Раз - дракон, два - дракон, три - дракон

Ну конечно, дракон! Малый был силен. Шаманское колдовство Луны, рассчитанное на сутки крепкого здорового сна, продержалось всего-то около двенадцати часов. На улице едва светало. А китайский огненный, очнувшийся в чужой пещере, пахнущей незнакомым драконом, решил показать, кто тут главный. Гарри проснулся от жесткого удара об стену. (Хорошо, хоть не головой!) Конечно, в жизни ему приходилось переживать падения и похуже, но повторения не хотелось. Кстати, сразу прояснился момент с участием магии в выдыхании огня: участвует. Потому что при явном желании показать всем вокруг свою небывалую крутизну, огненный львенок так ни разу и не смог выдохнуть ничего сильнее нескольких хлипких струек дыма. Не то чтобы Гарри был против в данном вопросе. Ему бы очень не хотелось бегать по собственной пещере, уворачиваясь от клубов огня, напоминающих огненный шар. Решив, что жалкий человечишка не стоит более его благородного внимания, дракон набросился на Северуса. И сделал это совершенно зря. Было очевидно, что пацан никогда не учился в Хогвартсе и понятия не имел, кто такой профессор Северус Снейп и чего от него можно ожидать. Вырванный из блаженного сна в самый интересный момент, профессор Снейп был в ярости. Гарри даже почувствовал, как по коже побежали знакомые мурашки. Давненько ему не доводилось видеть ТАКОГО Снейпа! Точным и экономным движением хвоста направив драгоценное золотое яйцо в сторону прижавшегося к стене Поттера (Гарри пришлось вспомнить навыки квиддичного ловца, но яйцо в целости и сохранности перекочевало в огненное «гнездо», круглосуточно хранившее тепло в грубом подобии очага; очаг тоже предусмотрительно располагался у стены), Северус двинулся к юному нахалу. Нахал пораженно замер. Со стороны они смотрелись невероятно смешно, и Гарри с трудом сдерживался, чтобы не начать ржать в голос. Казавшийся довольно крупным на фоне Поттера китайский огненный рядом с гебридским черным выглядел… Именно как первокурсник рядом с величественным и жутким профессором Снейпом. Причем первокурсник, что показательно, только что взорвавший любимую лабораторию профессора Снейпа к едрене фене. Черный дракон шел медленно. Очень медленно. Неторопливо переставляя лапы с сияющими кинжалами когтей. (Зря что ли Поттер, едва вернувшись в свою человеческую ипостась, принялся полировать и затачивать весьма запущенные за последние полгода драконьи когти, не хуже, чем в самом крутом лондонском маникюрном салоне.) Так что когти зловеще сверкали. Глаза смотрели пристально и высокомерно, словно на кучку омерзительно воняющего дерьма. Хвост змеился сзади, как полы черной мантии. Нет, ну вот при чем здесь, интересно, дракон?! Гарри плотоядно улыбнулся. Такой Северус возбуждал просто невероятно. («Вы извращенец, Поттер!» — «Я знаю».) В детстве при приближении разъяренного профессора зельеварения хотелось бежать куда глаза глядят. Сейчас хотелось бежать к нему и изо всех сил прижимать к стенке, чтобы затискать до полного помрачения рассудка. Огненный шар избрал самую неправильную тактику — он сказал профессору: «Р-р-р!» Гарри подозревал, что в переводе с драконьего это означало какую-нибудь жуткую глупость, вроде: «Эй ты, сальноволосый урод! Выметайся из моей пещеры и забирай с собой своего человеческого приспешника!» Никому и никогда не позволялось в таком тоне разговаривать с профессором Снейпом. Даже самому Гарри Поттеру. Наказание последовало незамедлительно: стремительный бросок гибкого черного тела. Точно рассчитанный удар мощного хвоста. (Гарри припомнил выбитую дверь на вертолетной площадке Святого Мунго.) И острые клыки, не больно, но выразительно сомкнувшиеся на шее молодого нахала. При этом правая передняя лапа небрежно вдавила трепыхающееся алое тело в пол пещеры. Несколько мгновений маленький огненный дракон еще по инерции пытался вырваться из объятий зубастой смерти, но потом сдался и затих. Воинственно встопорщенная вокруг морды алая грива покорно улеглась, давая возможность в подробностях разглядеть крупные ноздри и широко распахнутые круглые шоколадные глаза. «Северус! – не выдержал Гарри. – Кончай запугивать ребенка. Ты очень страшный, когда сердишься. Знаешь?» «Он не дал мне трахнуть тебя, Поттер. Он заслужил смерть». Гарри хихикнул. Капитан Крюк нервно