Неподходящие

Температура в комнате была слишком комфортной, чтобы потревожить сон Рика Санчеза. Тот безмятежно спал, как в свои лучшие годы, ни разу не просыпаясь и не меняя положения тела. Кровать была на удивление твердой, не самой удобной для непривычных людей, но для старых костей и спины подходила идеально. И поэтому, когда старик проснулся с первым пением птиц, которое являло собой извращенное видение будильника, он обомлел. Наручные часы показывали ровно шесть часов утра, а кровать по левую руку была холодна и пуста. Рик вскочил, на все сто процентов уверенный, что его старческое (паучье) чутье его точно не подводит. Мальчишка жаворонком не являлся, как и не являлся фанатом здорового образа жизни и с утра на пробежки не торопился, посему отсутствие его дома могло означать лишь одно – пиздюка украли. Обокрали Санчеза, словно слепца. А ведь он заплатил большие деньги для того, чтобы ни одно существо в бесконечных вселенных не смело засматриваться на данную аппетитную задницу. Злой до одури, он спустился на первый этаж в свою лабораторию и начал копаться в коробках, пытаясь отыскать давным-давно собранное на коленке устройство.

***

Первым делом Морти дали новую одежду. Он выхватил ее из рук насмехавшегося над ним Рика так быстро, будто бы голодный мальчик из Африки – еду. Выхватил, отвернулся спиной к надзирателю и поспешно натянул на себя штаны. В тот момент такая мелочь, как нижнее белье, его совершенно не заботила. Подумаешь – без трусов побегает. Не страшно. Главное, чтобы его маленькое достоинство не было достоянием всей Цитадели. Когда данная проблема была решена, мозг начал обрабатывать следующую по важности информацию – окружающую среду. То, что его привели в Цитадель, а именно – в Академию, он понял по только что дошедшим до него словам. А вот факт, что он уже находился внутри знакомых стен и длинных рядов шкафчиков по всему периметру коридора, до конца так понять и не смог. Внезапно из-за угла вышел другой Рик. У него были длинные волосы, смешная для Риков роба и отсутствующий взгляд. Создавалось впечатление, что все Рики, когда-либо работавшие и продолжающие работать в Цитадели, имели аналогичные выражения лиц. Но не его Рик. — Нове-э-энький, да? — Задал риторический вопрос длинноволосый, обращаясь к стражу, который привел Морти в данное заведение. Он еще не произнес ни звука, изображая не то траву, не то немого. — Ага, новехонький. Позаботьтесь о нем как следует, а я пойду посру, — Рик рассмеялся, посчитав, что пошутил самым подходящим образом. И действительно поспешил удалиться, несмотря на блеянье от Морти. Тот решил открыть рот только в тот момент, когда никто его слушать уже не собирался. Впрочем, стали ли бы Рики вообще слушать чушь, сказанную Морти? Волосатый крепко схватил его за плечо, удерживая и не давая возможности отвернуться. — Сейчас ты идешь в кабинет психолога, а затем я тебя провожаю в твою комнату. Если н-надумаешь ослушаться, будешь спать на черством полу в подвале. Уяснил? — Он не говорил, он цедил. В его словах не было ни капли насмешки или озорства. — Я-ясно, — только и сказал Морти, смотря исподлобья. Он думал, будь в его руках хоть какое-нибудь оружие, он бы зарядил им по этой наглой морде со всей силы. — Что нужно сказать, М-морти? Обманчиво-спокойный тон, с которым был задан вопрос, говорил лишь об одном – непослушание будет вознаграждено болью. — Иди к черту, — выплюнул мальчик и попытался избавиться от стальной хватки, которая была ему противна до рвотных позывов. Только его Рик может касаться его вот так. Касаться его как-либо вообще. Хлесткий звук раздался по коридору крайне звонко. Эхо бродило еще несколько секунд, прежде чем полностью затихло. Морти схватился рукой за свою щеку, на которой был