Неподходящие

Несмотря на то, что железка, на которой они летели, не была совсем для того приспособлена, Рик вытянул из ранее являющейся капсулы все, что только мог. Они проделали чуть больше половины пути до места, которое было отмечено на карте Риком ранее. Координаты, которым следовал дед, располагались в той части галактики, по пути к которой им сопутствовали черные дыры. На тот тип самодельных аккумуляторов ученого они действовали ужасно, разряжая в десять раз быстрее обычного. Когда в зоне видимости корабля появилось место, где бы дед с внуком могли передохнуть и докупить нужные детали для починки (или полного апгрейда), Мортимер заметно подустал. Он не говорил об этом прямо, – не в тех они были с Риком отношениях, чтобы откровенничать, – но прожигал взглядом лысину среди седых волос, чтобы тот, наконец, отвлекся от своих дел и спросил, что тяготит Морти. Рик крайне беспечно оставил в летающей развалюхе ранее украденное, и Морти подумал, что правильнее будет засунуть сосуды в большой и единственный карман его запачканной толстовки. К слову о запачканных вещах… Подросток окинул взглядом свои еще-этим-утром выглядящие классно кроссовки, и кое-как утопил в себе желание пустить скупую мальчишечью слезу. Помимо смятения, которое дарило парню одно только присутствие Санчеза, мужчина привнес в жизнь Морти горечь осознания, что такие, черт его дери, охрененные кроссовки он уже не купит. Они ведь были по ограниченной серии «Назад в будущее»! Морти пнул пыльной обувью камень под ногами и решил осмотреться. Они сделали остановку на астероиде, на котором находился самый обычный небольшой городок, и примыкающие к нему части, как межгалактическая парковка и магазины с барахлом. В одном из таких, насколько позволяло зрение Морти, дед ругался с продавцом и крушил его технику. Через секунду старик злостно хлопнул дверью и направился в другой магазин, в котором, кажется, его ожидало то же самое. Как человек, способный сделать лекарство от рака, мог быть таким жмотом? Он задумался, а что, на самом деле, ценит его дед. Деньги отметались сразу, ибо стоило им появиться – они тут же пропадали в космическом баре или, что похуже, в борделе. Санчез не был привязан к материальным вещам точно так же, как не был привязан к самому слову «привязанность». Для него оно значило примерно столько же, сколько для Морти «математический анализ» или изучение одного из далеких, неизвестных его галактике, языков. Ничего. Но разве это не противоречит действиям Рика? Тот, кажется, совсем был не против поцеловать Морти. Более того, инициатива исходила только от него одного – младший не подавал ни одного повода к действию, не намекал и не хватался за сердце, стоило ему увидать Санчеза. Это совершенно не отменяло того факта, что Мортимеру хотелось. Более того, он начал задумываться о сумасшествии, творящемся в его сердце и штанах, как только они покинули корабль Межгалактической Федерации. А что думал об этом Рик, и думал ли вообще – это останется загадкой даже для самого ученого. Он понимал, что думает больше о себе, чем о ком-либо другом на свете. Он думал о своем собственном горе больше, чем о горе одинокого, побитого жизнью Морти, которому просто не повезло. Думал и целовал его, воображая, что вернулся в знакомый ему дом и застал там внука, который, – о, чудеса! – проникся к нему чувствами! Самый умный человек во вселенной. Когда Рик вернулся с нужным ему оборудованием, а для Морти оно выглядело все одинаковым – какие-то железки да пластмасски, он окликнул Морти. — Придется подождать, эт-о-э-эт, не способный даже содержать свой магазин в чистоте, бородавочный ублюдок продал мне старье, так что мы здесь надолго, — Рик положил только что купленное на землю, и пригласил внука сесть на камень поодаль от него. Тот беспрекословно послушался. — Сука, да из говна и палок я сделал бы лучше корабль, — причитал Рик и судорожно перебирал движок. Думал Морти, что сейчас не самое подходящее время говорить о чем-либо вообще, тем более о вещах, что навязчивым роем пчел кружились у него в голове. — Ч-чего притих, пес? — Он не обернулся, спрашивая. Мортимер зачем-то пожал плечами в пустоту, поднял с каменистой земли откуда-то взявшуюся ветку и начал скрести ею по земле. Чего же он притих… Он был немного в шоке от того, что, только встретившись с Риком часов эдак шесть назад, они уже успели потереться друг об друга стояками? Пожалуй, в этом был смысл. — Да так, думаю о членах, — несколько зло сказал Морти и поднял голову, приготовившись встретиться либо с охреневшим взглядом, либо с безразличным. Только вот обоих их вмиг ослепила вспышка, а затем оглушающий взрыв заставил мальчишку слышать лишь собственный звон в ушах. Кровь, которую он нащупал около