалуйста? Ты такой грубый. Он лег обратно на кровать, а я пошел, чтобы положить свою одежду в корзину для белья. — Что случилось, пока я был в душе? — Спросил я его. — Ничего, мы сблизились. — Пожалуйста, скажи, что ты не вел себя с ним ужасно, — я едва знаю его, последнее, чего я хочу, это еще больше напряжения. — Я не вел, я имею в виду, я не был абсолютно вежливым, но я держал свои руки при себе, — он закрыл глаза. — Я собираюсь отнести ему плед и извинится за твое поведение, как всегда, — выпалил я и покинул комнату. Мой отец сидел на полу ковыряя дырку на джинсах, он поднял взгляд на меня с теплой улыбкой, когда заметил мое присутствие. — Ты можешь сесть на диван, — сказал я ему и положил запасное покрывало на ручку дивана. — Я… ну, я не хотел испачкать твой диван, — выражение его лица наполнено смущением, и мое сердце болит. — Не переживай по этому поводу… ты можешь принять душ здесь, и я уверен у Гарри есть какая-то одежда, в которой ты сможешь спать. — Я не хочу пользоваться вами, — он не смотрел на меня. — Все нормально, правда. Я принесу одежду, вперед, иди прими душ. Полотенца и мочалки в шкафчике рядом с дверью. — Спасибо, я так рад видеть тебя снова. Я скучал по тебе так сильно и сейчас ты здесь, — он слегка улыбнулся. — Что ты там делал? Около тату-салона? — Я еще не готов для волнительных разговоров. — Просто ходил по району, все мои друзья живут там, как и я. Я знаю, это не лучшая часть города, но это все, что у меня сейчас есть. — Ох, мне просто было любопытно. — Ты можешь спрашивать что угодно, Тыковка, я хочу узнать тебя. — Прости, если Гарри был груб с тобой, он… — Защищает тебя? — Закончил он за меня. — Да, думаю, да. Иногда он бывает очень груб. — Все нормально, я мужчина. Я могу справится с этим, он просто присматривает за тобой, и я не виню его. Он не знает меня, черт, как и ты. Он напомнил мне одного знакомого, — мой отец улыбнулся. — Кого? — Меня, я был прям как он. Я не уважал никого, кто этого не заслужил, и я переступал через всех, кто вставал у меня на пути. Он очень похож на меня, единственное отличие, у него намного больше татуировок, чем у меня, — он захихикал и этот звук вдохнул жизнь в давно забытые мной воспоминания. Я рассмеялся вместе с ним, затем он встал с пола и засунул руки в карманы. — Я собираюсь воспользоваться твоим предложением, и пойти в душ сейчас. Я сказал, что принесу ему одежду и оставлю около двери в ванну. Гарри все еще был в кровати с закрытыми глазами и согнутыми коленями, когда я вернулся в комнату. — Он принимает душ, я сказал ему, что он может надеть твою одежду. — Зачем ты это сделал? — Он сел. — Потому что у него нет одежды. — Конечно, Луи, вперед, отдай ему мою одежду, может я должен еще предложить ему мое место на кровати? — Его тон грубый. — Ты должен остановиться, сейчас. Он мой отец и я хотел бы посмотреть куда это приведет. Только потому что ты не можешь простить своего отца не значит, что ты должен саботировать мою попытку наладить отношения с моим, — ответил я, тем же тоном. Он посмотрел на меня, его зеленые глаза сузились, не сомневаюсь, что его разум наполнен ненавистными словами, которые он извергает на меня в своей голове. — Это совсем не так, ты слишком наивен. Сколько раз я должен повторить тебе это? Не все заслуживают твоей доброты, Луи. — Только ты, верно? Ты единственный, кого я должен прощать, и давать презумпцию невиновности? Это чушь, и очень эгоистично с твоей стороны, — выпалил я, и открыл его нижний ящик, чтобы взять кофту. — И знаешь что? Я лучше буду наивным и способным видеть в людях хорошее, чем буду придурком по отношению ко всем и буду уверенным, что каждый хочет достать меня, — я продолжил словесное нападение, пока не положил кучу вещей под дверь ванной. Я слышал мягкое пение моего отца сквозь шум воды. Я прижал ухо к двери и не мог ничего с собой поделать, кроме как улыбаться, из-за этого потрясающего звука. Я помню, как моя мама говорила о том, что отец пел, и о том, как это раздражало, но я нахожу это милым. Я включил телевизор в гостиной и положил пульт на стол, чтобы он смог выбрать, что хочет