Два хвостика, велосипед и такса

— Кир, ты же сам спортсмен. Почему твоя дочь не посещает спортивные секции? Я лениво водил пальцами по его груди, обрисовывая оставленные следы зубов и засосы, иногда спускаясь ниже. Тогда Кирилл перехватывал мою руку, подносил ко рту и слегка прикусывал пальцы. Низ живота у него был очень чувствительным. До массажа спины мы сегодня так и не добрались. Как и в прошлый раз, и в позапрошлый, и в предыдущие два с лишним месяца. Кирилл сердился, говорил, что мы так не договаривались. Я посылал массаж нахуй и набрасывался на любовника, как оголодавший зверь. — Посещает, — Кир опять перехватил руку. — К ним в группу дважды в неделю приходит хореограф. В следующем году собираюсь отдать ее на танцы. Не хочу, чтобы она всерьез занималась спортом. Только для физического развития и осанки. Подрастет — сама выберет, куда ей ходить. Он резко перевернул меня на спину и навис сверху. Я притянул его ближе к себе и выдохнул в губы: — Повторим? Еще есть время. Он усмехнулся: — А массаж? — В другой раз, честное слово! Давай. — Я подтолкнул его голову вниз и выгнулся навстречу горячему рту. Телефонный звонок раздался, когда Кирилл уже ушел за дочерью. — Влад, ты мне друг? — печально вопросил Санька. — Опять с Дэном посрался, — понимающе хмыкнул я. — Куда пойдем? В клуб нежелательно. — Ага, тебя любовник не поймет, — согласился он. — Давай в наше кафе, окей? Просто посидим. Я мороженого хочу. Много. — Через час буду. Почему ты не на работе? — поинтересовался я, поднимаясь с постели. — У меня вся жизнь коту под хвост, — траурным тоном поведал друг. — Можно сказать, переосмысление ценностей. Какая, нахуй, работа? Так, понятно. Мороженым дело не ограничится. — Может, сразу ко мне? — Не, — судя по тону, Санька скривился. — Придет твой Кирилл. А видеть ваши довольные морды я сейчас не могу. — Как скажешь, — согласился я. — Жди. Саня сидел за столиком на улице, печально ковыряясь в мороженом. Рядом стояла пустая вазочка. Весь облик был воплощением вселенской скорби. Официант подал меню, ловко подхватил опустевшую посуду и поставил пепельницу, увидев, что я достал сигареты. Друг поднял на меня глаза, как у бассет-хаунда. — Три дня выходных. Мы собирались провести их вместе. Он клялся, что в этот раз — только я. Ни жены, ни работы. Но тут его супруге захотелось в Европу. Давно она, блядь, в Вену на премьеру не летала. Какая, нахуй, премьера в августе? Он все бросил и уехал. Вот какого хуя, а? Заебало все! Он с такой силой ткнул ложкой, что брызги мороженого разлетелись по столу. — Сань, ты сразу скажи — на какой ты стадии переоценки ценностей. Чтобы я знал, чего ждать. — Я его послал. Окончательно. Я наклонился вперед и в упор посмотрел на друга. — Я слышу эти слова третий раз за год. Или четвертый. — Не. Нахуй все. — А потом Дэн попросит у тебя прощения. И все начнется сначала. — А как его, суку такую, не простить? Когда он стоит на коленях с охуенным букетом и медведем с меня ростом? — Хочешь, я тебе медведя куплю? И цветы? Сам выберешь. Только на колени вставать не буду. Куда ты, кстати, этих медведей деваешь? Саня скривился: — Сеструхиному малому отдаю. Себе одного оставил — самого первого. Того, что с голубым бантиком. Блять, детский сад. — В этот раз из-за медведя не прощай — требуй собаку. Или еще кого-нибудь. Зачем твоему племяннику столько медведей? — Издеваешься, да? — Что ты! Я абсолютно серьезен. И на полном серьезе тебе говорю: либо ты сам спрыгиваешь с этих качелей, либо катайся до тех пор, пока твой Дэн не наиграется и не найдет мальчика помоложе. Лет через десять. Потому что эта песня будет вечной. И, по-моему, тебя это устраивает. Санька