засвидетельствован большой красный след-отпечаток руки. Было больно. И слезы практически брызнули у него из глаз, но под надменным и безразличным взглядом ученого показать их он не мог. Сдержался, впившись ногтями в собственную ладонь. — Третья дверь налево, — скомандовал Рик, указывая на полуоткрытую дверь. Сделай он тогда что-нибудь из ряда вон выходящее… Хоть что-нибудь, что разозлило бы Рика, то получил бы с лихвой и точно не смог бы сдержать слез. Во избежание позора, Морти покорно прошел в кабинет и прикрыл за собой дверь. Внутри его ждал очередной Рик. Одетый с иголочки, в красивом и идущем ему костюме, настолько красивом и подходящем, что Морти даже засмотрелся. Рик, сидевший за столом, даже не поприветствовал новоприбывшего. Новоприбывший тоже не решил здороваться, потому что был то ли зол, то ли напуган, то ли вовсе хотел притвориться одной из стен. Без лишних слов перед ним положили пару листов с тестом и черную ручку. Немного взволнованный нелюбимыми тестами, рабочая правая рука у Мортимера тряслась, когда он вырисовывал на бланке номер своего измерения. Вопросы в тесте были… сумасшедшими. Только прочтя первый из двадцати, он понял, что к чему и зачем нужен этот идиотский тест. Захотелось сжать ручку покрепче, перегнуться через стол и всадить в один из красивых глаз этого Рика. Запачкать его превосходный костюм свежей кровью. «Кажется, я схожу с ума. Чем больше провожу с Риком времени, тем сильнее становлюсь на него похожим… бесчувственным». Первый вопрос представлял из себя вопрос с тремя вариантами ответов. «Если ваш Рик тронет вас за яйца и сильно их сожмет, какая будет ваша первая реакция? 1. Полижи мои яйца, пожалуйста 2. Засунь мне по самые яйца, умоляю 3. Фу, отвратительно!» Про себя Мортимер вздохнул и поклялся, что, как только вернется домой к своему Рику, они придумают какого-нибудь гигантского робота и снесут к чертям Цитадель. Или, по крайней мере, скинут нейтрино-бомбу на Академию. Этот тест лишь давал Рикам понять, куда новоприбывшего Морти нужно запихнуть. В сумасшедший дом-лечебницу, из которой ты выйдешь больше искалеченным, нежели здоровым. Или оставить Морти в Академии, пусть получает бесполезные знания по услаждению Риков. Способы разные, цель одна – создать Санчезам самые комфортные для путешествий условия. Все факты о Цитадели, ее системе и устройстве совершенно не вязались у него в голове со своим новым Риком. Тот был не таким, как каждый из Риков, выбравший жить в стенах Рикового Правительства. Второй вопрос был настолько же смешным и настолько же до безобразия нелепым, что Морти действительно усомнился в умственных способностях других Морти. Под каким предлогом хоть один из них мог написать правду? «Например, вот этот… Джессика предложила прийти к ней посмотреть кино. Рик позвал на зашибенское приключение на воинствующую планету. Что ты выберешь? Господи, да любой бы Морти выбрал Джессику. Любой, кроме меня, но я бракованный и полный, полнейший идиот, потому что позволил себя поймать. И теперь сижу здесь и соглашаюсь со всем этим цирком… Ответ Б». Быстро разобравшись с первым и вторым листом, Мортимер сложил бумажки и передал их ученому. Тот, конечно, в этом выдуманном мире был гуманитарием, но все же оставался ученым. Он проверил до того быстро, будто бы глаза его были настроены лишь на проверку дурацких тестов для Академии. — Годен, — сказал он и отхлебнул кофе из Рикобакса, — проваливай. Весь путь от стола до двери Морти прищуренно смотрел на стакан, силясь понять, действительно ли там налит простой кофе. Наверное, все же не простой. В коридоре его ждал все тот же с кислой миной Рик, образ которого был воссоздан в лучших традициях католических школ – непримиримый, жестокий и властный. Все, как по закону