After 3 (Larry Stylinson)

На наш этаж мы поднимались молча. Я слишком разочарован в Гарри, чтобы спорить, и он слишком зол на меня, чтобы не кричать. Он воспринял новость лучше, чем я думал, но как он мог заставить меня выбирать? Он знает, насколько важен для меня Сиэтл, но все равно хочет, чтобы я так просто отказался от своей мечты ради него, и это мучает больше всего. Он постоянно говорит, что не может быть далеко от меня, не может жить без меня, но всё равно ставит мне ультиматум, и это несправедливо. — Если он спиздит что-то из нашего… — начинает Гарри. — Хватит. — Я устал слышать это. — Просто говорю. Вставляю ключ в замок и кручу, на мгновение рассматривая возможность того, что мой отец сейчас действительно делает то, что сказал Гарри. Я ведь действительно не знаю этого человека. Легкая паранойя исчезает, как только мы переступаем через порог: отец лежит на диване, оперевшись о подлокотник, широко раскрыв рот и негромко похрапывая. Гарри молча проходит в спальню, а я иду на кухню. Мне нужен стакан воды и минута, чтобы обдумать дальнейшие действия. Последнее чего я хочу, это ругаться с Гарри, но мне надоело, что он думает только о себе. Я знаю, он сильно изменился и очень старается, но я давал ему шанс за шансом, а в результате получился цикл наших разрывов и встреч, таких, что даже Кэтрин Эрншо* бы вздрогнула. Я не знаю, как долго я смогу держаться на поверхности, сражаясь с приливной волной, которую мы называем «отношения». Каждый раз, когда я чувствую, что все беды закончились, и я всплываю, меня утаскивает назад еще какая-нибудь проблема. Заканчиваю пить, ставлю стакан в посудомойку и направляюсь в спальню. Мой отец до сих пор храпит, и мне бы точно показалось это забавным, если бы мой разум не был так занят. Гарри лежит на спине, положив руки под голову, и смотрит в потолок. — Меня исключили, — нарушает тишину он. — Если тебе интересно. — Мне жаль, я должен был спросить раньше. Я думал, что Кен сможет вытащить своего сына из этого беспорядка. — Ты был занят Зейном, помнишь? Сажусь на самый край кровати, так далеко от него, как это возможно и прикусываю язык, чтобы не сказать лишнего. Напрасная попытка. — Я просто пытался узнать об обвинениях против тебя, он все ещё… — Я слышал его, я был там, помнишь? — Перебивает он. — Мне надоело такое отношение, я понимаю, ты расстроен, но тебе пора прекратить относиться ко мне так неуважительно, — медленно проговариваю я, надеясь, что слова дойдут до него. На секунду он остолбенел, но быстро стал прежним. — Прости, что? — Ты слышал, перестань говорить со мной так. — Я имею право немножко злиться. — Да, но у тебя нет права быть мудаком. Я надеялся, что мы сможем поговорить как взрослые люди, хотя бы один раз, и решить все нормально, — говорю я. — И что это значит? — Он садится, но я все также сохраняю расстояние между нами. — Это значит, что после шести месяцев, я подумал, что, может быть, мы могли бы решить проблему без криков и порчи вещей. — Шесть месяцев? — Возможно, ему понадобится помощь, чтобы поднять подбородок с кровати. — Да, шесть месяцев. Ну, после того, как мы встретились. — Я не думал, что это было так давно. — Но это так. — Не кажется, что это длится уже так долго… — Это проблема для тебя? Мы встречаемся уже слишком долго? — Нет, Луи, просто странно думать об этом. Я никогда не состоял в настоящих отношениях, а шесть месяцев это большой срок. — Мы не встречались все время, большую часть мы потратили на ссоры и избегание друг друга, — напоминаю я. — Сколько ты встречался с Натали? — Спрашивает он, удивляя меня. Мы разговаривали о моих отношениях с Натали несколько раз, но эти разговоры никогда не длились дольше пяти минут, и резко заканчивались из-за ревности Гарри. — Мы были лучшими друзьями всю жизнь, но начали встречаться только в старшей школе, хотя, думаю, мы встречались и раньше, но просто не осознавали этого, — я внимательно смотрю на Гарри, ожидая его реакции. Разговоры о Натали заставляют меня еще больше скучать по ней, не в романтическом смысле, а как скучают по семье после долгой разлуки. Интересно, как у нее дела