Раз - дракон, два - дракон, три - дракон

«Иногда мне кажется, что самым лучшим преподавателем в моей жизни была Долорес Амбридж. Во всяком случае, ее уроки впечатались в меня намертво. Буквально под кожу. «Я не должен лгать». И я честно старался следовать этой заповеди до тех пор, пока… Прости меня, Северус. Ты сам однажды сказал: я живу, чтобы нарушать правила. А мне порой кажется, я живу, чтобы разрушать чужие жизни. Родители. Сириус. Люди, которые погибли, потому что я слишком долго не мог убить Лорда. Джинни. Дети. Но… Я никогда – веришь? – никогда не хотел разрушать твою жизнь. А теперь, когда ты стоишь передо мною и смотришь потрясенно… Я понимаю, что снова ошибся. Что нет на свете такой штуки: ложь во спасение. Есть просто ложь. — Что это? Твой голос традиционно спокоен. И только я знаю, чего тебе стоит это спокойствие. Мой Северус. Но отступать уже некуда, и я привычно улыбаюсь. (Улыбайся, Поттер, улыбайся! Даже когда вокруг тебя рушится мир.) — Кажется, это то, что у нормальных людей называется «ребенок». — Чей? Ух, как бы мне сейчас пригодилась твоя знаменитая реплика на тему отсутствующих мозгов! А ты как думаешь, чей? Луны? Женщины, они знаешь ли, всегда норовят родить что-нибудь этакое… Например, яйцо. — Наш. Знаю, я мог бы сказать «мой», но это неправда. А я не должен лгать. Наш, Северус. — Поттер, этого не может быть. Я очень хорошо помню, когда Джинни в первый раз сказала мне, что у нас будет ребенок. Мы тогда были еще ужасно молоды даже по нашим собственным меркам. Война закончилась, и раны затянулись. И впереди была целая жизнь: любовь, друзья, карьера аврора. А тут… Но я отчетливо помню до сих пор оглушающее ощущение какого-то совершенно незаслуженного счастья, рухнувшее на меня. Ребенок. Мой. И ее. Наш. И я думал… Впрочем, не важно, что именно я думал. Поттер – как всегда – идиот, ничего не смыслящий в людях. Кто тебе сказал, тупица, что твой пылкий любовник мечтает стать отцом на старости лет? Кто тебе сказал, что беременный мужик способен вызвать хоть какие-то другие чувства кроме гадливости и недоумения? Это даже у бестолковых магглов мужская беременность – повод для дурных шуточек в кинематографе, пошлых анекдотов за кружкой пива и вручения Нобелевской премии. В консервативной же магической Британии, где даже просто однополая связь до сих пор считается чем-то абсолютно неприемлемым с точки зрения морали и нравственности… Признайся честно, Поттер, хоть самому себе: не поэтому ли ты столько времени морочил Северусу голову? Скрывался, хитрил, изворачивался. Улыбался своей всегдашней искренней улыбкой… Не потому ли, что боялся увидеть вот это самое выражение на его лице? «Этого не может быть». Северус разворачивается, чтобы выйти из пещеры. Это у него от растерянности. Он не очень здорово разбирается в том, что, презрительно кривясь, именует «отношениями». Потому при первых же трудностях делает наивную попытку сбежать. Обычно я ему это позволяю, отлично зная, что он подумает – и вернется. Поймет. Простит. Может быть, даже сам попросит прощения. Но не сегодня. Сегодня я не могу позволить ему уйти. Даже ненадолго. У меня совершенно нет времени на подобную ерунду. Прости, Северус. — Северус! Не смей. Это тот самый голос, которым я когда-то пугал новобранцев на полосе препятствий. И, кажется, для профессора Снейпа такой мой тон – полная неожиданность. Расслабились, профессор? Привыкли к своему Золотому Мальчику? А как вам понравится аврор Поттер? Медленный оборот головы. — Что вы сказали, Поттер? (Я снова Поттер! Зашибись!) — Я сказал: не смей. Даже если я вел себя неправильно. Даже если ты решишь послать меня на. Ребенок не виноват. И без тебя, так уж вышло, ему не выжить. Я все время называю то существо в яйце «ребенок». Не имею ни малейшего понятия, как драконы определяют пол будущего детеныша и определяют ли они его до того, как драконенок покинет скорлупу. Я все-таки не совсем дракон… Да и Северус… Возвращается. Медленно. Нехотя. Не поднимая глаз. Садится рядом. (Уже прогресс!) — Расскажи. Мне бы сейчас поспать минут шестьсот. Или даже тысячу. А вот фиг! Есть дела поважнее. Всегда есть дела поважнее. Тебе еще повезло, что твой новорожденный ребенок не кричит и не требует немедленного кормления грудью. Вот где ты ему возьмешь грудь, Поттер? А так у нас есть еще какое-то количество времени, чтобы подготовиться к неприятностям драконьего масштаба. У нас? Ах, да! Северус. И я рассказываю. — Золотых драконов не существует. Это аксиома. Они – миф. Но когда-то… …Когда-то золотые драконы существовали. Правда, даже в незапамятные времена их было