Два хвостика, велосипед и такса

Вечером, закончив работу, я открыл пиво и лениво раздумывал, что посмотреть, когда в дверь позвонили. Я никого не ждал — Ларка ко мне в гости не собиралась, а Вовка сейчас в дороге с молодой женой. Другие без телефонного звонка не приходили. Открыл дверь и увидел мужчину в спортивной куртке и штанах. Он был высок — выше моих ста восьмидесяти трех, с хорошей фигурой, довольно молод — на вид тридцать или чуть больше. У него были темно-каштановые волосы, усталые глаза и легкая небритость. Он смущенно улыбнулся и сказал: — Добрый вечер. Голос вышиб из реальности. Низкая хрипотца, едва уловимый рокот, идущий из груди, рождали тягучее тепло, стекавшее в район паха. Спина в мурашках, сознание в лоскуты. Из-под руки мужчины вынырнуло лысое дитя и завопило: — Привет, Влад! Познакомься, это мой папа! Я с трудом отлепил от него взгляд и улыбнулся Витале. Ее папа тем временем протянул руку и представился: — Климов Кирилл Алексеевич, ваш сосед. — Потоцкий Владислав Сергеевич, — так же официально назвался я, насилу совладав с голосом. Тут Виталя узрела Асю, высунувшегося за дверь, и запищала: — Ой, какая кися! Влад, можно ее погладить? Я отпихнул кошачью морду подальше и распахнул дверь: — Проходите. Познакомимся. Только это не кошка, а кот. Его зовут Ася. Виталины брови поползли вверх: — Ася — это кот? — Так получилось. Только учти, он не любит бесцеремонного обращения. Она помчалась по коридору вслед за котом. Я жестом пригласил Кирилла на кухню. — Будешь пиво? Он с интересом осматривался по сторонам. Повернулся ко мне, чуть улыбнулся и кивнул: — С удовольствием. Хотя мне, если честно, неудобно. Неудобно ебаться раком в ластах. — Расслабься. Ничего, что я на «ты»? Твоя дочь успела кое-что рассказать, так что я с тобой в какой-то степени знаком. Кирилл мягко улыбнулся: — Вот болтушка. — Он взял протянутую бутылку, отсалютовал мне: «За знакомство» — и сделал глоток. А я снова завис, глядя на его шею и ходящий кадык. В кухню влетела Виталя, попросила чипсов и была усажена в комнате смотреть мультики, причем отец настрого запретил ей «шариться в чужом ноутбуке». Да-да, учитывая, что у меня там есть вещи, не предназначенные для просмотра детьми и неподготовленными взрослыми. Мы вернулись на кухню, и Ася полез мне на колени, тыкаясь носом в пиво, за что получил по этому самому носу. Кирилл посмеивался, а я его украдкой разглядывал. Он не был красавцем — слишком резкие черты, широкие брови, немного искривленный нос — ломал, что ли? Возраст выдавали морщинки у глаз, складка между бровей и около губ. Под глазами тени, в облике проглядывает усталость. Словно он не ждет от жизни ничего хорошего, но упрямый изгиб рта показывает, что просто его не сломать. Кирилл поддернул рукава, оголив смуглые предплечья. Я украдкой рассматривал их, стараясь получше запомнить. Кир ничего не замечал. Он был расслаблен, вопреки собственным словам, что ему неловко. И это было здорово. С ним я готов был и молчать. И в то же время отчаянно хотел узнать как можно больше. — Вы недавно переехали? — Прошлой осенью. — Он поболтал пивом. — Удалось оформить дочку в детский сад поблизости. И самому устроиться в местной школе. Я вскинул брови: — В школе? — Меньше всего Кирилл был похож на учителя. Он усмехнулся: — Физруком. — Я невольно сглотнул. У него должно быть красивое тело. — Продал коммуналку в центре, садики там переполнены. Сидеть с Виталей некому, на общественном транспорте через полгорода с ребенком тяжело, а машину продал уже