Пока я еще жив

Проходит неделя, другая, а Голзини как не было дела до андроида, так и нет. Но сказать, что Эйджи предоставлен сам себе — будет враньем. Эш полностью захватил его систему, его аналитические программы, его память и все внимание. Еще в первый день знакомства у HR400 внутри что-то пошло не так… Какой-то из бесконечного числа совершенных механизмов без конца выдавал сообщение об ошибке. — Что с твоей кожей? Откуда такие следы? Вчера их не было, — они с Эшем сидят в столовой, вокруг золото и красный бархат. Эш называет данный интерьер не иначе как «пошлятина». — Мужики ебали, — зачем-то улыбается Эш, проверяя какое впечатление данное пояснение произведет на Эйджи. Он не врал, вчера на него набросились толпой и он не смог отбиться в одиночку. Диод андроида тревожно мигает желтым и красным, Эш улыбается еще шире. — С детьми нельзя заниматься сексом, — наконец выдает Эйджи. — Это противозаконно. — Да неужели? — Эшу уже не особо весело. — Всем как бы похуй. — А еще, — Эйджи смотрит как-то осуждающе. — Детям нельзя употреблять нецензурную лексику. Эш криво улыбается. Неужели это правда только игрушка для секса и ничего больше? Эйджи был… Таким же как человек, с ним можно было болтать и слоняться по улицам, сменяя кафешки и магазины с новомодной техникой на парки и набережные. И что ему не скажи — все «противозаконно». И торговля «Красным льдом», и оружие в доме, и подпольные казино в бедных кварталах. Эша иногда тянет истерически смеяться, настолько машина оказывается «нормальнее» некоторых людей. — А тебя использовать по «назначению» — разве законно? — Эшу и правда интересно что думает Эйджи. — Я читал твое руководство по эксплуатации. Там написано, что тебе шестнадцать. — Но меня создали специально для этого, — кажется, в насилии над собой андроид не видит ничего противоестественного. — Я был изготовлен на заказ, специально под запросы Дино Голзини. — Фу, не говори так больше, — Эш хмурится, тут же стараясь выбросить сказанное Эйджи из головы. — Давай ты будешь считать, что создан сам для себя. Андроид склоняет голову чуть в сторону, его диод долго мигает желтым.

***

Дино уезжает в деловую поездку и Эш остается на попечении Бланки. А на его попечении остается Эйджи, и Эш втайне очень этому рад, хотя даже себе не спешит в этом признаться. Они проводят вместе так много времени, что иногда Эш забывает, что Эйджи — не человек. Слишком уж с ним хорошо и спокойно, и правильно, и безопасно. Эйджи умеет готовить японские блюда, умеет воспроизводить любую музыку на любом инструменте, специально читает любимые книги Эша, чтобы они могли вместе их обсудить. Сначала Эйджи тяжело дается высказывать свое мнение, Эш подозревает его в копировании и воспроизведении информации из сети. Но за разговорами проходит и проходит время и Эшу начинает казаться, что Эйджи начинает задумываться о прочитанном сам. Диод его теперь горит желтым практически не переставая. На закате одного из относительно беззаботных дней они вдвоем стоят на набережной с видом на Манхэттен. Белесое солнце плавно опускается за горизонт и мир вокруг оранжево-черный, как будто раскрашенный к Хэллоуину. Эш кутается в шарф, пропахший хот-догом, которым он обедал, ветер с воды холодный даже летом. Небоскребы кажутся силуэтами, вырезанными из бумаги, и мальчик протягивает вперед руку, мечтая их смять и убрать подальше. — Ты никогда не думал о том, чтобы сбежать, Эйджи? — спрашивает он. — Тебя наверняка Голзини искать не будет, настолько ему все равно. Можешь уйти куда угодно и жить в своё удовольствие. Тебе даже есть не надо, без денег не умрешь. Эйджи старается тщательно обдумать вопрос. Ему вообще очень нравится этот процесс — думать. Самому, анализировать информацию на основе собственного опыта, а не искать подходящие варианты ответов в сети или прописанной программе. В какой-то момент Эйджи вообще понял, что она довольно узконаправленная и примитивная. Существовать в ее рамках кажется ему более невозможным. Тем более рядом с Эшем. — Я не думал о таком варианте развития событий, — наконец выдает он. — Но я бы хотел… Хотел жить в свое удовольствие, если рядом будешь ты. У Эша округляются глаза и он тут же отворачивается от лица Эйджи. Что… Что он такое говорит? Совсем не похоже на слова андроида. — Почему так? — выдыхает он, осторожно, заранее боясь услышать какой-нибудь неприятный ответ. — Зачем тебе я? — Я не хочу тебя оставлять, — честно отвечает Эйджи. — Никогда… Я пока не знаю почему. Я думаю над этим. Эш краснеет, списывая горящие щеки на ветер. Думает он, как же… — Хорошо, — решает он. — Если мы когда-нибудь попробуем сбежать — то вместе.

