Неподходящие

— Я думаю, Рик, — Морти прервал его взмахом руки, и мужчина неожиданно повиновался и замолк, — что мне не нужен твой ответ. Когда п-после случившегося в школе ты оставил меня одного на парковке, я заглянул в твою пушку. Измерение, из которого ты родом – измерение 720? — Я мог вернуться за чем угодно, начиная от отвертки и заканчивая искренним желанием дать по яйцам Джерри на виду у всей семьи, — спокойно выговорил мужчина, не отрывая взгляда от будто бы читающих его мысли глаз подростка. — И все же… — Морти сделал шаг назад, и руки Санчеза разжались за его спиной. Он поспешно ухватился за них, проведя своими небольшими ладонями от локтей до холодных пальцев. Последние он сжал и вновь вскинул голову, чтобы видеть лицо Рика, — ты хотел увидеть его? — Я и увидел, — не медля, произнес Рик, оставшийся обезоруженным. Он злился и негодовал не из-за того, что его приперли к стенке, а из-за того, что он сам позволил этому случиться. — Ох, яс-сно. Хватка Морти ослабла на пальцах ученого и он уже было хотел отпустить его, но что-то ему помешало. Он знал, что его догадки верны, но знать и слышать воочию – совершенно разные вещи. Сердце обливалось кровью от разрывающих его мозг фантазий о том, как могла пройти встреча родных друг другу Морти и Рика. Рик стоял как столб и не знал, что ему нужно было сказать. В любой другой ситуации он всегда был на коне – уверенный в себе, даже слишком самоуверенный, знающий все обо всем и про всех. В какое приключение не кинь – выйдет самым первым из всех, целым и невредимым, словно все время попивал чай за просмотром межгалактического ТВ. А когда дело касалось любви, Рика Санчеза назвать гением было бы сложно. Если бы флирт называли высокими чувствами, то да, и в этой стези ему не было бы равных. Но все дела, которые затрагивают личные, абсолютно не эгоистичные стороны жизни Рика, он переносил как тяжелую болезнь, которой нужно переболеть лишь раз в жизни и забыть. Увы, «один раз», как оказалось, может и распространяться на всевозможные вариации Морти. Сколь бы новых ни любил, счетчик будет всегда на единице. — Если ты считаешь, ч-что меня это не касается… — Мортимер говорил, сам не веря своим ушам, что его может не касаться личная жизни Рика. Ведь она может и должна касаться как раз таки его. — Касается, — отчеканил Рик и перехватил инициативу, взяв постоянно холоднющие пальцы Морти в свои ладони, — но не так, чтобы очень. Подросток вопросительно глянул, но не успел возразить. — Сейчас ты являешься моим Морти, и тебя не должно волновать, кто был до тебя, — Рик выговорил это, как заученную фразу. Жаль, что лгать он не мог, — он в прошлом, фигурально выражаясь. «Фигурально выражаясь?». — Н-но меня волнует… Д-думаешь, что я идиот, Рик? Ч-что я не догадался? — О, если бы мальчишка его не заткнул следующей фразой, то услышал бы нечто, огорчающее его. — Я ж-же понял, что у вас были отношения. Ты не рассказал, почему тебе пришлось поменять измерение, но я действительно сомневаюсь, что дело в твоем «альтруизме» по отношению к одному одинокому Морти, — на одном дыхании выговорил парень, намекая на самого себя. Ведь другого, более одинокого Морти, вполне может и не существовать? — Во-первых, я понятия не имел, какой именно Морти мне достанется, — вновь рыгнул Рик и не удержался от собственной улыбки, которая, по идее, должна была разрядить ситуацию, — во-вторых, у тебя слишком длинный нос и бурная фантазия. — Ты не отвечаешь мне прямо, потому что боишься? М-мы не сможем стать ближе друг к другу, пока ты не откроешься мне. Умоляющий и полный грусти взгляд Морти мог конкурировать с любым самым очаровательным созданием во вселенной. Каждый, кто увидел бы его сейчас, однозначно захотел бы забрать к себе. — Блять, Морти, — мужчина отпустил одну маленькую руку, и прикрыл лицо своей большой. Кажется, он в большем дерьме, чем мог себе даже представить. — Ты пытаешься шантажировать своего деда. — Я пытаюсь сохранить все то, что получил за эти чертовы приключения с тобой, Р-рик. Ты же мне крышу сорвал. Буквально! Ввалился в мою жизнь, резко, как наглухо отбитый сумасшедший ублюдок, потащил меня в приключение, спас мою задницу, заработал нам денег, по-почти влюбил меня в себя! А ты…ты просто не можешь сказать мне, наконец, что делать? Разошедшийся внук отошел от деда на пару метров, чтобы начать нарезать круги рядом. Ученый начал волноваться за психическое здоровье оного. — Что мне делать с тем, что ты сотворил со мной? Сначала изображая животное, запертое в