давно. Взял кредит и купил здесь двушку. А ты?.. По-моему, здесь жила молодая пара. — Это моя подруга со своим парнем. Сдал им квартиру, а сам жил у друга, который был в командировке. Завтра он возвращается с беременной женой. Кирилл… — Он поднял на меня глаза. Этот темный взгляд… — Ты зачем так с дочерью обошелся? Он сразу понял — о чем я. Усмехнулся: — Поверь, это было лучшее, что я мог сделать. После креативной стрижки и зеленки на голове. — Может, ей хотя бы уши проколоть? — спросил я и прикусил язык. Кто бы говорил. Кирилл засмеялся: — Она мне рассказала, как ты принял ее за пацана. А она тебя за девушку. — Он чуть наклонился ко мне и прищурился: — Пирсинг есть? — Я приподнял волосы над ухом, показав кольца. Заметил восхищенный взгляд Кирилла, скользнувший по волосам. — Если их снимешь, думаешь, поможет?.. Я усмехнулся в ответ: — Нет. Пирсинг я сделал в шестнадцать. За девушку меня принимают… примерно с двенадцати. В детстве иногда принимали за девочку. И Принцесс в детстве я сыграл столько же, сколько Принцев. Блядь, ненавижу театр. — Ну вот, — он удовлетворенно кивнул. — Ей тоже не поможет. — А ты не пробовал ее одевать как девочку, а не как хулиганистого пацана? Кирилл помрачнел, и я понял, что случайно ступил на запретную территорию. Он поднялся, а у меня внутри все похолодело. — Нам пора. Спасибо за пиво. За мной должок. Я встал следом, вгляделся в его лицо. — Извини, это не мое дело. — И, помедлив, добавил: — Не уходите, еще совсем рано. И… твоей дочери понравился мой кот. Он внимательно посмотрел на меня, едва заметно кивнул и сел обратно. Его лицо немного расслабилось, и он признался: — У меня давно нет друзей. Я… не привык раскрывать душу. А твой вопрос… Положение сейчас таково, что приходится экономить. Коллега отдает мне вещи своих мальчишек, которые им малы. На Витальке одежда горит, никаких денег не напасешься. — Прости, — покаялся я. — Опять же, не мое дело… Но я догадываюсь, сколько платят учителям. Может, тебе поискать что-то более денежное? Да, это бестактно. Но раз пошел такой разговор — почему не поговорить? — Я подрабатываю инструктором в спортклубе. Половина смены дважды в неделю. Виталька в эти дни сидит в садике до шести, я доплачиваю воспитателю за продленку. Когда начнутся летние каникулы, уйду из школы. Я временно устраивался — Витале обещали место в садике при условии, что я отработаю год. Мне предлагают взять часы массажа. — Заметив мой вопросительный взгляд, он пояснил: — Я квалифицированный массажист. Но смены будут вечером, с четырех до десяти. Дочку оставить не с кем. Наверное, придется брать няню. Какую-нибудь девочку-студентку, чтобы не слишком дорого стоила. Тренер, спортинструктор и массажист. С ума сойти. А дочь донашивает вещи за чужими детьми. Но я обещал не лезть. Кирилл замолчал, и я понял, что тема закрыта. Он начал расспрашивать обо мне. Неожиданно я рассказал о том, что знали только близкие друзья. Как мама мечтала, что я пойду по ее стопам, поступлю в театральный и стану звездой столичной сцены — в отличие от нее, вынужденной влачить жалкое, по ее убеждению, существование на подмостках провинциального театра. Как обещал ей носить длинные волосы. Как она умерла, а отец замкнулся. Но это не помешало ему и сестре позже отказаться от меня. Правда, я не рассказал о причине. Вопрос собственной ориентации, как и личной жизни, в разговоре я старался обходить. Рассказал, что три года назад закончил иняз университета по специальности переводчик-лингвист, владею английским и немецким. В