***

— Подставляйся. Эша передернуло. Голзини вернулся из командировки изголодавшимся, будто в Европе ему не давали ни к кому прикоснуться. Как же… Кажется, все как обычно, нужно только сделать как он любит, и все закончится быстро и относительно безболезненно. Просто поддаться… Но Эйджи стоит у стены. Стоит безмолвно, руки опущены по швам, глаза смотрят прямо. Его просто забыли выдворить. Дино пришел без предупреждения, даже двери не до конца закрыл. — Э... Эйджи пусть выйдет, — неуверенно отзывается Эш, приподнимаясь. — Кто? Железка что ли? — Голзини оборачивается, но не смотрит на андроида и двух секунд. — Ты что, его стесняешься? Эш молчит и явно не собирается объяснять. Ни старику, ни вообще никому и никогда. Чужая рука на его бедре жадно сжимается, и он напрягается от боли, стискивая зубы. — Не в твоих привычках должно быть смущаться, маленькая ты шлюшка, — Эша прижимают к кровати и в груди у него вдруг начинает нарастать паника. Эйджи не должен увидеть… Он не должен увидеть Эша таким… Его тонкая рука тянется к Голзини, нежно поворачивает его обрюзгшее лицо от андроида. Эш ерзает под ним, показывает, что готов сдаться, подчиниться. Дино довольно ухмыляется и хватается за его бедра обеими руками. — Эйджи, уходи, — громко говорит Эш, зная, что андроид не может не подчиниться приказу. Это его последняя надежда, последняя попытка уберечь… Себя. Если Эйджи… Такой правильный и невероятно человечный, увидит его таким, Эш никогда не сможет избавиться от стыда. Не сможет как раньше быть рядом… Плевать, что Эйджи машина, не человек! Плевать! Никогда еще к Эшу никто не был так добр! Никто не интересовался им так, как Эйджи! Глаза у Голзини широко раскрываются, он отпускает Эша и привстает. — Значит, ты — Эйджи? Останься. Андроид, уже оказавшийся у двери, оборачивается. Диод на его виске мигает желтым. — Эйджи, уходи сейчас же, — Эш поднимает голос. — Проваливай, ну! — Стоять, — у Голзини удивительно громкий и звонкий голос для его возраста. — Иди сюда. Эйджи как-то странно дергается, его руки еле заметно поднимаются к дверной ручке, затем легонько опускаются. Он делает несколько больших шагов, и следуя за пригласительным жестом Дино, садится на кровать. — А может я неправ… Может, ты на что-то и сгодишься, — Дино крепко держит Эша, но смотрит на андроида. — Разденься. — Нет! — из груди Эша вырывается короткий сдавленный крик. Он не хочет этого видеть. Он вообще не хочет, чтобы с Эйджи хоть что-то такое случилось, чтобы его тронули… Уж лучше он. Его уже не испортишь сильнее, ему уже не сделаешь хуже, чем было. Его, Эша, не сломаешь. Эйджи же послушно расстегивает белую рубашку; в его программе четко заложено: подчиняйся, ублажай, ни в чем не отказывай. И это тот случай, когда ей подчиняться кажется логичным. У него тело спортсмена, поджарое, сухое. Скин на ощупь мягкий и нежный, соответствующий «возрасту». Эйджи ведь делали на заказ: мальчиком, ухоженным и опрятным, можно сказать, что стереотипным японцем. Он снимает брюки и белье, спокойно откладывая их в сторону, ведь для своего хозяина он обеспечен всем… Необходимым. Голзини присвистывает, тянется к Эйджи рукой и изучающе проводит по его груди и шее, потом тянет за черные, шелковистые волосы. — Ну ничего себе! Эш, взгляни… Но Эш не может и не хочет, упрямо отворачиваться в противоположную сторону. Оказывается, Эйджи он тоже не готов видеть… Таким. Ну еще бы! — Смотри, кому говорю, — Голзини грубо разворачивает его лицо. — Видишь, ему не противно. Не страшно. Эш смотрит. На белую кожу Эйджи, на его небольшой аккуратный член. От пупка (а андроиду точно он нужен или его сделали только для реалистичности?) к паху ведет дорожка темных волос. В голове навязчиво крутится вопрос «зачем?». Зачем люди создают себе подобных? Не возомнили ли они себя богами? Эйджи действительно не страшно. Его диод светится умиротворяющим синим. Он с готовностью подается вперед, реагирует на прикосновения Голзини учащенным дыханием и румянцем. Так заложено в его программе. Он может и должен это делать. Эш смотрит на это и всхлипывает. А потом еще раз и еще. Заходится самым настоящим плачем, какому не поддавался все эти годы. Годы бесконечных унижений, годы страха и боли. Голзини хмурится, не понимает. Даже если бы захотел — не смог бы… Какая-то машина… Игрушка… В чем проблема? Он тяжело поднимается, оставляя Эша в покое. Настроение испорчено к чертям, трахать зареванного рысеныша… Не хочется. — Успокой его, — зло бросает он Эйджи и уходит. Андроид растерянно провожает его взглядом, диод тревожно мигает красным. Эш сворачивается в клубок, он не в состоянии остановить слезы, даже понимая, что сейчас его пощадили. От этого, вообще-то, даже больше хочется плакать. Он чувствует легкую руку Эйджи на своем плече и медленно поднимает глаза. — Хочешь меня? — Эйджи спрашивает абсолютно спокойно, бесчувственно. Он не знает, чего именно от него хотел Голзини, когда говорил «успокой», так что исходит из ситуации. — Я могу сделать все… — Нет, — Эш стискивает зубы и снова отворачивается. — Лучше оденься. Ему повинуются, он слышит как шуршит одежда. Слезы перестают душить, только текут и текут не останавливаясь. Простыня становится мокрой и холодной. — Эш, — изменился ли голос Эйджи, или Эшу кажется? — Ты чего-нибудь хочешь, Эш? — Эйджи… «Уходи… Я должен быть один! А еще лучше — должен все закончить. И поскорее… Унести пистолет с тренировки. И спустить курок. Кого проще убить — себя или Дино?» — Просто побудь со мной, пожалуйста, — Эш находит коленки Эйджи и укладывает на них свою светлую голову. Хватается руками за его брюки, легонько сжимая. — Хотя бы сейчас. «Пока я еще жив.»