Mamono Sex/Adventure time

Мир «Манес», граница государств Ордена Верховной Богини и Демонического царства Деревня «Хлебопашец» 73 день лета 29 года от «Революции Мамоно» — Как же тяжело. — руки дрожали и грозились отпустить небольшой кузнечный молот весом в несколько килограмм. Да, когда ты держишь его минуту, то ничего страшного. Но когда дольше минуты… и не просто держишь, а учишься им работать, то я могу сказать только одно. Сушите весла, тушите свечи. Мне хватило с головой десяти минут неровного и неуклюжего махания молотом, чтобы испортить заготовку для плуга, спустить с себя семь потов и, собственно, перестать чувствовать руку. — Да, слабоват ты, малец. — усатый кузнец в кожаном переднике недовольно нахмурил брови, смотря на тот кусок металла, что некогда был достаточно неплохой заготовкой. — Простите, кузнец Алок. Но я и в самом деле слаб для такой работы. — повинившись, я без стеснения забаюкал руку, которая начала возвращаться к жизни. Вместе с болью от забитых и не привыкших к тяжелой работе мышц. — Ладно, иди отсюда. И в самом деле, лучше тебе счетоводом работать. Или писцом. Или библиотекарем. Но такие нужны только в городах, да крепостях. В общем, свободен. Очередная попытка найти себе занятие, чтобы начать отрабатывать свою жизнь и свое проживание, провалилась. Причем с таким треском, что мне невольно показалось, что земля подо мной и в самом деле стала трескаться. — Всего хорошего. — развернувшись, я побрел в сторону единственной для себя отдушины — в библиотеку. Изучать самый банальный букварь. Да, здесь он больше напоминал не красивую книжку с картинками, а энциклопедию. Причем энциклопедию старую, обшарпанную, с оборванными страницами и даже вырванными листами. Но даже оставшиеся символы и картинки позволяли мне медленно, но уверенно продвигаться в изучении нового для меня языка. Пусть на слух я его и понимал, но вот читать и писать приходится учиться заново. Войдя уже, словно в свой дом, через заднюю калитку дома Акума, я аккуратно, стараясь не пугать скот и провоцировать двух сторожевых собак, вошел в небольшую деревянную пристройку, три на три метра. С двумя стеллажами книг, столом и лавкой. Вот и вся библиотека. Но судя по словам старосты, Акум очень гордился своей коллекцией, которая была даже больше библиотек некоторых городов. Откуда такая уверенность — я не знаю, но проверить правдивость слов старосты я не имел ни желания, ни возможности. Достав уже ставшую за эти дни родной книгу, я вытащил закладку в виде тонкой щепки в середине книги, и продолжил изучать очередную букву, очень похожую на перевёрнуую букву «В», только с некоторыми закорючками. Шестнадцатый из двадцати девяти символов, которые и соединяются в слова и предложения. — Вот ты где. — гулкий и мощный голос Акума заставил меня вздрогнуть, а мозг стал активно перебирать в голове моменты, когда и где я сумел набедокурить, что староста деревни сам пришел за мной. — Здравствуй, Акум. Да. Я, как обычно, за книгой. — Да… тебе только писарем и работать. — скрестив руки на груди, проворчал староста с жирным таким намеком на очередной провал, на этот раз у кузнеца. — Мне очень жаль… но я и в самом деле никогда не выполнял такую тяжелую работу. И всю жизнь занимался именно тем, что ты только что сказал. Писарь. Всегда им был и на него учился. — Но нам писари не нужны. Мы не армия, большое селение или королевское казначейство с приказом. А ты, хоть и ешь достаточно скромно, но все-таки пока приносишь пользы меньше, чем потребляешь. — Я готов вернуться на поле. Да, у меня плохо получается, но я буду стараться и… — Нет. Не в этом году. Сбор урожая практически закончился и сейчас учить тебя — только время второго человека тратить зазря. А пока… я знаю, чему тебя будем учить. Писари же внимательные и аккуратные? — получив в ответ мой кивок, Акум развернулся и вышел из тесного для него помещения, — вот и будешь использовать свою внимательность. — О… Акум, неужто ты, наконец-то созрел для того, чтобы дать мне помощника. — радостная старушка, у которой я и пришел в себя, довольно щурила серые водянистые глаза и будто сканировала меня. Очень уж неспокойно было на сердце от такого взгляда… тяжелого взгляда. — Да, Сомонья. Ты жаловалась, что мамоно тебе плохо помогают в приготовлении снадобий. Вот тогда Петра прими. Может так лучше дело пойдет. — Вот за это спасибо, Акум. Пойдем, Петр. — Сомонья вошла в свою избу, ни на секунду не сомневаясь в том, что я за ней последую. И