клетке, Морти вернулся к изначальному плану (не совсем) – заплакать. Показывать подобные эмоции при дедушке не хотелось, как и говорить все лишнее, что сдержать себе никак не получалось. И Морти в одночасье начал походить на маленького продрогшего щенка. Опустив голову и зажмурив глаза, чтобы слезы не катились градом по лицу, он замолк. — П-послушай, Морти, — Рик искренне хотел схватить внука за плечи и потрясти пару раз хорошенько, но так и оставался стоять на расстоянии вытянутой руки, — я не должен тебе ничего говорить, как и ты не должен спрашивать меня. Просто плыви по течению, пес. Тем более я рядом и всегда подставлю тебе плечо, когда оно понадобится. Санчез ожидал, что огромная концентрация добрых и подбадривающих слов обязательно расшевелят мальчишку, но тот продолжал стоять как стоял. — Было бы весело поверить, Рик, — прошептал Морти, глотая слезы как конфетки, — если бы я раньше не слышал аналогичное от другого Рика. И что-то сейчас я не вижу его рядом. В тот миг Рик, наконец, понял, в чем было дело. У него будто бы загорелась в голове лампочка, которая внезапно открыла правду на столь очевидную истину. Его Морти, этот маленький и воспитанный самим собой ребенок, не нуждался в сексе как в лекарстве против рака, не нуждался он в любви в той степени, о который думают подростки в его возрасте. Он нуждался в том, чтобы перестать быть… одиноким. Никому, откровенно говоря, не нужным. Единственный его потенциальный друг даже не являлся человеком, он был голограммой и жалкой пародией, а не сочувствующим и поддерживающим механизмом. Все, чего искренне желал подросток – это плечо, на которое всегда можно положиться. На большую руку рядом, которая поддержит, если подросток споткнется на пути взросления. И, в конце концов, в самый последний момент, не человек, который бы вызывал в животе рой бабочек. Единственный страх Морти был не в том, что его нынешний Рик мог изменять ему с предыдущим Морти. Он боялся того, что не являлся достаточно хорошим, удобным и выгодным для сотрудничества партнером. И отсутствие нужных мозговых волн лишь убавляло уверенности в себе и своей нужности хоть какому бы то ни было Рику. Он был с ним все это время, представляя, что его в любой момент могут выкинуть на помойку за ненадобностью? — Мои слова не прозвучат достаточно убедительно, — Рик прокашлялся, прежде чем начать говорить, — и ты можешь быть уверен, что сейчас лишь одно из многочисленных помутнений рассудка у твоего деда, но я с полной уверенностью говорю тебе, что не брошу и не оставлю. Он говорил достаточно громко, чтобы его услышали, но подросток почему-то никак не решался поднять голову и посмотреть в глаза мужчине. Поэтому ученый, аккуратно и медленно ступая по песку, сам придвигался к внуку. — Это обещание, пес. Кажется, до его слуха донесся сдавленный смешок, и это дало толчок Санчезу вновь обхватить родное тело одной рукой, а второй приподнять заплаканное лицо за подбородок. — Моя откровенность веселит тебя? — Знаешь, Рики обычно не сдерживают своих обещаний, — прошептал Морти, вытирая рукавом толстовки мокрые дорожки от слез, — я не должен тебе верить. — Не помню, чтобы Рики давали обещания, находясь под заставляющей говорить правду атмосферой, — мужчина нагнулся и, не получив никаких возражений, прикоснулся губами к губам подростка. Те были солоноватые и немного сухие, и все же казались настоящим оазисом в пустыне. — Да и не дают обещаний вовсе, — пожал плечами внук, когда Санчез разорвал поцелуй и выпрямился. — Тебе выпал невероятный шанс, — оскалился мужчина, почему-то совершенно не чувствуя никакой неловкости за сказанное. Все происходящее с этим Морти разительно отличалось от того, чего он привык ожидать в изначальном измерении. И это было невероятно охуенно. Возможно, спроси его Морти прямо сейчас, что дед чувствует, и он бы признался ему в любви. Настолько чувственно, насколько только мог: «ты та-а-акой стояк вызываешь у меня, что от него взрываются планеты». Постояв некоторое время в молчании и с улыбками на лицах, оба, воодушевленные и выглядящие совершенно беззаботными, направились дальше. Точнее Рик указал им путь, которому последовал Морти, пытаясь нагнать быстрый шаг ученого. Ноги у того были на порядок длиннее, поэтому подростку приходилось прикладывать вдвое больше сил и за один шаг мужчины делать целых два. Мальчишка сам заметил это, и залип, не отдавая себе отчет в том, как глупо это могло выглядеть со стороны. — Ты не спрашивал меня, но я объясню, что именно мы делаем