посмотреть. Он вообще смотрит телевизор? Как часто он ночует на улице? Я привел в порядок кухню и оставил остатки ужина на столе, на случай, если он все еще голоден. Когда в последний раз он нормально ел? У Гарри на коленях лежала его новая папка, которую я подарил ему, когда я наконец вернулся в спальню. Шум воды все ее доносился из ванной, должно быть он наслаждается горячем душем. Я прошел мимо Гарри, не смотря на него и почувствовал, как он берет меня за руку, чтобы остановить. — Мы можем поговорить? — Спросил он, притягивая меня ближе, чтобы я стоял между его ног. Он быстро убрал папку в сторону. — Вперед, говори. — Мне жаль, что я был придурком, ладно? Я просто не знаю, что обо всем этом думать. — О чем обо всем? Ничего не изменилось. — Нет, изменилось, этот человек, который никого из нас не знает в моем доме, и он хочет стать ближе к тебе после всех этих лет. Это не имеет смысла и мой первый инстинкт — это защищать, ты знаешь это, — он оправдывался. — Ты не можешь вести себя отвратительно, и говорить вещи подобны тем, что мой отец попрошайка, это действительно ранит мои чувства. Он выпрямляет мои руки и переплетает наши пальцы, притягивая меня еще ближе к себе. — Прости, малыш, мне действительно жаль, — он поднес наши руки к своим губам, медленно целуя каждую костяшку моих пальцев, и моя злость исчезает с каждым прикосновением его мягких губ. — Ты перестанешь отпускать грубые комментарии? — Да, — он развернул мои руки в своих, проводя по линиям на ладони. — Спасибо, — я наблюдал, как его длинные пальцы пробегают от моего запястья к кончикам пальцев. — Просто будь осторожен, ладно? Я не хочу сомневаться в… — Он выглядит нормально, разве нет? Я имею в виду, он милый, — тихо сказал я. Он перестал двигать пальцами. — Я не знаю, думаю, он достаточно милый. — Он не был милым, когда я был маленьким. — Не говори об этом, пока он рядом со мной, пожалуйста. Я пытаюсь изо всех сил, не провоцируй меня, — его тон мягок. Я забрался на его колени, он лег на кровать с моим телом на нем. — Завтра большой день, — вздохнул он. — Да, — прошептал я в его руку, наслаждаясь теплом его тела. Сообщение от Зейна заставило меня немного запаниковать, я почти забыл обо всем этом после того, как увидел своего отца возле салона. Мой телефон завибрировал в кармане, пока мы ждали возвращения Стеф и Тристана, и Гарри смотрел на меня, пока я проверял сообщение. *Мне надо с тобой поговорить завтра утром, наедине, пожалуйста?* Прислал Зейн Я не понимаю, что значит это сообщение, не знаю, должен ли я поговорить с ним о том, что он сказал Тристану, что собирается написать заявление на Гарри. Надеюсь он сказал это, только чтобы произвести впечатление, чтобы сохранить свою репутацию, я не уверен, но не знаю, что буду делать, если у Гарри будут проблемы, реальные проблемы. Я должен ответить на его просьбу поговорить, но я не думаю, что это лучшая идея, встречаться или разговаривать с ним наедине, Гарри уже и так в достаточном беспорядке, и без меня. — Ты меня слушаешь? — Гарри легко подтолкнул меня локтем, и я поднял на него взгляд из его объятий. — Нет, прости. — Что у тебя на уме? — Всё, завтра, обвинение, исключение, Англия, Сиэтл, мой отец, все, — вздохнул я. — Ты же пойдешь со мной? Узнать исключили меня или нет? — Его голос мягкий, но нервный. — Если ты хочешь. — Мне это надо. — Тогда я буду там. Я все еще не могу поверить, что ты сделал это тату. Дай мне посмотреть еще раз, — попросил я и он аккуратно сдвинул меня с себя так, что он мог развернуться. — Подними мою футболку. Я сделал так, как он сказал, и потянул за низ его черной футболки, пока его спина не была полностью на виду. Мои пальцы вернулись на повязку скрывающую недавно запечатленные там слова. — Здесь немного крови на повязке, — сказал я ему. — Это нормально, — я слышал улыбку в его словах. Я обвел покрасневшие очертания идеальных слов. Идеальных слов, которые так много значат для меня и для него очевидно тоже, но они были такими не правильными в свете последних новостей, которые я выбрал скрыть. Я скажу ему завтра, сразу, как мы узнаем об исключении. Я