основном перевожу техническую литературу, но вообще-то занимаюсь любыми переводами кроме синхрона. Работа удаленная, хорошо оплачиваемая. Минус — как во всяком фрилансе. Имею определенную репутацию, на которую работал с первых лет в универе. Ни одного сорванного по моей вине заказа — и меня рекомендуют другим клиентам. Зато и заказчиков я выбираю сам, и работаю в удобном для себя режиме. И вообще терпеть не могу вставать по будильнику и одеваться по шаблону. Дресс-код и трудовая дисциплина плохо со мной сочетаются. Очень хотелось подробней расспросить Кирилла о его жизни — и чтобы узнать получше, и чтобы послушать голос, — но я понимал, что наткнусь на холодное отчуждение. Я же… Не знаю, на что я рассчитывал. Стать ближе к этой семье — пусть и через Виталю? Она забавная. Провожая в тот вечер Кирилла с уснувшей дочкой на руках, я понял, что сделал, кажется, большую глупость. Увлекся неподходящим человеком. А ночью мне снились смуглые руки и голос. Утро, как обычно, началось с Асиных голодных воплей и продолжилось настойчивым звонком телефона. Я как раз прикидывал — идти дро… принимать душ или вернуться в постель? Но пришлось ответить. — Потоцкий, ты мне должен за рыбок. — И тебе доброе утро, Заморин. Какие рыбки? Все претензии — к Астралу, это он их сожрал. Я доплелся до дивана и рухнул на него, мечтая, чтобы Вовка куда-нибудь делся. Диван жалобно заскрипел. Это что, Ларка с Гошиком его так разъебали? — Ну, Влад! Вопрос жизни и смерти! Вот же, бля, прицепился! Надеюсь, его жене не захотелось еще каких-нибудь фруктов. — Заморыш, не тяни кота за яйца. У Аси их уже нет. Говори, что хотел. — У меня дома кое-что осталось. То, что Алина видеть не должна. — Ммм… Домашнее видео? С твоими бывшими и тобой в главной роли? Так у тебя комп запаролен. — Блять, откуда тогда знаешь?! — Вот не пиздела б твоя рожа, не болела б голова. Причем моя, заметь. — Мне вчерашнего визита хватило. Без ключей остался. — Да ничего я не знаю. Думаешь, ты один такой? Я что, по-твоему, в личных вещах у тебя ковырялся? Хотя, вру, было дело. В тумбочке возле кровати порножурналы нашел. До дыр затертые. Сам понимаешь, мне они ни к чему. — А что ты искал в моей тумбочке? — с подозрением осведомился Заморыш. — Анальный вибратор, бля. — Шуточки твои пидорские… — пробурчал Вовка. Я вздохнул. Поспать точно не светит. — Чего тебе надобно, старче? Давай уже, молви и съебись наконец из моего телефона. — У меня действительно кое-что есть… — Слушай, Заморин. Твоя Алина реально думает, что до встречи с ней ты был девственником? Ну что ее может напугать? Наручники с розовым мехом? Набор вагинальных шариков, что в ванной валяется? Или у тебя где-то страпон заныкан? Вовка аж поперхнулся: — Убью, блять! Допиздишься когда-нибудь… А где ты наручники видел? Я и забыл про них. — В шкафу. Не волнуйся, я затолкал их повыше, твоя жена не достанет. И не переживай, я их не брал — у меня свои есть, голубенькие, — я насмешливо фыркнул. — Все, Заморыш, закончили цирк. В конце концов, это твоя жена, вот пусть и любит тебя со всеми тараканами, входящими в базовый комплект. Вовка тяжко вздохнул. — Влад, а ты можешь к нам завтра прийти? — Нахуя? В субботу и соберемся. Я, конечно, соскучился по тебе, мой медвежонок, но не настолько, чтобы твоей беременной жене, охреневшей после суток в поезде, глаза мозолить. — Это она попросила. Чтобы привыкнуть. Так. С этого места подробнее. — Привыкнуть к чему? — вкрадчиво поинтересовался я. — Ну, понимаешь… Она говорит, что никогда не видела геев. Хочет