курит в сторонке. Северус Снейп – истребитель драконьих младенцев. «Если уж на то пошло, то я тоже пострадавшая сторона. Отпусти ребенка. Хватит. Он понял». Северус показательно вздохнул. Разжал пасть. Тряхнул головой (дескать, какой только гадости не научишься с вами жевать), мрачно рыкнул и, выпустив из ноздрей точно выверенную струю огня (тщательно при этом промазав мимо зажмурившегося от ужаса бунтовщика), отступил в сторону. Сидящий у стены Гарри громко и от души зааплодировал. «Жаль, не было под рукой банки с сушеными тараканами…» — скорбно заметил Снейп. «Ты справился». Маленький дракон затих, прижавшись к полу в позе абсолютного подчинения и, кажется, боясь дышать. «Возьмешь оболтуса сегодня с собой на охоту?» «Возьму. Что с ним делать… Учить, учить и еще раз учить. Видимо, невоспитанные мальчишки – мой пожизненный рок, наподобие античного». «Что за античный рок?» Северус вздохнул, шевельнул крыльями. Поглядел печально сверху вниз. «Весьма занятная концепция судьбы. Напомни мне как-нибудь рассказать тебе про Эдипа». «Напомню. Вот прямо сегодня и напомню. Посидим нынче у костра, Северус?» Гарри обожал, когда Северус рассказывал истории. И не только потому, что ему по жизни как-то не перепало сказок. Просто у Снейпа, если он не старался злобно шипеть, неожиданно оказался потрясающе красивый, глубокий, бархатный голос. Сквозь ядовитый сарказм проклюнулось ошеломляющее чувство юмора. А память хранила просто бесконечные запасы самых разнообразных историй. «Северус… — потрясенно выдохнул однажды Гарри, после того, как почти до утра слушал вольный пересказ одного авантюрного маггловского романа. – Почему ты так не читал лекции в Хогвартсе? За тобою бы толпами бегали все половозрелые девицы и половина парней, по какой-то ошибке природы считающих себя абсолютно гетеросексуальными». «Ну, наверное, потому, что в Хогвартсе у меня было достаточно проблем и без кучи сексуально озабоченных подростков. Вполне хватало страстного внимания Тома и Альбуса». Драконы улетели. Все время, оставшееся до охоты, мелкий таскался за Снейпом, точно собачонка. Казалось, у Северуса внезапно вырос второй хвост — красно-рыжий. С крыльями. На Гарри огненный лев смотрел мрачно, исподлобья, и даже один раз попытался приложить его с развороту хвостом. За что огреб от разъяренного наставника очередную серьезную трепку и сеанс унизительного притопления в водоеме. (Маленький дракон верещал и пытался плеваться дымом. Верещать получалось оглушительно, а плеваться дымом – так себе.) После чего попытки покушения на Поттера прекратились (сам Поттер подозревал, что временно), но взгляд добрее не стал. «Как мы назовем этого оболтуса, Северус? Я понимаю, что у нормальных драконов не может быть человеческих имен, но мы все тут… не совсем нормальные». «Ну… Можно было бы назвать его Великий Кайфолом… Гнусная Огненная Какашка… Но все это как-то чересчур напыщенно. Так что… Лион. Очень правильное имя. Тебе не кажется?» Имя подходило просто идеально. Лев. Львенок. Гарри вспомнилось свадебное путешествие Рона и Гермионы. В Италию. Привезли, разумеется, целую кучу колдографий. Рим. Флоренция. Падуя. Названия городов звучали как заклинания. Но особенно почему-то тогда запомнилась Венеция. Каналы, наполненные сине-зеленой, словно стеклянной, водой. Острые росчерки гондол. Сияющая улыбка Гермионы. Дворцы. Мосты. Переполненная туристами и голубями площадь Святого Марко. И на заднем плане – колонна, увенчанная статуей крылатого льва. Гарри усмехнулся: вот и они с Северусом обзавелись собственным крылатым львом. Огненным. Драконья охота – дело небыстрое. Особенно, когда она связана с процессом обучения. А основательный подход профессора Снейпа к процессу обучения у Гарри не вызывал ни малейшего сомнения. Поттер успел прибраться в пещере, вымыться, кинуть смс-ку Луне: «У нас все в порядке». Почитать. Помечтать. И даже немножко вздремнуть, когда в небе послышалось хлопанье двух пар драконьих крыльев. Драконы шли на посадку. Сначала – ярким резким промельком – огненный. Не успел вовремя погасить движение и почти вспахал носом посадочную полосу. Затем – спокойно, уверенно и точно – черный. Гарри никогда не надоедало любоваться Северусом – во всех его проявлениях. «Привет! Охота была доброй?» «Вполне. С мелким, разве что, пришлось