насупился. Прогресс! — Злой ты, Владя. Сам-то нормального мужика нашел. Не всем же так везет! — И ты себе нормального найди. — Я невозмутимо облизал ложку. — Кто мешает? Только если ты помнишь — то же самое у тебя было и с другими. До Дэна. Так может, дело не в нем, а? Знаешь, как в народе говорят: если и третий муж бьет по морде — дело все-таки в морде. — Все мужики — козлы, — философски заметил Саня. Я поперхнулся. — Дожились, блять. — Я оглянулся, увидел девушек за соседним столиком. — Может, составишь им компанию? У вас и общие темы уже есть. Он безразлично скользнул по ним взглядом. Сообщил: — Они на тебя пялятся. Сейчас дырку глазами протрут. — Да ради бога. Так вот, вернемся к нашим баранам. В смысле — к твоим козлам… Звонок телефона прервал речь, призванную как следует позлить Саньку. В трубке весело защебетала Ларка: — Владь, ты где? Ты мне нужен очень-очень. И срочно! — Мы с Санькой в «Иксе». — О! — обрадовалась она. — Мы сейчас подъедем. — Мы? — настороженно уточнил я. — Ага! — подтвердила довольная Лара. — Помнишь, я говорила, что познакомилась с классным парнем? Так вот. Сейчас вы тоже с ним познакомитесь! Сначала я хотел возразить, что Саня не в том состоянии, чтобы знакомиться с новым Ларкиным парнем. А потом подумал: Санька с его разочарованием и ненавистью к «козлам» — очень даже в тему. Если подруга в очередной раз вляпалась в кого-то не того. — Давай! — оживился я. — Когда вас ждать? — Мы рядом. Если не станем в пробке — будем минут через десять. Друг, нахмурившись, ждал объяснений. Я обрисовал ситуацию и удовлетворенно отметил, что Саня приходит в норму. Во всяком случае, он стал больше похож на самого себя. — Отлично, — он довольно потер руки. — Если тебе подгадила жизнь, спихни эту кучу дерьма на другого. — Эй, притормози. Может, он нормальный парень! — Шутишь? У Ларки? Нормальный парень? Мы точно об одной и той же Ларке говорим? Я взял принесенный официантом латте, потому что мороженое в меня больше не лезло. Только поднес чашку ко рту, как знакомый голос возвестил: — А вот и мы! Привет, мальчики! Я повернулся и увидел, что рядом с подругой стоит Егор. Тот самый, с которым мы… Блядь! Он тоже меня увидел. Сказать, что он удивился — не сказать ничего. — Влад? — неверяще спросил он. Посмотрел на Лару: — Это и есть тот самый друг, с которым ты хотела меня познакомить? — Так. — Я слегка отодвинулся и побарабанил пальцами по столу. — Егор. Лара — моя подруга. Близкий человек, можно сказать. Поэтому она должна знать. Санька любопытно таращился, мало что понимая. Лара растерянно переводила взгляд с меня на Егора. Тут до нее стало кое-что доходить. — О, нет. — Ларка потерла лоб. — Владь, только не говори, что… — Саня, — позвал я. — Помнишь, ты просил познакомить тебя с парнем, о котором я рассказывал? Егор. Актив, симпатичный шатен?.. Это он. — Блядь! — потрясенно выдохнул Саня. — Не может быть! — Ааа, — простонала Ларка. — Пиздец. Что же так не везет-то?! Она рухнула рядом и схватилась за голову. Глухо сказала: — Влад, ответь честно. В нашем городе еще остались парни, с которыми ты не спал? Я хмыкнул: — Полно, веришь? И с Гошиком я не спал. Это он пытался залезть мне в штаны. Тем более я не виноват, что Дэн к тебе подкатывал. Санька подпрыгнул: — Что?! А я сообразил, что так и не рассказал ему историю про Лару и Дениса Олеговича. Егор уселся рядом со мной с другой стороны. Фыркнул: — Весело у вас, как я посмотрю. — Нет-нет, с того места подробнее! — потребовал Саня, вперившись в Ларку немигающим взглядом. — А ну, колись давай! И почему я об этом узнаю только сейчас? К концу рассказа про Дэна подруга вполне пришла в себя. В этом — вся