привыкнуть к тебе. К твоей ориентации. Пиздец. Я сейчас его убью. Вместе с Алиной. — Что ты несешь, Вов? Зачем ей привыкать к моей, блядь, ориентации? Почему она твою Алину вообще… — хотел сказать «ебет», но в последний момент сдержался, — …касается? — Не ори, пожалуйста. Она девочка скромная, а я сказал, что шутки у тебя специфически-тематические, вот она и… Я устало выдохнул: — Заморин, даже стесняюсь спросить, что ты наговорил своей супруге. Давай ты мне денег заплатишь, что ли? Весь вечер гейский клоун на арене. Не был бы ты моим лучшим другом — уебал бы, реально. — Ладно, проехали. — Вовка явно чувствовал себя неловко, иначе не сопел бы так виновато в трубку. — Ты прав — лучше всем вместе в субботу. Там еще мои сослуживцы будут. Ну и вы с Ларкой. — Ларка будет с Гошиком, — уточнил я. — А ты? Я хмыкнул: — Вов, ты будешь первым, кто узнает о переменах в моей личной жизни. Но если настаиваешь, я могу кого-нибудь позвать. Как твоя жена отнесется к повышенной концентрации геев на один квадратный метр? Вовка заржал: — Шутник, бля. Ладно, бывай. Увидимся. Я задумчиво покрутил в руках телефон. Фраза про личную жизнь навела на мысль, и я решил попробовать — вдруг выгорит? Набрал знакомый номер, и в трубке тут же отозвался деловитый Санькин голос: — Постричься или потрахаться? Сегодня явно день, когда не принято здороваться. Я заулыбался, потянулся с ленцой, предвкушая приятный вечер: — Что, и потрахаться можно? — Тебе все можно, сладкий. — А где твой?.. — Да ну его в жопу. Увидел, как я в клубе с одним мужиком зажигаю, психанул и уехал. Два дня побесится и вернется. Так что пользуйся случаем. — Отлично. Тогда оба варианта. Только стричься у тебя! — Окей. К часу подъедешь? Я найду время. Санька был стилист от Бога. Только бурный темперамент и периодические секс-загулы мешали ему достичь подлинного успеха. Мы уже несколько лет были хорошими приятелями, иногда практикующими дружеский секс. Саня никогда мне не отказывал, если, конечно, не был занят очередным ебарем. На выходе из подъезда я столкнулся с Кириллом и Виталькой. — Привет, Влад! — мелкая повисла на мне, как обезьянка. Похоже, она твердо решила считать меня близким другом. — Как ты смотришь на то, чтобы вечером выпить пива? — спросил Кирилл после быстрого рукопожатия. — Я угощаю. Я усмехнулся: — Я бы с удовольствием. Но, извини, сегодня никак. У меня свидание. — Это святое, — улыбка делала Кирилла невероятно красивым. — Тогда в другой раз. К Саньке я вовремя не успел, но он велел какой-то тетке подождать и усадил меня вместо нее. — Я только кончики, как обычно. — Санька, мелкий и вертлявый, крутился около меня, разглядывая так и эдак. — Ты по-прежнему никак за ними не ухаживаешь? Мне бы такую роскошь… Как можно не ценить такое счастье, а? Доиграешься, Потоцкий. Вот облысеешь — будешь знать. И не приходи ко мне наращивать! — А что, можно? — заинтересовался я, глядя, как Санькины руки порхают в моих волосах. — Еще бы, — хмыкнул приятель. — Любой каприз за ваши кровные. — А ребенку, которого налысо побрили, можно нарастить волосы? — Жестоко, — протянул Санька, внимательно меня осматривая. — Я тебе немного форму подправлю. Не ссы, лишнего не срежу. — Так что, сделаешь? — повторил я вопрос. Саня остановился, в раздумьях покусал губу, глядя на меня через зеркало. — Не люблю работать с детьми. Но если просишь — сделаю. А кому надо нарастить? — Девчонке знакомой. Она совсем лысая. А ей через год в первый класс. Представляешь картину? — «Девочка, а как у тебя бантик