Раз - дракон, два - дракон, три - дракон

Северус уже и забыл, какое это счастье – сидеть с Поттером возле костра, глядя на предрассветные звезды. Сегодня они пролетели совсем немного. Пересекли Ла-Манш и приземлились где-то в районе Арденн. Во всяком случае, именно так Северус соотнес свои представления о географии со своими же драконьими ощущениями. Драконы не пользуются картами и навигаторами. Их ведет сердце. И иногда – звезды. Так что ближе к рассвету Северус решил считать, что под его крылом набегают друг на друга морщинистыми складками именно Высокие Арденны. На склонах росли дубы, березы и сосны. Северус выбрал сосны. Вокруг не мерцало ни единого рукотворного огонька, из чего можно было заключить, что район довольно безлюден. Что и требовалось доказать. Подходящая поляна нашлась довольно быстро, а все необходимое для ночевки было тщательно упаковано Грейнджер в сумку, притороченную к драконьему седлу. Поттер торопливо стянул с себя мерзейшую больничную пижаму, в которой совершил стремительный побег из Мунго, покрасовался перед мордой Северуса восхитительным поджарым задом (разумеется, без всякой задней мысли), торопливо натянул свои родные джинсы, футболку и свитер, в дизайне которого явственно ощущалось присутствие творческой фантазии Молли Уизли. Северус, определенно, предпочел бы, чтобы процесс одевания закончился не так быстро, но ночи в горах – даже летом – весьма прохладны, а заморозить Поттера до пневмонии вовсе не входило в его планы. Облачившись в привычную шкурку и натянув на ноги старые заслуженные кроссовки вместо видавших виды больничных тапочек, Гарри, по всей видимости, почувствовал себя окончательно в своей тарелке и принялся хлопотать по устройству лагеря. Собрал на границах поляны хворосту, используя вместо привычного «Люмоса» маггловский электрический фонарик, закинутый в сумку заботливой Гермионой. Сложил костер, на который Северус позволил себе небрежно слегка дохнуть, отчего тот мгновенно взвился почти до неба. Поттер нежно подумал: «Пижон!» Северус сделал вид, что не расслышал. Еще в сумках обнаружились в достаточном количестве сэндвичи, маггловская пластиковая бутылка с надписью «Пепси» (дракон презрительно фыркнул) и практически бездонный термос со сладким чаем. Гарри с громким урчанием впился зубами в сэндвич с курицей и виновато посмотрел на дракона. «А ты?» Северус снисходительно усмехнулся. «Поохочусь утром. Не беспокойся за меня. Ешь». Но «не беспокойся» и «Поттер» были слова, которые редко встречались друг с другом в пределах одной Вселенной. Поттер не умел не беспокоиться. «Северус… Зачем ты прилетел? Далеко ведь…» Насытившийся Гарри привычно устроился в родном кольце драконьего хвоста, иногда совершенно незаметно (заметно!) прижимаясь губами к бронированной чешуе мерно вздымающегося рядом черного бока. Северус вздохнул: вот ведь взрослый же мужик вроде… А вопросы… Ребенок. Как был ребенком, так и остался. Что в тридцать. Что в тридцать один. «Надо было бросить тебя подыхать в этом омерзительном месте? Ты ведь подыхать собрался, Поттер. Разве нет?» «Ну-у-у… Совсем немножко. На минутку. Шекспира вот вспомнил. Про сны. Момент слабости, не иначе». Оказывается, Северус как-то успел подзабыть про любовь Поттера к правде. И иногда эта правда звучала довольно болезненно. Шекспира он вспомнил, понимаешь ли! Ценитель классики! Кончик драконьего крыла весьма ощутимо врезался в поттеровский затылок. От души. Кто сказал, что Северус Снейп стесняется своих душевных порывов? Гарри не обиделся. Потер пострадавшее место, подбросил веток в