Ларка, легко относящаяся к жизни и философски принимающая ее периодические пинки. За это, кстати, я ее и люблю. Саня пылал праведным гневом, Егор посмеивался. Ларка подозвала официанта, чтобы сделать заказ. — Расслабься, — посоветовал я другу, закуривая и делая глоток остывшего кофе. Пофиг. Я любым его обожаю. — Мы как раз остановились на том, что ты бросил Дэна. Это еще один повод не возвращаться. Егор посмотрел на часы. — Знакомство с другом сорвалось по техническим причинам. Мне пора. Влад, может встретимся как-нибудь? — А вот фиг тебе, — проворчала подружка. — У него теперь парень есть. И ребенок. Так что Влад у нас — практически семейный человек. — Ничего себе! — присвистнул Егор. И усмехнулся: — Тогда удачи! Санька проводил его взглядом и протянул задумчиво: — Е-гор. Гор-е. Федорино горе, бля. Ой, прости, Федоренко, не удержался! — захохотал он, уклоняясь от злобной Ларки. Звонок Вовки прервал наметившуюся расправу. — Потоцкий, впереди три дня выходных. Родители уехали. Давай махнем за город? Мяса нажарим, пива возьмем. И ребенок ваш свежим воздухом подышит. — Не могу, — хмыкнул я. — У Саньки стресс и переоценка ценностей. Я в качестве группы поддержки. — Бери его с собой. А Ларке я сейчас позвоню. — Не надо, она тоже рядом. Только, Вов, мне с Кириллом поговорить нужно. Я не знаю его планов. — Я сейчас с ним разговаривал. Он согласен, но сказал, что решать тебе. Вот что ты делаешь, а? Из нормального мужика веревки вьешь, — фыркнул он. — Заморин, зачем мы тебе? Отдохнул бы вместе с женой. Вовка тяжко вздохнул. — Мне Алина уже мозг вынесла — говорит, ей скучно, и спрашивает, почему вы не приходите. И она очень хочет познакомиться с девочкой. — Понятно. — Я задумчиво рассматривал друзей. — Сейчас узнаю, как народ настроен. Народ оказался настроен очень положительно. Саня с Ларой заявили, что пара дней с пивом на свежем воздухе — то, что надо. И вообще — перемена обстановки способствует снятию стресса. А у них даже не стресс, а полный пиздец. Пришли к полному взаимопониманию. Расправа была отложена. *** — Ого, какой огромный! — Виталя боязливо рассматривала кавказца Вовкиных родителей из-за спины отца. — Я люблю собак, но не таких больших. — Буран хороший и очень умный. Не тронет, — пояснил Вовка. — К тому же он на цепи. Так что гуляй спокойно. Он взял ее за руку и повел дальше. Кир прижался ко мне, быстро оглянулся по сторонам и поцеловал. Запустил руку в карман джинсов, стиснул мне задницу и выдохнул: — Ребенок пристроен. Пошли куда-нибудь? — Секс по-быстрому? — ухмыльнулся я. — Запросто. — И потянул его в ванную на второй этаж. — Резинок нет, — выдохнул Кирилл, расстегивая на мне джинсы. — Есть. У меня в кармане. Он вытащил квадратик, бросил на стиральную машину. Развернул к себе спиной, приспустил джинсы и задрал майку. Прошелся губами по спине, прикусил ягодицу, провел языком по ложбинке. Я сипло застонал, зажав зубами запястье. Кир, не отвлекаясь от меня, зашуршал упаковкой презерватива. Поднялся на ноги, обвел языком феникса, прикусил мочку уха. Я уперся рукой в стену и подставил шею губам. Он вошел в меня, закрывая мне рот и приглушая стон. — Тихо… Тихо, красивый мой. Мы не дома… Я старался, честно. Но позже на первом этаже мы столкнулись с Ларкой, которая сделала большие глаза, чиркнула по шее большим пальцем и обратилась к Витале: — Вот видишь, с Владом всё хорошо. А ты переживала. Вот бля. Мы переглянулись с Кириллом. — Ага, у меня болела голова. И мы с твоим папой искали в ванной лекарство. — Убью нах, — произнесла подруга одними губами, взяла из холодильника еще по бутылке пива, вручила нам и подтолкнула к выходу. Погода была чудесной, пиво