повозиться». «Судьба у тебя такая – возиться с мелкими. Античный рок». «Рок… Я бы поспал сейчас чуток… Ты как, справишься без меня?» «С трудом. Но нам, героям, не привыкать. Спи». Когда Северус вошел в полумрак пещеры, мелкий уже посапывал, свернувшись в клубочек. Что тут можно сказать? Детство! Пока драконы переваривали обед, Гарри спустился в долину. Запасся ящиком «цуйки». Мясом для запекания на углях. (Необходимая для этого приспособа уже давно и прочно обосновалась у входа в пещеру.) Мясом для Лиона. (Потому что негоже приличному хозяину жрать всякие вкусности, оставив гостей глотать слюни.) Прикупил овощей, которые не привлекали драконов, зато доставляли массу удовольствия человеку. Неожиданно захотелось праздника, как будто случившийся всего лишь вчера день рождения ни с того ни с сего отодвинулся куда-то в седую древность. А если душа просит… Вскоре мясо уже скворчало на углях, «цуйка» охлаждалась в озерце. А половину огурцов с помидорами Поттер схомячил в процессе приготовления. Оставалось разжечь костер и дождаться пробуждения Северуса. Запас дров возле пещеры никогда не переводился (за этим Гарри следил особенно тщательно), а вот спички закончились, пока удалось как следует раскочегарить угли для приготовления мяса. Правда, где-то в недрах бездонного поттеровского сундука скрывалась подаренная Чарли зажигалка. Оставалось надеяться, что сундук не успел переварить свою добычу. (Случалось в жизни Гарри и такое: вещи загадочно и бесследно исчезали в бездне времен, не оставив по себе даже воспоминаний.) К счастью, зажигалка была на месте. А потом… Внезапная подсечка, удар – и в один миг Гарри вместе с зажигалкой оказался в ледяной воде их домашнего водоема. И если Поттера после такого купания следовало всего-навсего переодеть и подсушить (что Гарри и проделал, матерясь сквозь зубы), то вот зажигалка… Наглая огненная морда смотрела из-под полуопущенных век и – Гарри мог поклясться -злорадно ухмылялась. Кончик хвоста, осуществившего зловредный маневр, самодовольно подрагивал. «Ну, подожди… — подумал Поттер, — я тебе отомщу. Зря ты со мной связался, львенок. И без вмешательства Северуса обойдемся». Только вот костер… Гарри грустно посмотрел на небо, на котором уже теплились первые робкие звезды. Больше зажигалок в хозяйстве не водилось. Угли в мангале давно прогорели и рассыпались седым пеплом. Конечно, Северус может дыхнуть… Хотелось все сделать самому. Дурацкий младенческий комплекс под названием «Я сам». С мелким переобщался, не иначе… «Ты на звезды глядишь, о звезда моя!» — раздался над ухом знакомый голос. Гарри понятия не имел, как огромный черный дракон может подкрадываться неслышно, но это был непреложный факт. Как и то, что голос, звучавший, собственно внутри головы, ощущался звучащим во вне: ближе, дальше, справа, слева. Из-за спины. «Северус…» «А где костер?» Гарри небрежно махнул рукой. Костер вспыхнул сияющим снопом искр и торжествующими языками пламени. «Поттер… — очень-очень осторожно, словно ступая по тонкому льду. – Ты хоть сам-то понял, что сейчас сделал?» Гарри ничего не хотелось понимать. Ему хотелось смотреть в антрацитово-черные глаза, где вокруг вертикального желтого зрачка танцевали отблески огня… Огня? Гарри обернулся. Минуточку… У него ведь не было зажигалки… «Невербальная, Поттер. Беспалочковая. Что ты там говорил про сквиба?» Потрясенный Гарри рванул в пещеру, едва не стоптав по дороге решившегося наконец покинуть свое убежище Лиона. «Акцио волшебная палочка!» результата не принесло. Пришлось опять лезть в сундук. Но палочка упорно молчала. Ни «Люмос», ни любое другое из стандартного набора заклинаний для первого курса не работало. Не говоря уже о беспалочковой. Гарри снова был пуст, будто дырявый котел. Северус ждал у костра. «Не получилось? Не вздумай страдать». «Не буду». (А еще я не буду врать, да, Поттер?) «Гарри… — вкрадчиво и нежно. – Всего-то один совместный сон – и ты уже можешь колдовать. Немного. Недолго. Но… У нас еще два сна. Я думаю, должно помочь». «Северус… А что ты такое сказал… Ну, про звезду…» «Это Платон. Был такой античный философ, поэт и маг. Написал своему возлюбленному…» «А можно… Целиком?» Тихо-тихо, где-то у самого сердца: «Ты на звезды глядишь, о звезда моя! Быть бы мне небом, Чтоб мириадами глаз мог я глядеть на тебя».