сто раз пообещал себе, что так и сделаю, чем дольше я жду, тем злее он будет. — Это достаточно меня обязывает, Тыковка? — Не называй меня так. — Я ненавижу это прозвище, — сказал он, разворачивая голову, чтобы посмотреть на меня, все еще лежа на животе. — Я тоже, но я не хочу говорить ему это. В любом случае для меня этого достаточно. — Ты уверен, потому что я могу вернуться и набить твой портрет под надписью, — рассмеялся он. — Нет, пожалуйста, не надо! — Я покачал головой, и он сильнее рассмеялся. — Ты уверен, что этого будет достаточно? — Он сел, и опустил свою футболку скрывая тело. — Никакого брака, — добавил он. — Вот для чего это было? Ты сделал тату вместо брака? — Я не знаю, что чувствую по этому поводу. — Нет, не совсем. Я сделал это тату, потому что хотел, и потому, что давно не делал новых. — Глубокомысленно. — Это и для тебя тоже, чтобы показать, что я хочу этого, — он сделал жест между нами и взял мою руку в свою. — Что бы между нами ни было, я больше никогда не хочу потерять это. Я уже терял это раньше и даже сейчас, у меня нет того что было, но я могу пообещать, что исправлю это. И еще раз, я использовал слова человека гораздо романтичнее чем я, чтобы показать это, — он ярко улыбнулся, но я видел страх за этой улыбкой. — Думаю, Дарси ужаснулся бы из-за того, как ты используешь его известные слова, — поддразнил я. — Думаю, он дал бы мне пять. — Дал пять? Фицвиллиам Дарси никогда бы не сделал подобной вещи. — Думаешь, он выше этого? Это не так, он бы сидел здесь и пил бы пиво со мной. Мы бы сошлись на том, какими раздражающими упрямцами являются наши партнеры. — Вы оба счастливчики, потому что у вас есть мы, потому что, только богу известно, никто бы больше не захотел связываться с вами. — Серьезно? — Спросил он, с ямочками на щеках, появившимися из-за улыбки. — Очевидно же. — Ты прав, я полагаю, но я бы поменял тебя на Элизабет не задумываясь. Мои губы сжались в прямую линию, и я поднял брови, ожидая объяснений. — Только, потому что она разделяет мои взгляды на брак. — Но она все равно вышла замуж, — напомнил я ему. — Все, хватит! Дарси может забирать нас обоих! — Непривычным для него движением, он взял меня за бока и опустил меня на кровать, так что моя голова лежала на верху декоративных подушек, которые он ненавидит и никогда не упускает возможность напомнить мне об этом. Его смех наполнил комнату и мой по сравнению с ним был громче. Такие моменты, когда мы спорим из-за персонажей книг, и он смеется как ребенок, делают тот ад, через который мы заставили друг друга проходить только хуже с каждой секундой. Моменты как этот, накрывают меня суровой реальностью, какие наши отношения были и все препятствия, которые все еще находятся впереди на нашем пути. — Он вышел из ванной, — сказал Гарри, его тон осторожен. — Я пойду пожелаю спокойной ночи, — я выбрался из хватки Гарри, и оставил быстрый поцелуй у него на лбу, прежде чем покинуть комнату. Одежда Гарри выглядела странно на моем отце, но она подошла ему лучше, чем я предполагал. — Спасибо, еще раз за одежду, я оставлю ее здесь, когда уйду утром, — сказал он мне. — Все нормально, ты можешь взять ее… если она тебе нужна. — Ты уже достаточно сделал для меня, больше, чем я заслужил, — он сел на диван и положил руки на колени. — Все нормально, правда. — Ты намного понимающий, чем твоя мама, — улыбнулся он. — Я не уверен, что все понимаю правильно, но я хотел бы попытаться все понять. — Это то, о чем я прошу, просто немного времени, чтобы узнать моего маленького… ну, взрослого сына. — Было бы неплохо, — подтвердил я. Я знаю он через многое прошел, и я не простил его после одного вечера, но он мой отец, и у меня нет энергии ненавидеть его. Я хочу верить, что он может изменится, я видел, как подобное случалось раньше. Отец Гарри, например, полностью изменил свою жизнь, но Гарри не может отпустить прошлое. — Гарри будет трудно здесь победить, — его чувство юмора заразительно. — Да, да, ему будет непросто, — рассмеялся я, посмотрел в другой конец гостиной, на хмурого парня, в абсолютно черной одежде, с подозрением наблюдающего за нами.