жанра, — думал Морти, огибая длинные коридоры и с содроганием сердца вспоминая знакомые места. Он помнил, как часто запирался в кабинке туалета и умолял Всевышнего, не существующего на этом забытом космическом острове, о спасении. О том, чтобы к дверям Академии пришел его новый Рик, взял бы за руку и Морти навсегда покинул это заведение. С концами. Знай он тогда, что через столько лет ему придется вернуться, то перерезал бы себе горло любым найденным острым предметом. Комната под номером 667 служила его новым пристанищем на ближайшие… пару часов, надеялся Морти. Его грубо впихнули в темноту комнаты, хотя это было вовсе необязательным. Наверное, личная неприязнь выражается именно так – хлесткими ударами по щеке, толчками в спину. Морти, словно слепец, оступился и с глухим стуком упал на пол. Не побоявшись быть услышанным, поделился с миром самыми грязными словами, которые только знал. Его нескончаемый монолог о том, куда бы он засунул голову того длинноволосого Рика прервал внезапно оказавшийся в комнате сосед. Другой Морти, заспанный и несколько шокированный, держался за выключатель настольной лампочки и неотрывно смотрел за новоприбывшим. — Э-э… — Только и вытянул из себя Мортимер, вставая с пола и отбрасывая чужую одежду, в которой запутался, в сторону, — привет. — П-привет, — выговорил другой Морти, — ты новенький? — Как видишь, — ядовито сказал он, с неудовольствием отмечая, что смотреть на своего соседа ему не нравилось. Он представлял из себя самого образцового и обычного Морти, которые светились на вывесках и брошюрах о замене – коричневые волосы, глуповатое лицо. Желтая футболка. Никаких толстовок, никаких шрамов и разбитых сердец. Ха… Морти, у которого с собой не было ничего, начиная от альбома с фотографиями и заканчивая простой ручкой, грустно осмотрел деревянный стол рядом с кроватью. Сколько он помнил себя в Академии, то всегда скрытно вел свой личный дневник, в котором тренировался писать послания к прошлому Рику, а затем приклеивал его под стол. Рано или поздно, но дневник был найден, а Морти наказан, и посему воспоминание больно резануло по сердцу. Есть ли в этой Академии вещи, которые ему нравились? Кровать представляла собой полную копию той, что находилась в обыкновенных вселенных Морти. Одинаковой жесткости матрас, размер, даже подушка с бельем были до противного идентичны оригиналу. Мальчишке до того стало мерзко от воспоминаний о своем изначальном измерении, что ему показалось, будто бы в любой момент его может вывернуть. — Ты местный? О, серьезно? Морти было закатил глаза, но остановил себя, поняв, что собеседник намерен поддерживать зрительный контакт. Зачем тому хотелось поговорить с Морти, который, кажется, всем своим видом показывал полное нежелание разговаривать? — Е-если ты спрашиваешь, живу ли я в Цитадели, то нет, — вяло сказал Морти и устроился под одеялом, побоявшись снимать с себя одежду. Чуть помолчав, он прикусил себе язык и кое-как вытянул, — ну, а ты? — Я живу здесь, сколько себя помню. М-моя семья погибла, а Р-рик забрал нас в Цитадель. Я здесь учусь и помогаю ему, — удовлетворительно произнес Морти. Мортимер, что до этого спокойно лежал в кровати, напрягся. Он вполуха слушал соседа, потому что обдумывал возможную причину того, почему его забрали в Академию. Рик мог попросту не заплатить за него. Передумать. Соврать ему, потому что тот надоел и наскучил. И не сказать об этом мальчишке, чтобы не нарваться на шквал недовольства и моря из слез. — А где твой Рик? — Он… Морти запнулся, не зная, что ему ответить. Он очень разозлился на себя, что вообще решил поддерживать этот ночной разговор, а не спать. Сон ему нужен был сейчас как ничто иное, чтобы с утра здраво обдумать собственные догадки и уже на чистую