мало. Всегда находились бесстрашные рыцари и прочие охотники до золотой шкуры. И когда отыскать в природе подходящую пару стало практически невозможно, вмешалась магия. Магия – такая злобная сука, будь она проклята! Она дала золотым драконам возможность выбора. Знаешь, что самое гадкое в нашей жизни, Северус? Возможность выбора. Ты можешь сделать так, а можешь – совсем наоборот. Или не делать вовсе. Или переложить решение на плечи другого. Мне надо было сказать тебе, Северус? Предупредить? Заставить решать – тебя? Должно быть, все дело в том, что, листая хрупкие страницы древних манускриптов, я не сильно верил, что это правда. Даже когда хихикая разглядывал красочные схемы. Даже когда шагал в пропасть. Древняя магия такая древняя… А потом… Ты помнишь нашу зиму, Северус? Мы немножечко сошли с ума. Я так точно сошел. Кто бы мог подумать, что взрослому гетеросексуальному мужику так снесет крышу на почве другого мужика? На почве тебя, Северус. Ты был… Я даже не могу сформулировать. Впрочем, ты не «был». Ты – есть. Всегда. Самая неизлечимая болезнь. Ты пил меня, как воду. Опьянял, как «цуйка». (Надо говорить «вино»? Вот такой я плебей, Северус!) А для меня все было впервые. Открытие. Откровение. Хотелось всего – и немедленно. Хотелось меня – в тебе. Тебя – во мне. Мучительно хотелось стать одним целым. Брать. Отдаваться. Не было совершенно никаких предпочтений. Был взрыв, лавина, стихийное бедствие. Полет. На земле. В небе. (Случалось ведь и такое! Драконы мы или кто?!) И однажды – накрыло. То, что в пыльных манускриптах именовалось «истинное партнерство». Магия золотого дракона окончательно признала свою вторую половину. И где-то там, внутри, пришли в действие таинственные механизмы, которые быстро, почти незаметно, перекраивали, перестраивали чудовищный драконий организм для одной единственной цели. Я не сразу понял, правда. Дурак я, Северус. Месяца три, наверное, не понимал. Даже когда вдруг стало тяжело отрываться от земли. И дело было не в обычных внешних признаках, которые так донимали Джинни во время всех трех беременностей. (Я сказал это? Да, кажется. Вот именно. Бе-ре-ме-н-но-стей. Беременный Гарри Поттер. Такой вот бред.) У драконов ведь все по-другому. Нет, правда… Никакого токсикоза по утрам. Никаких отеков конечностей. Никакого трогательно торчащего пуза. Просто что-то неуловимо меняется. А весной… Весной стала уходить магия. Не совсем уходить: перемещаться. Концентрироваться где-то внутри меня, становясь сияющим центром мироздания. Оставляя во всем остальном теле ощущение засасывающей пустоты. И тогда я все-таки понял. Тут надо добавить: «но было уже поздно». Но это опять ложь. И тогда еще не было поздно. Свобода выбора, помнишь? Требовалось просто не захотеть. Пожелать, чтобы ребенка не стало. И свет бы погас. Рассосался. Вернулся ко мне. Все было бы снова, как прежде. Достаточно захотеть. Но я не хотел. Выбрав однажды тебя, я отрекся от своих человеческих детей. И это, пожалуй, мой самый страшный грех. И воздаяние за него – знаю! — не заставит себя ждать. Нельзя предавать детей. Это аксиома. А тут… Мой ребенок. Твой ребенок. Наш. Наверное, стоило сказать. Спросить твоего мнения. Раз уж «наш». Но я струсил. Герои они порой такие трусы в том, что действительно важно. Ты мог сказать «нет». Посмотреть на меня вот так, как смотришь сейчас: решительно и испуганно – и сказать «нет». А мог согласиться – и ломать себя в ближайшую тысячу лет, оставаясь с нами из чувства долга. Ты знаешь толк в чувстве долга, не так ли, Северус? Наверное, у настоящих драконов все по-другому. Драконы ведь не люди. Они просты и искренни. И магии у них… завались. А у меня… Ее было вполне достаточно. Для одного. Но для двоих… Нет. И моя магия пошла к драконенку. К тому, кто строил внутри меня свое золотое убежище. Последние силы я потратил на то, чтобы закрыть от тебя свои сны и связаться с Луной. (Малфой! Я готов по три раза на дню всю оставшуюся жизнь говорить ему спасибо за «Спикер-Ди» со встроенной функцией маггловского телефона.) Я позвонил Луне. Луна…Она знала. Не рычи, пожалуйста, на нее, Северус. Без нее я бы пропал. Она поила меня какими-то зельями. Читала какие-то шаманские заговоры. Просто была рядом, когда ты улетал на охоту. Говорила ласковые глупости. Держала за руку. (Тьфу! То есть за лапу.) Мы боялись, что я не дотяну до лета. И что детеныш не успеет появиться на свет. Я дотянул, Северус. …Впрочем, я не буду тебе всего этого говорить. Зачем тратить так много слов? Я просто уберу последние щиты. Ты ведь знаешь, что надо сказать, Северус? Правильно». «Легилименс!»