Раз - дракон, два - дракон, три - дракон

Гарри приходит утром, когда уже совсем рассвело. Бледный, усталый. Переполненный чужими секретами. Ничего не говорит, долго плещется в холодной воде озерца, смывая с себя ночные разговоры. Совсем взрослый мальчик. И все равно – мальчик. Лохматый, помятый, желанный. Мерлин! Такой желанный. Северус отлично знает: в подобном настроении Поттера лучше не трогать. Все равно ничего не скажет, будет упрямо сопеть и переживать в одиночестве. Самое лучшее, что может сделать для него в этой ситуации Снейп — оставить в покое. Потом Поттер примет Важное Решение. И либо выложит все, либо навсегда закопает в глубинах подсознания, а Северусу опять придется вытаскивать его из очередной порции кошмаров. Поттеровские секреты другими не бывают. Радостями он с удовольствием делится, а вот наоборот… С точки зрения Снейпа, никакие секреты не стоят поттеровских кошмаров. Особенно секреты Грейнджер. Тоже мне, тайны мадридского двора! Острый приступ Малфоя с ней случился. Видно невооруженным взглядом. Малфои – они такие. Если уж случаются, то непременно по полной. И мало не покажется. Лучше уж бежать от них на край света – и очень быстро. О своих глубоких познаниях в Малфоях Снейп, разумеется, Поттеру не скажет. Еще не хватало вспоминать Люциуса и времена безбашенной юности, когда Северусу «повезло» подхватить сию заразу, которой он маялся долго и безысходно. Люциус умер в Азкабане. И на этом – все. Беги, Грейнджер, беги! «Ты побудешь со мной?» «Глупый вопрос, Поттер. Куда я от тебя денусь? Спи уже…» Снейп приглашающе сворачивает хвост в кольцо, дает Гарри возможность умоститься, привычно укрывшись с головой одеялом, расправляет защитным куполом крыло: утреннее солнце как раз выбрало самый неподходящий момент, чтобы заглянуть в пещеру. Северусу ужасно интересно: как долго еще Поттер сможет выдерживать такую, с позволения сказать, жизнь. Драконий хвост – вместо нормальной постели. Жесткая драконья чешуя – вместо живого человеческого тела. Отсутствие секса. Отсутствие магии. Отсутствие работы. Поттер – человек дела. Ему очень быстро надоест «лежать на диване». Одно дело – «отпуск по состоянию здоровья» или «медовый месяц» в драконьей шкуре. (Или декретный отпуск. А что?) Но совсем другое — всю оставшуюся жизнь посвятить… чему? Человеку, который даже и не человек вовсе? Ребенку, который никогда в жизни не будет ребенком? Уходу за двумя драконами? Зачем нормальным здоровым драконам какой-то уход? Они справляются сами. А век человека слишком короток, по сравнению с веком тех же драконов. Стоит ли тратить его на всякую бессмысленную возню? Как скоро тебе все это надоест, Гарри? Как скоро убежище превратится в тюрьму, где тебя будут держать долг и верность? Как скоро я начну чувствовать себя твоим тюремщиком? В кои-то веки в многомудрую голову бывшего двойного шпиона и профессора зельеварения не приходит ничего путного. Кто же знал, что любовь – такая вредоносная бацилла? Магия к Поттеру вернется, это только вопрос времени, а времени у них нынче – завались. У Северуса даже имелись две-три мысли о том, как ускорить процесс. Но вот дальше… С магией ли, без магии – похоже, им больше никогда не быть по-настоящему вместе. Только в снах, созданных умелыми руками Джорджа Уизли. А сон – это все-таки суррогат. Иллюзия. Даже если под утро вы оба просыпаетесь в сперме с ног до головы. Иногда Северусу кажется, что, если бы молитва хотя бы одному из несуществующих богов могла помочь, он бы молился. Впрочем, порой кто-то все же слышит наши молитвы. Даже не произнесенные вслух. И отвечает. Правда, очень по-своему. Когда солнце уже перевалило за полдень, а Гарри начал подавать признаки