здесь, на этом пустынном кладбище, — заметив испуганный, моментально брошенный на ученого взгляд подростка, он проигнорировал его и спокойно продолжил, — мы ищем связку ключей. Да. В пу-у-э-э-устыне. — Это звучит супер-тупо, Рик. Для чего нам ключи и п-почему они затеряны в пустыне? — Они не затеряны, гений. Они спрятаны, — сказал Рик так, словно об этом все должны были знать, — и нужны нам для открытия двери. — Я даже слышать не хочу, что ты не можешь перенести нас туда с помощью портала, — Морти поднял руки в немом жесте, желая что-то добавить. — О, кто-то тут стал ученым, да, пиздюк? Д-давай, попробуй сначала найти хоть что-нибудь с помощью радара, который встроен в твою задницу! Если бы только Морти понял, что на этой планете был также невозможен и сарказм. Если бы он только понял… Но вместо глубоких и долгих раздумий, мальчишка просто нагнулся и поднял нечто блестящее из-под своего уже напрочь испорченного кроссовка. — Ага, п-попробовал, Рик. Санчез выхватил из рук парня связку и начал судорожно перебирать пальцами ключи, пытаясь найти один-единственный, который ему был нужен. Благодарить подростка за «находчивость» он не стал. Как же. Даже не посмотрел в его сторону, когда открывал портал и затаскивал податливое тело внутрь. С другой стороны их ждал корабль, в который они залезли намного энергичнее обычного. Никто из них не сказал, о чем думал на самом деле: «хорошо, что это закончилось». Когда воздух в кабине был очищен, оба перестали бояться разговоров. — Т-ты бы хотел забыть о том, что было? — О чем? — Д-да обо всем, Рик, о к-каждом слове. — Не особо. Нет. Совершенно точно нет. Ты был слишком откровенен и мил, когда признавался в своих тайных пороках. — Ты же вынудил меня! — Не пытайся свалить всю вину на меня, пес, я тут не при чем. — Твоя улыбка, Р-рик, не сотрет того факта, что ты гребаный садист и ужасный дед. — И прекрасный любовник, ты забыл добавить. — И чертов лгун! — С огромным членом! — Ага, — Морти закатил глаза, — с огроменным. Человек, который так часто бравирует этим фактом, наверняка должен быть крайне неуверенным в себе. Как этот факт мог вязаться с ученым, считающим (и являющимся) самым умным и талантливым существом? Пока они летели на автопилоте к координатам, которые ввел мужчина ранее, он перебирал пальцами связку. Расслабив кольцо, начал вытаскивать один ключ за другим, и за ненадобностью выкидывать их на заднее сидение. Морти, наблюдавший за ситуацией, понять не мог, что на самом деле его привлекает в этом вечно ругающемся и недовольном мужчине. «Че, реально отрыжка, что ли?». В одночасье захотелось погладить свой мозг изнутри. Но погладил его потолок корабля, о который Морти с ужасным грохотом стукнулся. Не будучи пристегнутым, когда корабль проделал опасный трюк в безжизненном пространстве и телепортировался в совершенно незнакомое место, подросток ударился со всей силы. Будь удар еще сильнее, а водитель корабля менее аккуратен в делах, что касаются жизни внука, тот бы не отделался достаточно объемной шишкой и краснеющим синяком. Санчез, завидев, как одно мученическое выражение лица мальчишки сменяется другим, не менее болезненным, схватил его и начал осматривать на наличие ран. Так как врачом он не являлся, и вообще «не ной, пиздюк, это лишь синяк», то, рассмотрев сквозь короткие коричневые волосы травму, не придал ей никакого значения. Ведь мальчишка выглядел также, как и обычно – неловкий, с глупым выражением лица, говорящий глупые фразы и смущающий своего деда собственным IQ. Как хорошо, что оно не писалось у него на лбу. Вокруг их окружала тьма, и только лишь одиноко светящая фара корабля освещала находящие впереди объекты. Присмотревшись, ученый сообразил, что они переместились в окаменелую местность, полную… красных камней? Рик решил быстро соорудить им фонарик, но подросток опередил его, включая свой собственный. Вообще-то, когда-то он принадлежал бывшему Рику. Фонарь был удивительно удобным для мира без солнца, не требующий подзарядки или банальных батареек, идеальный и незаменимый в условиях, в которых проживал большую часть времени мальчик. Освещающее все на своем пути устройство было передано Рику и тот, приказав внуку быть к нему поближе, вышел из корабля. — Зачем мы вообще туда идем, Р-рик? — Уточнил он, ступая по камням тихо-тихо. — О, ты действительно забыл, что такое приключение Рика и Морти. — Оно не всегда означает, что мы обязаны умирать, — шепча, процедил мальчик и схватился за рукав белого халата. Так ему было чуточку спокойнее. — Почти