с Ребеккой? Они всё ещё вместе? — Оу, — произносит он и кладет ладони на колени, а мне до безумия хочется взять его за руку. — Вы ругались? — Иногда. Но только из-за того, что не могли выбрать какой фильм посмотреть, или из-за того, что я опаздывал, когда забирал ее. — Значит, вы ругались не так, как мы? — Говорит он, смотря только на свои ладони. — Не думаю, что хоть кто-нибудь ругается так, как мы, — улыбаюсь я, пытаясь успокоить его. — Что ещё вы делали? С ней, я имею в виду, — Гарри выглядит, как ребенок: зеленые глаза блестят, а руки трясутся. — Мы не много чего делали, кроме учёбы и просмотра фильмов. Мы были, скорее, как лучшие друзья. — Ты любил ее, — напоминает мне этот ребенок. — Не так, как люблю тебя, — в тысячный раз говорю я. — Ты бы не поехал в Сиэтл ради нее? Вот почему мы говорим о Натали. Низкая самооценка Гарри заставляет его сравнивать себя с тем, кого он считает подходящим вариантом для меня. — Нет. — Почему? — Потому что, мне бы не пришлось выбирать, она всегда знала о моих планах и мечтах. — У меня нет ничего в Сиэтле, — вздыхает он. — Я, у тебя буду я. — Этого не достаточно. Ох. Я отворачиваюсь от него. — Знаю, тебя не ебет это, но это правда, у меня нет ничего там, а у тебя будет новая работа и ты заведешь новых друзей. — У тебя тоже будет работа, и у нас будут общие друзья. — Людей, которых ты выберешь для дружбы, скорее всего не выберу я. — Ты не можешь знать этого, я ведь дружу с Тристаном. — Только потому что вы были соседями по комнате. Я не хочу переезжать туда, Луи, особенно сейчас, когда меня исключили. Мне кажется более разумным вернуться в Англию и закончить университет там. — Но это не должно быть разумным только для тебя. — Учитывая то, что ты за моей спиной встречался с Зейном, не позволяет тебе командовать. — Серьезно? Потому что ты и я еще даже не решили, вместе ли мы снова, а я уже переехал обратно и ты согласился относиться ко мне лучше, а потом тайно пошел к нему и избил, в результате чего тебя исключили, так что если кто-то и не может командовать, так это ты. Я встал с кровати и начал расхаживать по комнате. — Ты скрывал от меня про Сиэтл! Ты планировал уехать, не сказав мне! — Он повышает голос. — Я знаю! И я извиняюсь за это, но вместо того, чтобы спорить, кто больше не прав здесь, почему бы нам просто не решить всё это или хотя бы не пойти на компромисс? — Ты… — он останавливается и встает с кровати. — Ты не… — Что? — Пытаюсь надавить на него я. — Не знаю, я не могу даже нормально думать сейчас из-за того, как зол на тебя. — Извини, что ты узнал об этом таким образом, но я не знаю, что ещё сказать. — Скажи, что не уедешь. — Я не могу. — Луи. — Я не могу сделать выбор прямо сейчас. Я не должен. — А когда потом? Я не буду ждать… — А что тогда ты собираешься делать? Уйти? А что насчет: «Я больше никогда не хочу с тобой расставаться»? — Ты на самом деле хочешь поднять эту тему? Ты не думал, что идеальным временем рассказать о Сиэтле было до того, как я сделал эту гребаную татуировку для тебя! Ирония не покидает мою жизнь, — он вызывающе делает шаг в мою сторону. — Я собирался! — Но не сказал. — Сколько ещё ты будешь упоминать это? Мы можем обсуждать это целый день, но у меня больше нет энергии, мне надоело, — говорю я. — Надоело? Тебе надоело? — Наполовину смеется он. — Да, мне надоело, — это правда, мне надоело спорить с ним насчет Сиэтла. Это удушающе, это неприятно, достаточно этого. Он хватает черную толстовку из шкафа и натягивает ее, а затем надевает ботинки. — Куда ты идешь? — спрашиваю я. — Подальше от сюда, — он фыркает. — Гарри, ты не должен уходить, — кричу я, как только он открывает дверь. Он игнорирует меня. Если бы мой отец не был сейчас в гостиной, я бы пошел за ним и заставил его остаться, но, честно, я устал бегать за ним. POV Гарри. — Тебя подвести куда-нибудь? — Спрашиваю я отца Луи. Он наконец-то проснулся и теперь сидит на диване, скрестив руки на груди. — Эмм, да, если тебе не трудно, — говорит он. Я не то чтобы в восторге от возможности подвезти его, но я не хочу оставлять Луи с ним наедине. — Да, — быстро отвечаю