она была права. Я не хочу расстраивать, как раньше, людей, которые меня приютили. И уж тем более их злить. Ведь, если так подумать, мне очень повезло. Меня могли съесть волки, убить разбойники или изнасиловать дикая и сильная мамоно, утащив к себе в логово. Или я бы отбросил коньки от голода или обезвоживания. Так что нет. Сейчас никакого самоуправства и бунта. Надо помогать мази и лекарственные микстуры из трав смешивать, буду значит смешивать. — Вот, проходи. — пройдя по узкому коридору, старушка вошла в очень просторную комнату. Я бы сказал даже, что это обеденный зал, но несколько столов с разными глиняными мисками, плошками. В эксклюзиве были даже несколько стеклянных колб. Да, по внешнему виду видно, что стекло плохого качества, но все же это показатель. На стене сушились пучки разных трав, а в самом центре комнаты был небольшой котел, литров на десять объема. — Здесь, Пётр, мы будем с тобой готовить полезные мази для села. Ну и некоторые микстурки, чтобы здоровье было крепкое. — Ага… — неужто зелья и мази волшебные? Впрочем, я в этот мир провалился с помощью демона, а большая часть простых девушек — это бывшие монстры. Так что удивляться тому, что я смогу тут сварить эликсир молодости тоже есть. Ладно, про эликсир я немного приукрасил, но само направление деятельности понятно. — Приходит ко мне будешь после рассвета и уходить будешь, когда солнце коснется горизонта. Сначала я научу тебя распознавать травы, определять их количество, качество, особенности. Потом будем готовить первую мазь. А пока — учись и наблюдай. — Да, бабушка Сомонья. — ласково проговорил, пытаясь войти в положение важной и без сомнения нужной бабки. — Не подлизывайся, я тебе не девка с хвостом. — подняла трость старуха, несильно стукнув меня по плечу. — И, кстати… Докиша!!! — из ласкового, голос бабки превратился в голос фурии… а затем что-то ойкнуло за окном, а затем тушка кикиморы свалилась с рядом стоящей яблони. — Я тебе, хвостатая егоза, все перья повыдергиваю. Ты какого святого орденца пыталась в дом пробраться по дереву?! Ничего я с твоим Петром не сделаю. — О боже… — рука-лицо. Только так можно объяснить валяющуюся в упавших яблоках девушку, которая терла поясницу из-за ушиба и старалась не смотреть в нашу сторону. Лишь красные щеки и прижатые уши свидетельствовали о том, что мамоно было стыдно. — Докиша, ну зачем? — от моего укоряющего тона девушка еще сильнее покраснела. — Я… хочу быть рядом с вами, Господин. — Тьфу ты. — аж сплюнула бабка. — я смотрю, у тебя все мозги на передок утекли после того, как Петра повстречала… — Я… — Молчи. Я злая. У меня наверху, на чердаке, много хрупких предметов. Если бы ты хоть один поломала, лично бы хвост выкрутила, поняла меня? Молчи… даже слышать тебя не хочу… Значит так, Петр. Если не хочешь, чтобы твоя мамоно… — Она… — моя попытка возразить тут же провалилась, стоило только посмотреть в чуть безумные глаза старухи. — Думай, что хочешь, Петр. Но раз мамоно за тобой хвостиком крутиться, а ты не можешь ее нормально от себя отвадить — то тогда это твои проблемы. Так вот. Если хочешь, чтобы мамоно нам помогала — воспитывай, как должно. Тебе все понятно?! — Д…да… — Докиша аж радостно подскочила и чуть было не ударилась головой о дерево. — То-то же. А теперь — за работу. Вот этот пучок — сонная кровица. Граница государств Ордена Верховной Богини и Демонического царства, Крепость «Глуховный» — Великая Богиня, помоги мне. — тихая молитва сорвалась с уст достаточно молодого мужчины, которого тут же окутало практически незаметное светлое-бежевое сияние. Тепло поселилось в груди, а руки словно наполнились силой легендарных героев. — Жрец Осехис. — грубый голос стражника оторвал тридцатипятилетнего мужчину от молитвы и созерцания бескрайних степей, за которыми начиналась проклятая земля. Земля отвратных Богине и человечеству тварей, которые стали пожирать простых крестьян не силой и яростью. А коварством и обманом. — Да? — Запрошенный вами отряд готов. Мы можем выдвигаться в путь. — Отлично! Выступаем с рассветом. У нас тридцатидневный поход с пополнением запасов в деревнях. Готовьтесь. — Есть. — стражник развернулся, а мужчина развернулся, продолжая смотреть вдаль. Прохладный ночной ветер качнул капюшон, открывая вид на страшный щрам через все лицо. Напоминание о том, что демоны — это смерть, ужас и отчаянье. И о том, что когда-то давно, маленький Осехис лишился всего. Дома, близких и семьи. — И пусть каждая тварь сгорит в огне…