жизни, потягиваясь и едва не мурлыча (что явно намекало на отсутствие кошмаров и присутствие некоторой эротической составляющей, — о чем Снейп никогда бы в жизни не решился спросить), в пещеру ворвался Чарли Уизли. Вообще-то не в привычках Чарли было нагло врываться в пещеру, где обитала практически семейная пара, но сейчас он столь откровенно наплевал на правила приличия, что даже малейшего сомнения в серьезности его дела у Северуса не возникло. Подняв свою монументальную драконью голову, он пристально посмотрел на незваного гостя. Очень пристально. Никакого впечатления тяжелый драконий взгляд на Чарли не произвел. — Добрый день, профессор Снейп. А где Гарри? Он мне нужен. Срочно. У нас беда. Кто бы мог подумать, что на слове «беда» лохматый Поттер мгновенно выберется из своего укрытия? Быстрее он реагировал только на слова про спасение мира. Дракон аккуратно вернул крыло на спину. Совершенно очевидно, с неспешными утренними потягушками покончено. Героя зовет труба. Его ждут великие дела. А мы займемся уходом за младенцами. Но дракон предполагает, а господин Главный драконолог располагает. Как-то так. — Профессор, Гарри. Очень нужна ваша помощь. Пропал дракон, — от нервов Чарли перешел на какой-то совсем уж телеграфный стиль. Как может пропасть дракон? Дракон – это вам не пуговица от штанов. Дракон – это здоровенная зубастая тварь, от которой за милю несет магией, и найти эту «зверюшку» где бы то ни было опытному магу-поисковику — раз плюнуть. — Точнее — драконенок. «Агр-р-рх!!!» — из горла северусова дракона вырывается низкое и очень свирепое рычание, а мелкие чешуйки на шее буквально встают дыбом. Обижать маленьких! Гарри успокаивающе поглаживает его по крылу. История, как водится, банальна. …Всем известно: дракон – это огромное злобное бронированное чудовище, у которого, кроме человека, пожалуй, что и нет врагов в естественной среде обитания. Но дети драконов – как и все дети: маленькие, глупые, беззащитные. Даже те, кто с младенчества умеет плеваться огнем. Ну и что? Огонь у маленького дракона – вроде отрыжки. Зато магии в них – немеряно. В разы больше, чем у взрослого дракона. И если драконенок потеряется, родители легко найдут его по магическому следу. Но у этого драконенка не было родителей. Маленький дракон-лев попал в заповедник в виде бесхозного яйца, которое авроры изъяли во время очередного рейда по притонам Лютного переулка. Там оно хранилось в аквариуме-инкубаторе и дожидалось привередливого клиента, которому для опытов требовался новорожденный дракон. Каким образом яйцо попало в Лютный, так и осталось загадкой: владелец умер от яда неизвестного происхождения через три часа после ареста. Видимо, очень не хотел в Азкабан. А яйцо вместе с инкубатором отдали Чарли. Так в Румынии появился на свет почти не встречающийся в Европе дракон: китайский огненный шар или дракон-лев. Вылупившись из яйца, он первым делом вдребезги расколотил свой инкубатор, спалил бороду ухаживавшему за ним смотрителю (в этом месте рассказа Гарри хихикнул, вспомнив Хагрида и появление на свет малютки Норберта) и занялся своими страшно важными драконьими делами. Он не был милым и дружелюбным. (Здесь хихикнул уже Снейп.) Но людям как-то удавалось присматривать за ним, пока ему не пришло время становиться на крыло. Обычно драконы трепетно опекают свой молодняк и особенно на этом этапе взросления. Первый полет, первая охота никогда не проходят без пристального пригляда родителей. Но у огненного львенка, как уже упоминалось, родителей не было. Неуклюже взмахнув крыльями и злобно рыкнув на пытавшегося помешать ему смотрителя, дракон разбежался – и взлетел. Он сделал несколько кругов над долиной, смешно заваливаясь