я. — Ладно, я только попрощаюсь с ним, — говорит он, смотря в сторону нашей спальни. — Хорошо, я буду в машине, — говорю я и выхожу за дверь. Не знаю, куда именно я собираюсь, но точно знаю, что для нас обоих будет лучше, если меня здесь не будет. Я так зол на себя, я знаю, что Луи не один виноват, но проще всё просто свалить на него. Я внимательно смотрю на вход в подъезд, ожидая, пока выйдет Ричард. Если он сейчас не выйдет, я оставлю его задницу здесь… но нет, я не могу оставить его с Луи. Наконец-то, он появляется в дверях, опуская по пути рукава своей рубашки. Я думал, он останется в моей одежде, которую отдал ему Луи, но это не так, он переоделся обратно в свою грязную и изношенную одежду. Как только он открывает пассажирскую дверь, я делаю звук радио громче, останавливая все возможные разговоры. — Луи сказал передать тебе, чтобы ты был осторожен, — говорит он, пристегивая ремень безопасности. Я киваю и выезжаю на улицу. Его вероятно смущает мысль, что я повез его отца домой… ну не домой очевидно. — Как прошла твоя встреча сегодня? — Серьезно? — Спрашиваю я, поднимая бровь. — Просто интересно, я рад, что он пошел с тобой. — Хорошо… — Он так похож на свою мать. — Он, черт возьми, совсем не похож на эту женщину! — Он что, хочет, чтобы я выкинул его из машины прямо на шоссе? — Только хорошие качества, конечно, — смеется он. — Он очень упрям, как Кэрол. Он хочет того же, что и она. Но Тыковка намного милее и заботливей. Снова это фуфло называет его «Тыковкой». — Я слышал, как вы ссорились, честно говоря, это меня и разбудило. — Ну, уж извините за то, что разбудили вас в полдень, когда вы спали на нашем диване, — я закатываю глаза, а он начинает смеяться. — Я понял, чувак, ты зол на весь мир, и я тоже был таким, черт возьми, я и сейчас зол, но когда ты находишь кого-нибудь, кто желает помочь тебе справиться со всем этим дерьмом, надо переставать злиться. Хорошо, а что ты предлагаешь мне делать, если твой сын заставляет меня так злиться? — Послушай, я признаю, что ты не такой плохой, как я думал, но я не просил твоих советов, так что не трать свое время на меня. — Я не даю советов, это лично мой опыт. Мне бы не хотелось, чтобы между вами все кончилось. Блять, мы не собираемся расставаться! Я просто пытаюсь четко объяснить свою точку зрения, я хочу быть с ним, и я буду, он просто должен сдаться и поехать со мной. Я в ярости из-за того, что он снова вовлек Зейна в это говно, несмотря на все причины. — Ты не знаешь ни меня, ни его, какая тебе разница? — Я выключаю долбанное радио. — Потому что я знаю, что ты подходишь ему. — Правда? — Насмехаюсь я. К счастью, мы приближаемся к той части города, где он живет, так что этот ужасный разговор скоро закончится. — Да. Я никогда не признаю этого, но приятно слышать, что хоть кто-то считает, что я подхожу ему, даже если это его пьяный-мудак отец. — Ты собираешься снова увидеться с ним? — Спрашиваю я. — И куда именно мне тебя везти? — Просто довези меня до салона, около которого мы вчера встретились, дальше я разберусь. Отлично. — И, да, я надеюсь снова увидеть его, нам надо о многом поговорить. — Да, вам стоит поговорить, — соглашаюсь я. Парковка около салона пуста. Точно, сейчас же ещё нет даже часа. — Можешь довезти меня до конца улицы? Я киваю и проезжаю мимо тату-салона, единственная вещь, находящаяся на конце улице — это бар и прачечная. — Спасибо за то, что подвез. — Ага. — Хочешь зайти? — Спрашивает Ричард, кивая в сторону маленького бара. Пить с бездомным отцом Луи, не очень заманчивая идея, но сейчас у меня нет других планов. — Похуй, — бормочу я и глушу машину, следуя за ним внутрь. В баре темно и пахнет плесенью, вперемешку с виски. Я иду за Ричардом к барной стойке и сажусь на табурет, оставляя между нами еще один стул. — Как ты платишь за выпивку, если нигде не работаешь? — Спрашиваю я, когда к нам подходит женщина средних лет, которая, должно быть, одета в одежду своей дочки-подростка. — Я убираюсь здесь каждый день, так что выпивка достается мне бесплатно, — стыдливо произносит он. — Так почему бы не быть трезвым? Женщина протягивает ему