холодным, мясо жарилось. Народ отдыхал. Алина пришла в восторг от Витальки и сразу взяла ее под опеку. Они уже сходили к речке и нарвали по пути каких-то цветов. Потом стали делать пиццу, потому что мелкая не ела шашлыки. Мы сидели в шезлонгах в тени беседки и лениво потягивали пиво. Вовка присматривал за мясом. — Куда я дел телефон? — Кирилл похлопал себя по карманам и обратился к дочери: — Виталь, ты не видела, где мой телефон? Она деловито оглянулась по сторонам, пожала плечами и заявила: — Хэзэ. Я не брала. Кир нахмурился, Санька захихикал, Ларка, отвернувшись, зафыркала, а Заморыш спросил, посмеиваясь: — Мелкая, ты вообще знаешь, что такое ХЗ? — Да, — радостно ответила она. — Хуй его знает! Последовавшая сцена могла сделать любой театр. Алина беззвучно ахнула, Вовка изобразил фейспалм, Ларка округлила глаза и переглянулась с Санькой, а Кирилл скрипнул зубами и грозно рявкнул: — Виталия! Она испуганно посмотрела на отца. Я вскинул руку, останавливая его, и осторожно поинтересовался: — Виталь, это кто так говорит? — мало ли… Наслушалась от меня или моих друзей, и нам сейчас влетит от Кира. — Это Пашка Волохов в садике. Я присел перед ней на корточки и спросил: — Ты слышала такое выражение: «Кто его знает?» — Конечно! — фыркнула мелкая. — Помнишь, я тебе рассказывал, что по-английски «кто» будет «ху»? Так вот. Пашка хотел сказать по-английски, а получилось… Вот это и получилось. Но повторять такое не надо. Потому что по-русски оно звучит… ммм… очень неприлично. И маленьким девочкам некрасиво так говорить. Виталя сосредоточенно думала, засунув в рот палец. Потом подняла на меня глаза: — Ладно. А Пашка воспитательнице сказал, что это такое китайское имя. Все заржали, а Виталя обиженно насупилась: — Что я такого сказала? Алина решительно подошла к ней: — Все в порядке, милая. Это взрослые глупости, не обращай внимания. Пойдем, пицца уже приготовилась. Я дам тебе самый большой кусок. — Куда воспитательница смотрит? — сердито начал Кирилл. — Я с ней поговорю. — Да ладно, — отмахнулся я. — Что она сделает? Родителям пацана мозги вправит? Он ведь явно дома это слышал, может, даже не один раз. — Но не в пять же лет такое повторять! И это — садик! — Ну блин! Мелкой в школу идти — там она еще и не такое услышит. Дети взрослеют, Кир. Ты же не посадишь ее под колпак на всю жизнь. — Я ожидающе приподнял бровь. Вот ляпни, что Виталя не моя дочь, чтобы я не лез, и тебе виднее, как ее воспитывать! — А ты молодец, Влад! — вмешалась Ларка в разгоравшуюся перепалку. — Сходу сообразил, что сказать. Саня засмеялся: — Тот парень в садике… Ой, не могу! Китайское имя!.. — Чего ты смеешься? — удивилась подруга. — Такое имя есть. И не только имя, между прочим. В китайском вообще этих хуев — знаешь сколько? — Вы с Владом еще и китайский учили? — поинтересовался Вовка. — Впервые слышу. Ларка фыркнула: — Бог миловал. Только обзорные лекции, но этого хватило, поверь. Ребята с исторического, с востоковедения, как-то показывали карту Китая. Там сплошные Аньхуй и Ахуй Нан. И еще похлеще. Кирилл нашел телефон и отошел в сторону — договариваться со сменщиком, чтобы тот вышел завтра на работу вместо него. Лара присоединилась к женскому обществу на кухне, а Вовка пошел к мясу — проверять готовность. Саня пересел ближе ко мне. — Как у вас с Киром дела? Я пожал плечами. — Нормально. Пару раз в неделю они у меня ночуют. Забираю малую из сада — Кирилл сказал воспитательнице, что я ее дядя. — Вы с ней похожи, — вскользь заметил Санька. — Светлые и зеленоглазые. — Предлагал ему перебраться ко мне совсем. А их квартиру сдавать, чтобы быстрее выплатить кредит и взять машину, как он и хотел. Но он не