мочки, означала, что порвалась барабанная перепонка. Не смеющий открыть глаза, Морти сорвавшимся голосом позвал Рика. Тот не отзывался пару секунд, а затем схватил внука и отнес подальше от искореженного корабля подальше. — Черт, черт, М-морти, Морти, ты как? Он не смог бы описать, как сильно у него болели уши. Слова деда звучали так, словно мальчишка находился под водой. И единственное, что Морти мог сделать – это вслепую нащупать холодную руку и сжать ее посильнее. Пока Мортимер лежал на холодной земле и боялся пошевелиться, дед матно сокрушался на тему того, что они все потеряли. Что именно – до внука дошло несколько позже. — Р-рик, послушай, — Мортимер сделал попытку открыть глаза, и, на удивление, ему удалось это с первого раза. Белок был красный, как в фильмах про вампиров, а в сами глазницы, было такое чувство, что насыпали песок. Подняться с земли ему помог Рик, который выглядел слишком здоровым для человека, перед которым только что взорвался корабль. Ах, да, защитная кожа. Пострадала лишь одежда: очередной халат, который можно выкинуть, и водолазка, соблазнительно оголявшая часть почти безволосой груди и сосок. — Эт-то заговор, Морти! Ты что, не понимаешь, что произошло? Тот бородавочный продавец специально продал мне дерьмо, которое должно было нас прикончить! Прикончить, понимаешь! Разорвать на атомы! — Ч-ч-что ты несешь, Рик? Ка-какой заговор? — Они знали, что находится внутри корабля! — А-а-а… — Подросток вновь расслабился, и провел рукой, не зажатой между землей и ногой Рика, по выпуклому карману своей толстовки. Рука ученого, выскользнувшая из маленькой ладошки, нашарила под сожженным халатом фляжку с бурдой, которую он любил пить, и пробирку сиреневого цвета. Смешав их в крышечке из-под неизвестного Морти вещества, он заставил мальчишку наклонить голову вбок и влил в ухо раствор. Морти сорвался на крик, но ему заткнули рот рукой. Как непослушный пес, он укусил ее и отбрыкнулся. В глазах помутнело, а в ухе будто бы произошло извержение вулкана. — Знаешь, блять, Морти… — Рик спокойно рассматривал след от укуса на своей руке, — в следующий раз я заставлю тебя выпить жидкость, от которой все твои зубы выпадут на несколько часов. Твой дед, конечно, использовал ее для других целей, но, кажется, нам с тобой тоже могло бы понадобиться. Этот Морти не был таким глупым и непросвещенным, как те, находившиеся в Цитадели, и сразу же смекнул, что к чему. — Д-да эт-то… не обязательно… Слова вылетели сами по себе. Он потрогал свое ухо и понял, что боль бесследно исчезла, будто бы ее и не было вовсе. — Посмотрим, — низко сказал Рик и поднялся с земли, на которой сидел, когда пытался сделать-мелкому-пиздюку-одолжение, — нужно свалить отсюда как можно скорее. Поднимай свою сладкую попку. — Д-д-да ты не слушаешь меня! — Морти вскочил с насиженного на камнях места и схватил деда за порванный рукав, направив его руку в свой карман, — я-я-я же сразу же переложил их к себе. На всякий с-случай. На лице Санчеза расцвело нечто, походящее на улыбку. Он развернулся на каблуках на сто восемьдесят градусов и направился в магазин, из которого выходил пятнадцать минут назад. Морти непонимающе глядел вслед, пока до него не дошло, что сейчас начнется либо перестрелка, либо перестрелка с жертвами. Подросток не слышал, о чем на повышенных тонах говорил Рик, когда угрожал бластером продавцу. Не понимал ничего, пока инопланетный господин не отдал деду ключи. Следом последовали деньги из кассы и газировка, которую Рик прижал свободной рукой к своей груди. Выходя из магазина, он улыбался как ребенок, получивший конфету. Морти молчал. Наверное, он попросту отвык от сумасшедших вещей, которые в мире ученого считались самыми что ни есть обыденными. У нового корабля, который они по чистой случайности получили, водительское сиденье было соединено с пассажирским, представляя собой обыкновенный диван. Благо, он был достаточно широким, чтобы ноги мальчишки и деда не соприкасались слишком часто. В этот раз умная часть группы под названием «контрабандисты» знала, что они смогут добраться до нужного им места. — На, — сказал ученый и протянул внуку газировку, на которой были нарисованы розовые двухголовые пони. Морти взял ее, удивившись, какая та была холодная. И нелепая внешне. — Что надо сказать? — Д-да, Р-Рик, что нужно сказать? Рик хочет, чтобы играли по его правилам. Подросток не был против. Морти наконец вынул из большого кармана сосуды и положил их в бардачок, когда выгреб оттуда развратные журналы. Когда балласт исчез, он с удовольствием откинулся на спинку относительно мягкого дивана и открыл газировку, которая на вкус была слишком приторной. — Я спаэ-э-эас тебя, пиздюка, от потери слуха. — Господи, Рик, огромное спасибо! В-ведь для