бокал с коричневой жидкостью и со льдом. — А что для вас? — Спрашивает она голосом ниже чем мой. — Тоже самое, что и для него, — отвечаю я, пытаясь выбросить из головы голос Луи, говорящий мне не пить. — Не знаю, я пытаюсь, и, надеюсь теперь, когда я буду чаще видеться с сыном, это станет проще, — говорит он, смотря в свой стакан, и секунду он напоминает мне самого себя. Я киваю, даже не пытаясь задеть его, и беру свой стакан. Жидкость холодная, и я узнаю знакомый, обжигающий вкус скотча, запрокидываю голову назад и выпиваю все до последний капли, а потом прошу повторить. POV Луи. — Я не знаю, куда он уехал, но сначала он собирался отвезти моего отца, — говорю я Лиаму. — Твоего отца? Точно, я же не рассказывал Лиаму, что мой отец вернулся. — Да, мы столкнулись с ним вчера в не самой лучшей части города, рядом с тату-салоном. — Как он? Что сказал? — Он… — не знаю почему, но мне стыдно говорить Лиаму о своем отце, я знаю, что он никогда не будет судить меня, но мне всё равно страшно. — Он до сих пор… — Да. Он был пьян, когда мы встретили его, но мы привезли его к нам, и он провел ночь здесь. — Гарри позволил ему? — Он не мог ничего сказать, это и моя квартира тоже, — огрызаюсь я. — Извини, просто мне надоело, что Гарри все контролирует. — Хочешь, чтобы я уехал из кампуса и приехал к тебе? — Спрашивает Лиам. — Нет, наверное, я просто драматизирую, — вздыхаю я, оглядывая гостиную. — Думаю, я всё равно приеду в кампус, я всё ещё могу успеть на последнюю пару, — мне действительно сейчас нужно немного йоги и кофе. — Профессор Сото спрашивал, почему ты отсутствовал сегодня, и Кен сказал, что профессор написал характеристику для Гарри, с чего бы это? — Я слушаю Лиама и одновременно одеваюсь для йоги. Это кажется напрасной тратой времени, ехать в кампус на одну пару, но я не хочу сидеть в этой квартире и ждать, пока вернется Гарри. — Он написал? Я не знаю, он предложил помочь Гарри, но я не думал, что профессор Сото сделает это. Думаю он понравился ему. — Понравился? Гарри? — Смеется Лиам и я присоединяюсь к нему. Мой телефон падает в раковину, когда я пытаюсь уложить волосы. Я выругиваюсь и быстро подношу его обратно к уху, в то время, как Лиам говорит, что пойдет в библиотеку. Я кладу трубку и собираюсь написать сообщение Гарри, чтобы сказать, где я буду, но вместо этого, я блокирую экран. Он опять будет говорить обо всей этой фигне, о Сиэтле. К тому времени, как я приезжаю в кампус, начинает дуть пронзительный ветер и небо приобретает ужасный оттенок серого. У меня есть еще полчаса до начала йоги, но библиотека на другом конце кампуса, я не успею доехать до туда, поэтому я решаю увидеть мистера Сото. Его лекция может закончиться в любую… мои мысли обрывает толпа студентов, которые практически выбегают из класса. Я надеваю рюкзак на плечи и пытаюсь протиснуться в аудиторию. Профессор стоит спиной ко мне, надевая куртку. — Мистер Томлинсон, — он улыбается и приветствует меня. — Привет. — Что вас привело? Вы хотите взять тему сочинения, которые пропустили? — Нет, Лиам уже сказал мне. Я пришел сказать спасибо, — я переминаюсь с ноги на ногу, мне слишком не комфортно. — О чем вы? — Вы что написали характеристику Гарри, я знаю, что он не очень хорошо относился к вам, но он очень благодарен за то, что вы сделали. — Ничего особенного, каждый заслуживает хорошего образования, даже ревнивые парни, — смеется он. — Наверное да, — улыбаюсь я. — Ведь Зейн тоже заслуживает этого? Что? — Что вы имеете в виду? Он моргает, наверное, подбирая слова. — Ничего, я… Уверен, у Гарри были веские причины, вот и все. Я лучше пойду, мне нужно встретиться с одним человеком, но спасибо, что зашли, увидимся в среду. — Я не приду в среду, мы уезжаем кататься на лодке. — Ну, тогда развлекайся, увидимся, когда вернетесь, — говорит он и быстро уходит, оставляя меня в смятении. Я должен уехать в Сиэтл через два дня после возвращения из поездки с семьей Гарри, что значит, что сегодня мой последний день в этом кампусе. До того, как мое упрямое подсознание успевает проникнуть в мои мысли, я уже захожу в здание, где проходит йога.