держится? — Как, блять, прибили, так и держится!» — заржал Санька, вспомнив старый анекдот. — За что ее так? Я рассказал о судьбе Виталиных волос. Приятель только весело хмыкал, не прекращая работать. — Вот так креативность у детей и проявляется. А эти отвратительные взрослые обламывают творческий порыв. Но ты рано, Владь, панику поднял. За год с лишним волосы сантиметров на двадцать отрастут, если, конечно, ребенок еще чего-нибудь не учудит. Но бант на хвостик по-любому прицепить получится. — Тогда лучше два хвостика. — Я с удовольствием представил Витальку с двумя белыми бантами. И сообразил, что не знаю, какого цвета у нее волосы. Темные, как у отца? — Да как скажешь. Захочешь, вообще ей такую прическу заделаю, невесты от зависти обрыдаются. Первый раз в первый класс раз в жизни бывает… Так. С тобой закончили. А Ларке передай, что мастер у нее говно. Никто так уже не делает. Пусть приходит, сделаю, как у меня, — он оттянул прядь челки, демонстрируя переход от темно-карамельного оттенка у корней до насыщенно-пурпурного на кончиках волос. — Но по двойному тарифу. За неверие в мой профессионализм! Саня забрал у меня телефон и опять нафоткал всякой хуйни для волос, которую мне следовало купить. Я привычно покивал и напомнил, что вечером жду у себя, а не на квартире Заморыша. До вечера я успел переделать кучу полезных дел. И насыпал коту еды под завязку — чтобы эта скотина не вздумала орать в самый ответственный момент. Уже проходили. Как раз собирался выйти за сигаретами, когда позвонил Санька и пожаловался: — Слушай, меня таксист в какие-то ебеня завез. Стою и не могу сообразить — какой дом твой? — Где стоишь? — У сигаретного ларька. — Вот и стой. Сейчас выйду. Я прихватил бумажник и пошел выручать Саню. В своих пижонских белых джинсиках в облипку и черной майке, с кучей браслетов и цветными прядями он смотрелся сногсшибательно. — Прости, дорогая, я без цветов. — Иди в жопу, Владь. — Санька покрутился у ларька, пытаясь рассмотреть свое отражение, поймал восхищенно-офигевший взгляд девчонки-продавщицы, подмигнул ей и обернулся ко мне. — Обязательно, — хмыкнул я, протягивая девушке деньги за сигареты. — До дома потерпишь? У подъезда мы столкнулись с Виталией и ее отцом. Просто какой-то день встреч. Девчонка в полном восторге открыла рот и уставилась на Саньку. — Ух ты! — потрясенно выдала она. — Это круче, чем у тети! — Поверь, мелочь, я круче всех теть вместе взятых! — самодовольно заявил Санька. — А я тебя знаю, мне Влад про тебя рассказывал. Я Саня, его друг. Виталька вдруг нахмурилась и повернулась ко мне: — Ты сказал, что у тебя свидание! — обвиняюще заявила она. — Он тебе правду сказал, — снова влез приятель. — У него и есть свидание. Со мной. Я слегка пнул его в кроссовок, многозначительно приподняв бровь, и еле заметно кивнул на Кирилла. Санька прищурился и хмыкнул. Непроницаемый взгляд Кира скользнул по моему другу, потом по мне. Он кивнул и позвал дочь. В квартире Саня поинтересовался: — Влад, с каких пор тебя ебет, что о тебе подумают? — Они мои соседи. — И что? — Санька вгляделся в мое лицо и покачал головой. — Что-то ты темнишь, принцесса моя белобрысая. Признавайся, запал на мужика? Я передернул плечами и огрызнулся: — Охренел? Отцепись. Не западал я ни на кого. Девчонка забавная, будет жаль, если ее отец запретит нам общаться. Саня скептически оглядел меня и преувеличенно покивал: — Сделаю вид, что поверил. — Но, проходя мимо, не удержался и пробормотал: — Минуй нас пуще всех печалей… к натуралу безответная любовь. Я фыркнул: — Можно подумать, что ты филолог, а не географ. — Я сын директора школы и проректора пединститута. Этим все сказано. Он прошел в комнату и оттуда крикнул: — Ты лимоны купил? Я не собираюсь снова коньяк шоколадкой закусывать! Я поставил на стол бутылку, тарелку с нарезанным лимоном и соль. За время нашей дружбы я выучил Санины предпочтения не только в сексе. Но ту шоколадку он до самой смерти, наверное, будет припоминать. — Вот скажи мне, лингвист Потоцкий, — Санька, притащивший бокалы, облизал блестяще-лимонные губы и по-блядски развратно ухмыльнулся, заметив мой взгляд. — Как правильно: любовь минует или минёт? — Ми́нет, умник. Двигай в душ, и будут тебе расширенные лингвистические курсы с минéтом. И демонстрацией твоего ораторского искусства. Даже можешь не сдерживаться — звукоизоляция здесь хорошая. — О, совсем другое дело! — театрально возликовал Санька. — А то я решил, что шел сюда только коньяка выпить. Трахался Саня так же самозабвенно, как любил свою работу и коньяк с подсоленным лимоном. Единственное — напрягал запрет оставлять на нем метки. Приходилось жестко себя контролировать, а это отвлекало от процесса и лишало его части удовольствия. И то, что Саньку потом пробивало на поговорить. И что он не терпел нежностей после секса. И не соглашался быть активом. А так — все отлично. Санька плюхнулся на постель рядом со мной, не потрудившись после душа вытереться как следует. — Давай, показывай свои лингво-знания, умения и навыки, — он стянул резинку с моих волос и мягко их поворошил. — Я могу кончить только от одного их вида, — прошептал этот фетишист, поднося прядь к лицу и зарываясь в нее носом. Я впился губами ему в шею, напоминая себе: без засосов! — спустился поцелуями к груди, выкрутив сосок. Прошелся языком к пупку, покружил языком вокруг, прикусил кожу — Саня вздрогнул и судорожно вздохнул. Стараясь не оставлять следов, я спустился к паху. Санька полностью удалял волосы на теле, мне же нравится, когда вместе с блядской дорожкой остается и немного волос в паху — так лучше чувствуется запах тела. — Не томи, — проворчал он, легко подтолкнул меня к своему члену и привычно собрал мои волосы, чтобы не мешали. Я лизнул ствол, облизал головку и покосился на Саню, который недовольно ерзал и поддавал бедрами, усмехнулся и взял в рот его достоинство — весьма приличное, несмотря на Санину субтильность и невысокий рост. Он выгнулся и застонал: — Даааууу… — Маааууу… — отозвался из коридора Ася. Мозги плавились от возбуждения, горячих Саниных стонов и его попыток всадить поглубже. Я прихватил Санькину мошонку, покатал в горсти приятную тяжесть, насадившись ртом по самый корень. Саня инстинктивно двинул бедрами, я выпустил член, развел ему пошире ноги, открывая доступ к промежности, прошелся по ней языком, покружил вокруг ануса, смачивая его слюной. Снова насадился ртом на член, вводя палец внутрь и проворачивая. Санька стонал не переставая, пытался двигать бедрами — приходилось придерживать его рукой. Вдруг он резко оттолкнул меня, хрипло выдохнув: — Давай. Не могу больше… — Перевернулся на живот и приподнял задницу. От Санькиного прогиба привычно сорвало крышу. Не удержался — поцеловал татушку-амурчика на левой ягодице, который целился… ну понятно куда. Чтобы, типа, не промахнуться. Прикусил, получил сердитое Санькино шипение. Торопясь — ибо в яйцах ломило не по-детски, — разорвал упаковку, раскатал резинку по члену и не церемонясь засадил Саньке на всю длину, придерживая за бедра. — Ххх… дааа… — Саня запрокинул голову