всегда, Морти, почти всегда. Время от времени Санчезу стоило бы оставлять последнее слово за мальчишкой, чтобы не портить тому крохи хорошего настроения. Несмотря на то, что здание, а это определенно было оно, напоминало затерянный в космосе склеп, мужчина даже не стал предполагать, что его первая бездумная мысль окажется правдивой. Когда двое обогнули непонятный выступ, который рос словно из недр земли, земля под ногами внезапно исчезла. Перед глазами кружила пыль, которая поспешно забилась обоим в глаза, доставляя тем самым путникам непередаваемый дискомфорт. Морти готов был плакать, чтобы его поскорее забрали на чертову Мертвую Землю. В тот момент она казалась одним из самых соблазнительных вариантов. Рик ругался, откидывая от себя внука, который умудрился упасть ему прямо на живот. Ученый хрипел, будто бы ему переломали ребра. Только собрались в путешествие, а уже были покалечены сверх меры. Фонарик отключался, когда его переставали сжимать в руке. И поиски оного бы заняли определенное, очень длительное, время, если бы ни свет, появившийся за спинами горе-путешественников. Те медленно, как в замедленной съемке, развернулись. Рик кряхтел, как по-настоящему старый дед, Морти – хватался за больную голову и шатался. Равновесия и более-менее не раскачивающейся картинки он добился лишь тогда, когда вновь ухватился за халат. Одна холодная рука придержала его сзади за талию. Существо, что развернулось перед ними, было похоже на настоящее Божество. Любой верующий человек, завидев ее, тут же поменял бы религию на другую – поклонение данной жрице. Богиня, если ее можно было так окрестить, была прекрасна собой. Правильные черты лица, светлый лик, бледно-оливковая кожа и, совершенно никого не смущающее, тело льва. В то время, когда Морти завороженно смотрел на нее, пытаясь сопоставить мозаику из вертолетов в своих глазах, Рик был настроен противоположно – слишком уж скептически. — Я Оракул, божество этих краев. Вы посягнули на мою территорию и посему понесете наказание, — чтобы говорить, произносить слова, сфинксу не требовалось даже двигать челюстью. Свои слова она передавала путникам телепатически, решил Морти. — Д-да, Морти, ты был прав. Это начинает наскучивать, — пробурчал дед и достал портальную пушку, на которой не высветилось ни единое измерение. — Ты, как тебя там, Оракул, в какую задницу нас засунула? Та, не меняя своего хладнокровного тона, ответила. — Вы все еще находитесь на песчаной планете. Вами был совершен ужасный грех – осквернение святого места тысячи усопших душ, — замолчав на пару секунд, она продолжила, — а тебя, Рик Санчез, ждет отдельное наказание за владение разрушающих миллионы жизней кристаллов. Как посмел ты, человек, принести их на святую землю? Рик выглядел слишком спокойным для того, кого собираются подвергнуть пыткам. — Ну, мы-ы-э-э искали скрытое измерение, из которого я бы достал необходимое для этого мальца вещество, — Рик, в подтверждение своим словам, обнял мальчика сильнее прежнего, — видишь, а? Посмотри, какой я хороший дед! Стараюсь для своего спиногрыза больше, чем д-для себя самого! — Молчать! — Отчеканил Оракул и замолчал, будто бы обдумывая принятое решение. Осязаемая волна воздуха, изошедшая от Божества, чуть не сбила обоих с ног. Тишину прервал ни к селу и ни к городу, решивший вставить свои пять копеек, Морти. — П-послушайте, Р-рик, конечно, гандон, н-но он не заслуживает наказаний, которые вы ему припишите… По крайней мере, не все из них. Он д-ддействительно желает мне помочь. По-пожалуйста, отпустите нас. — Недопустимо, — ответил сфинкс после небольшой заминки. Слова мальчика задели в ней ту доброту, которая теплилась в ее сердце тысячи лет назад, еще при физической жизни. Совсем каплю. И капли в море не было достаточно для того, чтобы спасти души всего песчаного шара. Не хватило бы и целого океана, чтобы усмирить беспокойство самого Божества. — П-пожалуйста, я м-могу поручиться за него… Морти захотелось упасть на колени, чтобы доказать собственное повиновение высшему существу. Рик делать аналогичное категорически отказывался, чем вызывал еще большее раздражение у внука. — Хорошо. Твои чистые помыслы убедили меня, Морти Смит, — мальчик внутренне поморщился от своей фамилии, но не показал этого, — я дам этому человеку второй шанс. Тебе, человеческое дитя, нужно отгадать три загадки, которые я загадаю. — О, блять… — Произнес Рик, медленно проводя рукой по собственному лицу. — Я смогу, Р-рик! — Загадки будут о Рике Санчезе. — Или нет.