торопится. — Почему? У вас, похоже, все серьезно. — Не знаю, Сань. С ним… бывает сложно. Я не пытался давить на Кира, хотя мне мало двух ночей в неделю и тех дней, когда его смена заканчивалась рано и у нас было время до прихода Витали. — Он ревнует. Без повода, заметь. И в то же время… Как-то сказал, что если у меня кто-то появится, то он мешать не станет. Вот что за..? — Я покачал головой. — Для меня это странно. Я считаю, что за дорогого человека стоит бороться, а он просто отступит. Значит, не настолько я ему дорог? Саня посмотрел на меня, как на идиота. — Ты такой умный, Влад, что пиздец. И такой дурак. Или просто со стороны виднее? Да он, блять, любого за тебя на куски порвет. Поверь, это заметно. То, что ты себе придумал… Говорят, от любви глупеют. Кир подошел к нам и облегченно выдохнул: — Удалось договориться. Мы останемся до завтра. Я широко улыбнулся. Заморыш обещал нам с Киром отдельную комнату. А Витальку устроить в комнате с Ларой. Подальше от нас. За обедом снова было весело — Ларка в лицах рассказывала вчерашнюю историю «знакомства с другом». Все ржали, Кир едва заметно хмурился. Вот какого, а? Отлично же знает, что я прекратил встречи с бывшими. И вообще, по Ларкиному рассказу выходит, что я чуть ли не со всем городом переспал. Нашла, о чем говорить. Внутреннее негодование прервал телефонный звонок. — Привет, Влад! Это Стас Летковский из «Экс-центрума». Выручай! — выдохнул он. Так. Что-то подсказывает, что мой отдых накрылся. — Что случилось? — обреченно спросил я. — Можешь меня не щадить, я все понял. Все отдыхают — Влад работает. — Не считай себя исключительным, — фыркнул Стас. — Мы тоже всем составом на работе. Наши… — он невнятно выругался в сторону, — забыли отправить тебе для перевода вступительную статью для гребаного каталога. Короче… Заказчик бьется в истерике, у шефа сейчас будет удар, он орет и плюется ядом. Редакторы рыдают и дружно пьют валерьянку, а Светка забилась в угол и боится тебе звонить. Так что… Статья у тебя в почте. Там всего четыре страницы. — Хуясе! Это называется «всего»? — Влааад, — умильно протянул Летковский, — ты — наша последняя надежда. Не дай умереть молодыми! — Клоун ты, Стас, — грустно сказал я. — Я на природе, в приятной компании, с пивом и шашлыками. Передай своему шефу от меня нецензурный привет. — Обязательно. Как только он станет более вменяемым. Сейчас не рискну — жить охота. — Когда крайний срок? — перешел я на деловой тон. — Ты как маленький, — с укором сказал Летковский. — Как обычно — позавчера. Разумеется, как сделаешь. Но надо быстро. Каталог нужен к международной выставке, что будет на следующей неделе. Прикинь всю степень попадалова. Его же еще напечатать нужно. И доставить заказчику. — За срочность — двойной тариф, твой шеф в курсе. Стас хмыкнул: — Открою тебе тайну: ты можешь назвать любую сумму, и шеф заплатит. Еще и за моральный ущерб накинет. Не будет он ссориться с немцами — слишком вкусный с ними контракт. А неустойки по нему — астрономические. Ладно, если что — я на связи. Адьёс. Я покусал губы и поинтересовался у Заморина: — Вов, здесь есть ноутбук? Вся компания с неудовольствием уставилась на меня. Уже поняли, что случился форс-мажор, и для общества я потерян. — Есть, но отец забрал его с собой. — Это называется «нет», а не «есть», — проворчал я. — А планшет? Вовка покачал головой: — Мы собирались отдыхать, а не втыкать в гаджеты. Конечно, нет. Придется работать с телефона. Блядь, я так до утра провожусь! Ладно, будем использовать имеющиеся возможности. Я быстро доел свою порцию, выпросил у Алины много кофе и отсел в сторону, пытаясь разобраться с ебучим каталогом. Терпеть не могу за