то на один, то на другой бок – и направился к горам. Никто особенно не обеспокоился. Магия тщательно оберегает границы заповедника, и невозможно покинуть его пределы, не потревожив сигнальные чары. Сигнальные чары молчали. А огненный львенок исчез. Ни одно из стандартных поисковых заклинаний не смогло обнаружить его на обследуемой территории. А это значило, что молодой дракон либо полностью утратил магию (тут Чарли зыркнул в сторону Поттера), либо… Договаривать не хотелось. — Поищите его, а? Драконы не станут искать чужого детеныша. Им до него дела нет. А магический поиск результатов не дал. Может, еще успеете… На Чарли жалко смотреть. «Успеем, — решительно произносит Снейп. – Тащи седло, Поттер!» Оседлать дракона с помощью Чарли — дело нескольких минут. Еще несколько минут ушло на то, чтобы уложить золотое яйцо на ложе из раскаленных углей и позвонить Гермионе. Оставлять собственного ребенка без присмотра даже ради благого дела Гарри категорически не желает. И в кои-то веки Снейп с ним абсолютно согласен. …Северус не любит летать под седлом. Ему не хватает ощущения живого тела Поттера, вплотную прижатого к его спине и изгибу шеи. Поводья – зло, спросите любую лошадь. А ремни… Северус терпеть не может ремни. Но сегодня – плевать. Сегодня важно, чтобы Поттер держался как можно крепче во время тех сумасшедших кульбитов, которые они выписывают над отрогами и ущельями окаймляющих Долину драконов гор. Они летят низко-низко – дракон и его всадник – изо всех сил вглядываясь в путаницу теней и света, простирающуюся под ними. Потому что время уходит. Потому что у маленького глупого дракона его не осталось совсем. Это оба чувствуют так отчетливо, будто у них внезапно вдруг оказалась одна шкура на двоих. И наконец Поттер – слепой очкарик-Поттер! – внезапно кричит: «Там, Северус! Там!» А Северус уже и сам видит: маленькая, укрытая со всех сторон нависающими горными склонами площадка, на которой без движения лежит кажущееся сверху таким крохотным алое драконье тело. Словно кто-то плеснул на серые камни из ведра, полного свежей крови. Снейпу категорически не нравятся подобные ассоциации, но он никак не может отделаться от страшной мысли, что они опоздали. «Не смей!» — шипит Поттер, спрыгивая с его спины и устремляясь к огненному дракону, который по-прежнему неподвижен. Снейп вздыхает. «Когда же ты уже перестанешь верить в чудеса, глупый!» «Он жив! — Гарри вопит так, что у Снейпа, кажется, вот-вот лопнут барабанные перепонки, несмотря даже на то, что крик раздается только у него в голове. – Скорее, Северус! Его надо в поселок». В поселок так в поселок! Маленький дракон действительно еще не очень велик — размером со взрослую лошадь. И Северусу вполне по силам унести его, как драконы носят добычу: сжимая бесчувственное тело когтями. Только бы не пришел в себя на высоте и не начал вырываться… Тогда точно – всмятку. Потому что если вопрос встанет ребром: выпустить вырывающегося огненного дракона или разбиться всем троим – то Северус отлично знает, кем бы он в подобной ситуации пожертвовал. Да, это негуманно, и, возможно, тот же Поттер его бы осудил. Но никто и никогда, ни при каких обстоятельствах не стал бы называть Северуса Снейпа гуманистом. Остается только надеяться, что ему не придется выбирать. В который уже раз Северус благословляет магическое созвучие их с Поттером душ: Гарри ничего не требуется объяснять. Он буквально «считывает» картинку из драконьей головы и, кивнув, легко вскакивает в седло. Не теряя ни минуты, они поднимаются вверх и берут направление на Драконью долину. В когтях черного гебридского дракона, безвольно свесив голову, лапы и крылья, качается маленький китайский огненный шар.