Раз - дракон, два - дракон, три - дракон

«Северус! Позови Луну». «В чем дело, Поттер? Кошмар приснился?» Час Волка. Драконы чувствуют его сердцем. Именно перед рассветом драконья душа легче всего расстается с телом. Легче всего уходит к звездам. Навсегда. «Позови Луну. – Очень мягко: — Пожалуйста. Мне не справиться со «спикером» сейчас. Там уже записано сообщение. Просто отправь». Могут ли у дракона трястись руки? (Лапы?) Записал сообщение заранее. Стервец! Лучше бы объяснил, что происходит. Потому что явно ничего хорошего. Сообщение звучит кратко: «Луна! Срочно». При мысли, что Гарри зачем-то тайно переписывался с Лавгуд, становится совсем хреново. Хочется свернуть мерзавцу его прекрасную золотую шею. Хочется прижать к себе дрожащее в ознобе тело, закрыв его от любой напасти. «Чем я могу тебе помочь?» Гарри улыбается. Не так, как в последние проклятые месяцы. Так, как прежде: открыто и искренне. В зеленых глазах переливается чистейшее золото. У Северуса перехватывает дыхание, и он на миг забывает обо всем, потому что это тот самый Гарри, его Гарри. Настоящий. Живой. «Встреть ее на границе аппарации и принеси сюда. Сама она будет добираться долго». Подтекст ясен: может не успеть. Северус срывается с места. Луна уже там, ждет: подтянутая и собранная, точно солдат перед боем. Этому ощущению не мешают даже дурацкие сережки в форме ромашек. (И когда, спрашивается, успела? Ночь ведь!) Северус приглашающе подставляет шею. Луна деликатно спрашивает: «Можно?» Северус фыркает: «Нужно!» Эти женщины! Как будто сейчас время разводить дурацкие церемонии. Остается молиться всем известным и неизвестным в природе богам, чтобы миссис Лонгботтом не сверзлась вниз во время полета. Все-таки она не драконий всадник и не Поттер, чтобы с первого раза освоить тонкое искусство езды на верховом драконе. Дракон взмывает в небо. Наездница издает придушенный писк и изо всех сил вцепляется в высокий выступ гребня. Ничего! Здесь недалеко. Действительно недалеко. Путь, который у человека занимает почти час, дракон преодолевает за пять минут. Только бы успеть. Только бы ничего не случилось. С Гарри. Снейп стремительно пикирует на «посадочную полосу» и нетерпеливо стряхивает с себя Луну. В первых проблесках подступающего рассвета девочка выглядит слегка позеленевшей, и кажется, ее вот-вот вырвет. Но держится. На заплетающихся ногах спешит в пещеру. Зажигает факелы. Северус входит за нею. Золотой дракон (Поттер) лежит в углу, (подтянув мосластые коленки к подбородку) полуприкрыв глаза. Кончик гибкого хвоста слегка подрагивает. У Северуса впервые не получается увидеть Гарри в каком-нибудь одном ракурсе: обычно рядом с собой он видит или Поттера-человека, или Поттера-дракона. А сейчас обе ипостаси мерцают, перетекают одна в другую, теснят друг друга, словно изображения в маггловском телевизоре с напрочь сбитыми настройками. «Мисс Лавгуд», — произносит Северус, стараясь не напугать ушедшего в себя Гарри. Дракон распахивает глаза: «Спасибо». «Я… успел?» Гарри улыбается. Только улыбка на искусанных губах довольно жалкая. «Конечно. Как всегда». Луна торопливо подбегает к Поттеру (к дракону), гладит по голове (трогает черный нос). Нос у дракона сухой и горячий – верный признак абсолютного здоровья. Шкура – гладкая золотая, хотя и слегка поблекшая. Как всегда. А Гарри-человек обнимает себя руками за плечи, смотрит на Северуса и тихо шепчет: «Уйди». Луна поднимает на Снейпа свои прозрачные глаза и абсолютно непререкаемым тоном (когда-то профессор и сам был большим специалистом по использованию подобного тона) говорит: — Подождите, пожалуйста, на улице. Снейп презрительно фыркает, от чего из ноздрей вылетает небольшое облако искр: «Еще чего!» Золотой дракон устало прикрывает глаза. «Северус… Пожалуйста». Северус Снейп готов бороться за право находиться рядом с Гарри Поттером с целым отрядом авроров. С сотней взбешенных мантикор. С воскресшим Волдемортом. С кем угодно. Но он не может бороться с самим Гарри Поттером. Только не сейчас. («Все, что ты хочешь… Все, что ты хочешь…») Северус подходит вплотную. Касается поцелуем лба, покрытого бисеринками пота. Гладит кончиками пальцев плечо. Тихонько шепчет: «Хорошо. Ты только… Зови, если что». И выходит из пещеры. Чтобы черной каменной глыбой замереть у входа, забыв дышать. Просто обратившись в слух. Сначала не слышно ничего — только смутные шорохи. Потом раздается напевное бормотание Лавгуд на непонятном языке, напоминающее ритуальные молитвы друидов с каких-нибудь Оркнейских островов. С каждым ударом драконьего сердца (а как еще дракон может отсчитывать время?) бормотание становится чуточку громче, пока не переходит в низкое горловое пение, сопровождаемое гулкими ударами ладони по какому-то подобию маленького барабана. Все это тянется почти бесконечно, вынимая душу (если у профессора Снейпа была когда-нибудь такая штука, как душа), останавливая сердце, отключая разум. Потом вдруг – резкий глухой вскрик, в котором Северус с большим трудом узнает голос Гарри. Его Гарри. Северус бросается в пещеру и натыкается на плотную, непроницаемую стену пульсирующей магии, преграждающей проход. Северус совсем теряет голову: бьется с размаху о преграду, царапает когтями, пытается вонзить в нее клыки, порвать на куски то, что не пускает его к Гарри. И раз за разом терпит поражение. Между тем все звуки неожиданно стихают, оставляя лишь привычный фон пробуждающегося мира: шелест деревьев внизу, в долине, пронзительный щебет птиц, далекий шорох камнепада. Черный дракон ничего не слышит. Он лежит, прижавшись носом к магической завесе, что отделяет его от проклятого Поттера. И ждет. А потом – ведь случаются же чудеса на свете! – до его слуха доносится тихое: «Северус!». И он понимает: можно. И врывается внутрь. Лавгуд безжизненным мешком осела у стены на старом поттеровском одеяле. Пролетая мимо, Северус чувствует легчайший порыв магии: жива. Значит, очнется. Потом. Все потом! Гарри… Золотой дракон лежит на том же месте, в углу, который служит им спальней. Закрыв глаза, будто прислушиваясь, раскинув вокруг себя мягким шатром крылья. А по его телу прокатывается неровными всполохами странное мерцание незнакомой Северусу магии. И, сколько ни пытается, Снейп никак не может увидеть его человеком. Только драконом. «Гарри…» Гарри открывает глаза. В них кружится хаотичный радужный вихрь, затягивая, подчиняя, сбивая с ног. «Северус…» Почему-то кажется, что на этот короткий выдох ушли последние силы дракона. Во всяком случае, пауза ощущается слишком длинной. Северус стоит, замерев, и не решается подойти ближе. И впервые в жизни ничего не желает знать. Золотой дракон молча отводит левое крыло, слегка сдвигается в сторону… Северусу хочется трусливо закрыть глаза, но ничего не получается. И он делает шаг вперед. («Чтобы лучше видеть?») Под боком Поттера, в нежной колыбели драконьего хвоста, мерцает и переливается той самой чуждой и непонятной магией золотое яйцо.