кем-то подчищать косяки! Виталька свернулась калачиком на соседнем шезлонге и задремала. Я подозвал Кира и кивнул на мелкую. Он хмыкнул: — Надышалась свежим воздухом. Надо положить ее в доме. Алина пошла вместе с ними. Остальные открыли еще пиво, негромко разговаривая. Я работал, пытаясь в полевых условиях сделать все возможное. Дело шло — хотя очень медленно. Пиздец, как медленно. Краем уха я слышал обрывки смеха и разговоров, которые вели Ларка, Заморин и Саня, и пытался войти в сеть, потому что не всю терминологию помнил наизусть. За час я одолел примерно треть страницы. Реально оценил свои силы. Пришел к неутешительному выводу и стал подумывать о том, чтобы вернуться в город. Закурил, оторвавшись от работы и давая отдых пальцам — ненавижу набирать текст на телефоне. — Владь, а как пишется слово «нихуя»? — ворвался в мои размышления вкрадчивый Санин голос. — Слитно, если это наречие, — ответил я на автомате, пытаясь не упустить мелькнувший в памяти нужный термин. — И раздельно, если это частица «ни» с… Что? — Я поднял глаза на заржавших друзей. — Пиздец полный, — заливался Санька. — Вы только его послушайте! Лингвист хренов! — Ты давай с примерами! — со смехом подначил Вовка. — Я человек военный, мне надо пальцем ткнуть! — Да-да! — азартно поддержала Ларка. — Вот приведи пример с частицей «ни»! Я скрестил руки и сурово окинул их взглядом. — Ладно. «Так темно, что нихуя не видно». И «Так темно, что не видно ни хуя, ни жопы». — Ааа! Убил наповал! И почему к хую обязательно идет жопа? Где пизда? Это сексизм и нарушение прав женщин! — Вовка уже рыдал. — Правильно идет! — Санька бился в истерике. — Не надо нам пизды! — А вот и нет, — подумав, выдала Ларка. — Нихуя твое «нихуя» не наречие. Это отрицательное местоимение! — И что? Все равно слитно. Так, хватит цирка. Мне надо работать. Все пошли нахуй, и без языковых дискуссий. Саня у нас географ, он покажет направление. Вот как можно работать в такой обстановке? Клоуны, бля. Кирилл, который сидел рядом, положив руку мне на бедро, отсмеявшись, заметил: — Не думал, что лингвисты так матерятся. — О! — оживилась подруга. — Поверь, Кир, лингвисты матерятся очень изощренно, изобретательно и с огоньком. А мы так, разминаемся. Чтобы сноровку не терять. Я поднял бровь: — У тебя странные представления о жизни. Лингвисты не матерятся, прекрасные, блять, принцы не бывают ничейными, маленькие девочки не приносят из садика слово «хуй». Сплошная идеализация. Сними розовые очки. — Голубые, бля, — фыркнул Санька. — Ой, кажется, мы сейчас все огребем от Влада. И будет нам пизда — даже тем, кому она нахуй не нужна! Но должен признать, настроение они мне подняли. Если бы не надо было уезжать… — Мне нужно домой, — потерев лицо, сказал я. — Иначе я тупо провожусь всю ночь. Завтра утром приеду — обещаю. Даже готов ради этого рано встать. Ребята огорчились, Кирилл расстроенно посмотрел на меня. — Если надо — конечно, поезжай. Жаль очень. Знал бы — не менялся сменами. Вернулись бы вместе. — Перестань, — отмахнулся я. — Отдохнете, Виталя побудет на свежем воздухе. Честное слово — я приеду, как только смогу. Я вызвал такси, перестал маяться хуйней и насиловать мозг телефоном. Открыл еще пиво. До дома все равно выветрится. Тут зазвонил Санькин телефон. Саня изменился в лице. Какое-то время смотрел на экран, потом все же ответил. — По-моему, мы все выяснили. Хули ты звонишь? Он отошел к дому. Я проводил его взглядом. Что-то мне подсказывало, что Санина песня пошла на следующий круг. Он вернулся через пару минут и заявил: — Я возвращаюсь в город с Владом. Народ недовольно загудел. Но Саня, упрямо тряхнув головой, остался при своем. — Что, Дэн