костер. «Идиот. Сам знаю. Прости. Просто это уже немного… чересчур, ты не находишь?» «Мы выберемся». «Один мой хороший знакомый как-то сказал, что врать самому себе – занятие для идиотов. А идиот у нас здесь только один. И это не ты». «А я и не вру». «Северус, — Гарри не поленился встать, чтобы пристально посмотреть дракону в глаза. – Лучшие колдомедики магической Британии пришли к выводу, что я – сквиб. И магии во мне не осталось от слова «совсем». Куда мы, к мерлиновой бабушке, из этого дерьма выберемся?» «Пф-ф-ф, Поттер! Ты бы еще обратился к лучшим колдомедикам магической России, так они бы тебе и не такое сказали! Что эти «светила колдомедицины» понимают?!» Поттер вернулся на свое место, долго сопел, умащиваясь поудобнее. «А кто понимает?» «Я». «От скромности не умрешь». «Поттер, может быть, это и нескромно, зато объективно. Из всех ныне живущих именно я знаю тебя лучше всего. И снаружи, и даже несколько… изнутри». Северус с удовольствием отметил, как при этой двусмысленности Гарри отчаянно покраснел. Впрочем, Снейп ляпнул бы еще и не такое, лишь бы отвлечь Поттера от мыслей о самоубийстве. «Северус!» «Я имел ввиду твой богатый внутренний мир, — высокомерно заявил Снейп, и Гарри просто как наяву увидел надменно вздернутую черную бровь. – А ты что подумал, испорченный мальчишка?» Гарри хмыкнул. «Что я подумал, тебе совершенно точно лучше не знать. С учетом последних обстоятельств». «Ничего… — дракон притянул его к себе крылом так близко, что трудно стало вдохнуть. – Ничего. Разберемся и с обстоятельствами. Я тебе обещаю». Гарри вывернулся из объятия, подошел к костру, долго смотрел в огонь, ничего не видя. (И дело тут было явно не в очках. Очки обнаружились вместе с одеждой все в той же благословенной сумке.) «Никогда не обещай того, чего не сможешь выполнить, Северус». Дракон подошел, встал рядом. Тоже стал смотреть в огонь. Ему показалось, что на рыжих углях танцуют маленькие саламандры, но Поттеру он об этом говорить не стал. Поттеру нынче было не до того. «Послушай… — больше всего на свете в этот момент Северусу хотелось, чтобы Поттер смог тоже увидеть саламандр. – Вот что именно стало последней каплей, когда ты решил… вспомнить Шекспира?» Они разговаривали спокойно и рассудительно, как два взрослых человека, но тема разговора от этого не становилась ни проще, ни приятнее. «Я подумал, что больше никогда не услышу твоего голоса. Твоего настоящего голоса». Если бы они оба были людьми, Северус распластал бы своего глупого мальчика на траве и любил до потери сознания. Чтобы все идиотские мысли вылетели из его непутевой взрослой головы. Если бы они оба были драконами, сорвал бы обоих в вертикальный полет к звездам и… Опять же любил бы там до вспышек сверхновых под золотыми веками. А так… «Гарри, ты… Вот что мы с тобой сейчас делаем, по-твоему?» «Разговариваем?» «Браво, Поттер! Десять баллов Гриффиндору! И?..» Наклонив голову, дракон внимательно следил, как в глазах Поттера за стеклами очков медленно проступает понимание. «Мерлиновы волосатые яйца! Я не сквиб». Снейп позволил себе усмехнуться. «Разумеется. В тебе осталась магия. В самый раз, чтобы общаться со мной. Может, и еще на что-нибудь. Надо как следует посмотреть, поэкспериментировать». «Опять эксперименты на живых людях… — печально вздохнул Поттер. — Что характерно, подопытный кролик у нас всегда один и тот же». «Уникальный! – шепнул Северус. – Самый лучший». И снова крылом притянул Гарри к себе. «Смотри, Северус… — ахнул Поттер, вжимаясь всем телом в черную драконью шкуру. — Тебе не кажется, что там, в огне… саламандры?»