голову решать, как поступать в сложившейся ситуации. — Он… «Да блять, скажи хоть что-нибудь! Соври. Соври себе и скажи, что тот взял отпуск… и что обязательно вернется…». — Он умер? — Предположил другой Морти, сочувственно всматриваясь в чужое потерянное лицо. Лицо его было таким белым, будто бы его постирали с белой одеждой. — Нет, он вернется за мной, — сказал Морти и поспешил закончить разговор. Накрылся одеялом по самые уши и отвернулся к стене. В комнате не было холодно, но Морти температура казалась мучительно некомфортной из-за отсутствия любимой толстовки. — Т-ты разве не понимаешь, что просто так сюда бы не попал, д-да? Морти не ответил и укрылся лишь сильнее, создавая вокруг себя непроницаемый кокон. Той ночью он спал ужасно, постоянно просыпаясь и вскакивая с кровати, чтобы убедиться, что все это лишь дурной сон. «Черт, я же забыл полить свое растение», — подумалось ему под утро, за час до того, как во всей Академии прозвенел звонок, оповещающий Морти о том, что пора вставать. Завтрак здесь был хорош. Во всяком случае, испортить яичницу и апельсиновый сок, которыми привыкли питаться Морти Смиты, было невозможно. Пить холодный сок представлялось странным, но жара в помещении столовой отбивала всякое желание идти к микроволновке и разогревать напиток. Вскоре после, они, выстроившись в шеренгу, убрали за собой столы с грязными тарелками и прошли в коридор, чтобы подойти каждый к своему шкафчику и взять нужные учебники и тетради. Морти помнил, что разницы между содержимым шкафчиков практически не было, и поэтому подошел к номеру 667 и открыл его. Все Морти использовали один и тот же пароль. Внутри его ждали две тетради, изрисованные орнаментами, розовая и синяя. На внутренней части дверцы были приклеены странные наклейки пришельцев и… фотография. На ней были изображены Рик и Морти, стоявшие в обнимку. Любой другой, посмотревший на фото, не нашел бы в нем ничего предосудительного – лишь дед и внук. Но Морти сразу понял, почему кровать в 667 комнате была свободна. Прошлого Морти забрали в Лечебницу. Мортимер поспешил захлопнуть дверцу. «Так, тихо», — сказал он себе с лицом, будто бы давящимся самым кислым на свете лимоном, — «будь тише воды и ниже травы и никто тебя не тронет». Когда он нашел нужный кабинет, практически все места уже были заняты. Он выискал глазами свободное на предпоследнем ряду. По левую руку от него сидел Морти-амфибия, который, по странному стечению обстоятельств, почему-то мог дышать кислородом. О, этот дивный новый мир! По правую же – Морти-хулиган. По крайней мере, он выглядел соответствующе. Забавная прическа, совершенно ему не идущая, серьга в ухе и надменная улыбка. Как хоть кто-то мог чувствовать в себе желание улыбаться в заведениях, подобных этому? Сзади шикнули, но Мортимер никак не воспринял это на свой счет. В следующую секунду его ткнули ручкой в спину, заставляя обернуться. Позади сидел чрезвычайно улыбчивый и неряшливо причесанный Морти, который наклонился вперед через парту и заговорчески, но все же громко, сказал: — Готовься к обряду посвящения, малыш, — произнес он, хихикая. — Мы одного возраста, ты в курсе? — Раздраженно кинул Морти, скривив лицо. Сейчас он казался себе одним из самых умных Морти. Только вошедший учитель, уже знакомый Мортимеру по его любви бить маленьких мальчиков, услышал сказанное неряшливым Морти и громко рассмеялся. — А вы готовьтесь к тесту, сученьки! Морти из измерения ZXY, наверное, был единственным, на кого это словосочетание не произвело никакого впечатления. Он раскрыл синюю тетрадь, натыкаясь на длинные монологи прошлого Морти. Чуть полистав, до него дошло, что все, о ком писалось в них – это Рик, оставивший Морти сходить с ума в этом зверинце. «История повторяется, да?».