в городе? — поинтересовался я. — А как же супруга? — Сказал, что отправил ее в Инсбрук, а сам вернулся. Хочу… Расставить все точки. Я скептически взглянул на него, но не стал добивать. Садясь в машину, я оглянулся на Кирилла. Мне не понравился его взгляд. В такси я все-таки попытался воззвать к Саниному здравому смыслу. Но друг только скривился: — Потоцкий, не учи меня жить. Для этого есть мои родители. И сестра с мужем. Давай хоть ты не будешь мне мозг ебать? Сам разберусь, не маленький. Я бы поспорил. Но кто я такой, чтобы мешать хорошему человеку делать глупости? Дома с переводом я справился быстро. В половину девятого файл был отправлен на почту «Экс-центрума», а я задумался. Впереди была ночь, которую я мог бы провести с Кириллом. Подъезжая к дому Замориных, я набрал Вовку. Он отозвался сразу. — Открой дверь. Вовка обрадовался, потащил меня к телевизору, перед которым сидел с коньяком и закусью. — Пиво кончилось? — хмыкнул я. — Все разошлись, мне скучно. Алина уложила малую и сама ушла еще час назад. Ларка тепленькая. Кирилл… — Вовка быстро взглянул на меня. — Как только ты уехал, он начал напиваться. Знаешь, мрачно так. Вы поссорились? — Нет, — удивился я, — ничего такого. Коньяк ты открыл для него? — Ну, пили-то мы вместе, — дипломатично вывернулся Заморин. Я решил подняться в нашу комнату и проверить — как там Кир. Будет пиздец как обидно, если он в невменяемом состоянии. Про состояние я переживал зря. Я вообще не о том переживал. Тяжелый ком шевельнулся внутри, когда, подойдя к комнате, я услышал за дверью характерные стоны. Я не поверил. Блядь, не хотел верить! Хотя уже понимал — да. Это то, что я думаю. Открыл дверь и… Кирилл и Лара. Это было неебически больно. Ком сдавил так сильно, что я стал задыхаться. А потом… Как отрезало. Заморозилось нахуй. Хорошая анестезия, мать ее. Я стоял у двери и отстраненно рассматривал спину Кирилла, знакомую настолько, что смог бы узнать его на ощупь. Видел Ларкины ноги, которые обхватили его идеальную задницу — я точно таким же движением вжимал его в себя. Кирилл прижал ее руки над головой — боялся, что она оставит на нем царапины?.. Не знаю. Не хочу знать. Отвлеченно крутилась мысль — шуметь нельзя. Виталя и Алина спят. Не нужно, чтобы они знали. И Вовке не нужно. Я не собирался ждать, пока они кончат. Закрыл дверь, щелкнув ручкой, и в состоянии абсолютного похуизма ждал, что будет. Ларка ахнула, заметив меня первой. Кирилл обернулся следом. Я не мог смотреть на него. — Лар, это такая месть, да? За Гошу, за Егора? За всех мужиков, которые тебе не достались? На самом деле мне не нужен был ответ. Я должен был что-то сказать, чтобы не стоять столбом. И не видеть Кира. Только не его. — Влад, — заскулила эта сучка. — Это… — Блядь, вот не надо, а? «Это не то, что ты думаешь», верно? Сцена вполне однозначная, не допускающая двойных толкований. Поэтому обойдемся без дешевых мелодрам. — Влад. — Кир обхватил руками голову, закрыв лицо. Правильно, нехуй. Я не буду на тебя смотреть. Лара выглядела жалко. Но мне было все равно. Я развернулся и вышел из комнаты, постоял какое-то время в коридоре, мучительно соображая, что мне сейчас нужно сделать. Уйти. Никого не видеть. Я вышел из дома, тихо захлопнув за собой дверь. В гостиной по-прежнему негромко бубнил телевизор — Вовка так и не ушел спать. Но с ним я тоже не хотел разговаривать. Что я мог ему сказать? Без меня всё скажут. Достал телефон и набрал службу такси. Закурил в ожидании машины — девушка сказала, что она приедет быстро. Поздний вечер, пробок нет. Поднял голову, выдохнул дым. Посмотрел на небо. Хочу быть, как оно. Вечно-равнодушным. Ему не больно. И мне не больно.