и застыл на несколько секунд. Я подтянул его к себе, перехватил под грудью и задвигался — неглубоко, в любимом Санином темпе. Хотелось вцепиться ему в загривок. Я повернул его лицо и впился в губы. Саня тут же завел руку, обхватил мою голову, прижимая к себе. Застонал мне в рот, прикусил губу и рвано выдохнул: — Сильнее! Еще!.. — Он поместил мою руку на член, требовательно сжал, задавая темп в унисон с толчками. Я поймал губами каплю пота, стекавшую по Санькиному виску, услышал его грудной стон и отпустил себя. Задвигался сильнее и вцепился зубами в собственное запястье, глуша порыв впиться Саньке в плечо. Зарычал и выплеснулся, потерявшись в своей не-реальности. Санька финишировал следом, с протяжным стоном кончив мне в руку. Я уложил его и упал рядом, не касаясь. Тронул кончиками пальцев между лопаток и тут же убрал руку. Саня загнанно дышал несколько секунд, потом просипел: — Если останутся следы… — Не ссы. Ничего там нет. Я бросил ему салфетки. Он хмыкнул: — Вот какого хуя Дэн такой ревнивый? Отелло, мать его. Можно подумать, это не он от меня едет домой к жене! Такие выступления я знал наизусть — менялось только имя ебаря. Правда, Дэн продержался дольше всех. И поэтому я не особо вникал в Санины слова, только лениво мычал в нужных местах. Приятель высказался, потом вслух размышлял — сейчас пойти в душ или после следующего захода, принес мне попить, себе налил коньяк и начал приставать к Асе. Откуда у человека столько энергии? Нет, чтоб в постели в обнимку поваляться. Но валяться со мной был готов только Ася, который сбежал от Сани ко мне. Санька посмотрел на кота, занявшего половину кровати, бесцеремонно выставил его за дверь и снова начал подкатывать ко мне. Я перевернулся на живот и без особой надежды поинтересовался: — Может, побудешь сверху? Саня прищурился, улыбнулся, озорно блеснув глазами: — Обязательно. Я не поверил — и правильно сделал. Потому что этот динамщик полез ко мне, орально добился нужного результата и недолго думая натянул резину на меня. — Я сверху, — сообщил он, опускаясь на мой член. — Как и обещал. После второго захода Саня принял душ и засобирался домой, а у меня ожил телефон. Взглянув на имя абонента, я оставил вызов неотвеченным. — С кем ты так? Чего трубу не взял? Я с удовольствием наблюдал, как Санька, грациозно изогнувшись, пытается рассмотреть в зеркале, не осталось ли на нем моих следов. — Невежливо отвечать на звонок одного любовника в присутствии другого, — хмыкнул я. — О! — приятель заинтересованно оглянулся. — Я его знаю? Я пожал плечами: — В нашей тусовке новые лица редкость. Хотя я его раньше не видел. — Ну и?.. — Зовут Егор. Актив. Примерно мой ровесник. Худощавый шатен чуть выше меня. Симпатичный. — И все? — А что ты еще хотел? — удивился я. — Мы трахались, а не общались. Обменялись телефонами, чтобы как-нибудь повторить. — В клубе встретились? — Неа, — фыркнул я. — В туалете ресторана. У нас была встреча выпускников, годовщина окончания универа. — И что, ты этому парню даже не врезал? — С чего бы? Руки он не распускал. Вежливо спросил, не скучно ли мне и не желаю ли я провести с ним вечер. Ларки не было, в командировку с шефом уехала. Народ собрался нудный. Я решил — почему бы и нет? Мы с ним зашли в бар, он угостил, потом поехали к нему. — Значит, говоришь, тебе понравилось? — задумчиво протянул Санька. — Буду знать. Познакомишь при случае. Все, бывай. — Он обулся и у двери крикнул: — Можешь не вставать, я захлопну. Я покрутил в руке телефон. Надо будет как-нибудь перезвонить.