умнейшего ученого эт-то было та-а-ак сложно! — Абсолютно просто, — парировал Рик, чувствуя, как в нем загорается искра озорства. — Кроме пункта, в котором я тратил д-драгоценный алкоголь на твой бесполе-э-эезный слуховой аппарат. Может быть, глухой напарник Морти пришелся бы мне больше по вкусу? — Можешь не пугать меня своими сказками, Р-рик, — Морти вновь попробовал отпить напиток, но тот все-таки был непереносимой гадостью для девчонок, — глухой Морти тоже н-не стал бы услаждать твою эгоистичную задницу благодарностями. — Фактически, Морти был бы бесполезен во всем, — сделал вывод Санчез и прихлебнул из фляжки, — а-а-абсолютно бесполезен. Он внутренне смеялся, но продолжал строить из себя железного человека, который сухо рассуждает о возможных, предполагаемых вещах, не заботясь ни о чьем мнении. Ученый временами поглядывал на Морти, который, кажется, был более чем взвинчен. — Если ты хочешь, чтобы я т-тебя поблагодарил, Рик, просто скажи. Конечно же, Рик бы не сказал. Они оба это знали, но продолжали поддерживать диалог, смотря в бесконечный космос. Смотря друг на друга в отражении панорамного стекла. — Я? Тебя? — Рик слишком по-кошачьи улыбнулся и отпустил руль корабля. Тот продолжал свое движение на автопилоте в то время, как ученый положил правую руку на подлокотник цвета пепла дивана, и почти полностью развернулся к внуку. — Да ни за что. Взвинченность Мортимера, которая копилась с момента, как они сели в новое космическое судно, достигла своего апогея. Мальчишка откинул в сторону заранее закрытую бутылку и кинулся к деду, как утопающий к спасательному кругу. Их тела столкнулись друг с другом, как корабли в море, резко и грубо. Санчез прекрасно отдавал себе отчет, что он делает, когда Морти уже привычно забрался к нему на колени. Он раздвинул ноги мальчишки отточенным действием и придвинул того к себе настолько близко, насколько это было вообще возможно. Возбуждение внука наглым образом упиралось деду в живот, и обоим это давало хороший толчок в мир абсолютного безразличия к принципам и условностям. В этот раз Мортимер не сдерживался и стонал мужчине в рот, словно уже находился на грани безумия. Мальчишка целовал ученого развязно, даже слишком для него самого – легонько кусался, ласкал его язык своим так, как хотел этого уже очень и очень давно. Ученый отвечал соответственно. Его опытный рот делал вещи за предел выходящие, Морти казалось, что даже незаконные. Настолько это было приятно – быть тем, кем обладает Рик Санчез. Быть его собственностью даже на минуту, секунду, одно мгновение. Достаточно большой, по оценкам подростка, эрегированный член Санчеза хотел вырваться из тюрьмы неудобных штанов. До обезумевшего, раскрасневшегося Мортимера начало медленно доходить, что он должен сделать. Маленькая ладонь легла на стояк, несколько неловких раз проведя внутренней стороной ладони по жесткой ткани штанов, которая не давала в полной мере ощутить все очертания великолепного члена. Когда Рик повалил внука на диван, мальчишка взглянул на тяжело дышащего ученого, и сердце у него едва не вырвалось из груди. Стояк деда упирался прямо в его собственный, терся прямо о его собственный. Ему хотелось умолять о том, чтобы его потрогали чуть сильнее, активнее, яростнее. Как это умел делать только Санчез. Прежде чем отстраниться, ученый поцеловал его еще раз напоследок прямо в губы. Это не был поцелуй, которыми они обменивались до того. Этот был нежным и несколько… извиняющимся? Морти ситуация ни черта не устраивала. Он, блять, не хотел останавливаться. Что за чертовщина творилась у деда в голове, знать он тоже не хотел. Какой надо было обладать выдержкой, чтобы оставить готового на все, раскрасневшегося, возбужденного до предела, Морти, он знать тем более не желал. Каким надо было бы человеком, чтобы посмотреть на него еще раз таким взглядом, не обделив вниманием скромный бугорок в районе молнии синих штанов, и вновь усесться на привычное место? — Я уверен, что у тебя множество вопросов… Куда делась моя фляжка… — ученый нагнулся, чтобы отыскать утерянное на полу, — но мы прибыли на место. — У м-меня нет в-вопрос-сов, Р-рик, — подросток, в силу не успевшего до конца сойти возбуждения, заикался больше обычного, — а у тебя н-нет с-совести. — Ага, пропи-и-э-эил вместе с терпимостью к тупым диалогам. Пошли, принцесса. Место, в котором они очутились, ввело Морти в минутный ступор. Планета, на которую сел корабль, походила на карикатурную картинку всех детских рисунков о солнышке с травкой и большими цветочками. В небе, мальчишка еще раз протер свои глаза, вместо птиц находились привычные его взгляду коты, парившие с помощью привязанных к ним воздушных шариков. Это точно был приход от Риковых поцелуев со вкусом алкоголя.