Раз - дракон, два - дракон, три - дракон

В пещеру пришла война. Северус с интересом наблюдал, как Гарри и Лион выясняют: кто из них круче. Конечно, если бы Поттер взялся за дело всерьез, то у мелкого не осталось бы ни одного шанса. Но Поттер откровенно развлекался. Причем делал это абсолютно маггловскими способами, принципиально уравняв шансы на победу между собой и лишенным магии драконенком. Хитроумно закрепленное над входом ведро с ледяной водой, которое обрушилось на огненного львенка, когда он, ничего такого не подозревая, гордо вступил в пещеру. Не смертельный, но вполне ощутимый удар электрического тока, который он получил, умащиваясь на ночь в своем «гнезде». (По алой шкуре побежали синие искры. Красиво.) Дракон подпрыгнул метра на полтора вверх, а Поттер, нагло ухмыльнувшись, демонстративно отсоединил клеммы от переносного аккумулятора. Так Снейп впервые познакомился с маггловским изобретением под названием «аккумулятор». Тщательно разделанная тушка горной козы, которую львенок приволок со своей первой самостоятельной охоты, дабы демонстративно сожрать ее у всех на виду прямо у входа в пещеру, оказалась засыпана толстым слоем соли как раз в тот момент, когда добытчик отлучился буквально на минуту по естественной надобности. Ребенок негодовал. Тщетно пыхтел. Пытался применять удар хвостом. (Поттер научился ловко уворачиваться.) Злобно лязгал зубами. (Но почему-то никак не мог укусить. Или кусал самые неподходящие для того предметы: таинственным образом оказавшуюся на месте поттеровской ляжки железную кочергу, прикрывающую зад Героя чугунную сковородку, внезапно скрывший торчащее возле драконьего носа человеческое плечо видавший виды аврорский спальник.) Северус не вмешивался. Было совершенно очевидно, что в конце концов Поттер все же объяснит наглому подростку, кто в доме хозяин. И сделает это без чьей бы то ни было помощи. Альфа на то и альфа, чтобы справляться с проблемами самостоятельно. Потом наступила внезапная тишина. Военные действия прекратились почти на месяц. Северус всей шкурой чувствовал, что это — затишье перед бурей. Впрочем, жаркий август догорал над Долиной драконов, принося какой-то странный звенящий покой, щедро даря ее обитателям последние дни уходящего лета. Дни, которые сливались в один длинный-длинный, без конца и края день, наполненный солнцем и раскатами внезапно рушащихся с ясного неба коротких и яростных гроз. Поттер от гроз просто сходил с ума. Неизвестно, что ему мерещилось там, за сплошной стеной дождя, среди молний, сияющей сетью накрывающих долину и горные пики, под шаманские барабаны грома. Но в это время удержать его в пещере было просто невозможно. Да Северус и не пытался. Гарри подходил к самому краю обрыва, туда, где заканчивалась драконья «взлетная полоса», запрокидывал голову и закрывал глаза. В это время в душе его воцарялась абсолютная тишина, которую было страшно нарушить каким-нибудь нечаянным неловким словом. Как будто гроза смывала, пускай лишь на время, все печали, потери, сомнения. Как будто гроза была сродни той самой утраченной поттеровской магии, которая никак не желала возвращаться. Несколько раз Северус намекал, что неплохо было бы использовать два оставшихся подарочных сна. И магия вернется. Гарри отрицательно качал головой. «Поверь мне, Северус. Ничего не получится. Я чувствую. Не сейчас». Не сейчас, так не сейчас. Тебе виднее. Из глубины своей пещеры Северус смотрел на Гарри, замершего, словно на неподвижной маггловской картине. Тот мог стоять часами, пока раскаты грома не стихали, наконец, где-то за горизонтом, а пелена дождя не истончалась, подсвеченная прорвавшимся в разрывы туч отмытым до блеска солнцем. Затем мокрый Поттер возвращался в пещеру, пыхтя и подрагивая голыми, покрытыми мурашками плечами, вытирался и переодевался в сухое, прижимался к черному драконьему боку и засыпал. И Северус засыпал тоже, погружаясь в ощущение правильности и завершенности. В такие дни ему снились серебряные струи дождя, пронизанные солнцем. А однажды… …Тучи висели с самого утра, накапливая в себе что-то тяжелое и мрачное, настроение было – хуже некуда. Хотелось то ли убить кого-то, то ли убиться самому. Поттер сделался излишне суетлив: чего-то все перемещался по пещере, убирая, переставляя, помешивая в огромной кастрюле на огне. Ему явно не сиделось на месте. И даже идея почитать какую-нибудь из давно намеченных книг не встретила у него ровно никакого энтузиазма. А мелкий, напротив, выглядел подозрительно молчаливым: лежал в своем закутке, укрыв нос кончиком хвоста, и лишь иногда зыркал по сторонам отчего-то мрачным взглядом из-под полуприкрытых век. И целый день безумно хотелось спать. На охоту они с приемышем слетали накануне и знатно подкрепились, теперь два-три дня вполне можно было не думать «о хлебе насущном». Яйцо под боком пульсировало своей загадочной золотой магией. Северус то проваливался в сон, то снова выныривал на поверхность. Когда где-то за ближайшей горной вершиной угрожающе рыкнуло и раскатилось эхом, захотелось вздохнуть с облегчением. Первые тяжелые капли дождя оставили причудливую вязь иероглифов на черном камне, прибили к земле выгоревшую за лето траву. Поттер, не торопясь, вышел из пещеры и привычно замер на краю обрыва, запрокинув голову. «Хоть бы очки снял, — подумал Северус. – Толку-то!» Дождь припустил сильнее, рубашка Гарри намокла и потемнела, мгновенно облепляя тело, подчеркивая рельеф спины, ширину плеч, а влажные – Мерлин подери! – джинсы – прекрасную поджарую задницу. Снейп в очередной раз проклял свою дурацкую драконью оболочку и – всего лишь на мгновение — прикрыл глаза. А когда вновь открыл их, Гарри на обрыве уже не было. Зато у самого входа в пещеру сидел подозрительно мокрый алый дракон. На Северуса обрушилось предчувствие беды. Пустой обрыв. Пустой. Гарри!!! «Северус, не ори… — внезапно и тихо, словно сквозь стиснутые зубы. – Лучше помоги. Я тут, внизу». В мгновение ока Северус сорвался вниз, чуть сбоку от площадки, чтобы ненароком не задеть висящего «тут, внизу» Поттера. «Я не буду об этом думать сейчас! Не буду. Все потом». Северус точно знал, что получил очередное живописное дополнение в коллекцию своих персональных кошмаров: черная мокрая скала, и Гарри, вцепившийся в нее двумя руками футах в десяти ниже площадки перед пещерой. А еще ниже – далекие вершины деревьев и крыши почти неразличимых сквозь пелену дождя маленьких домиков. «Это будет немного больно…» — предупредил Снейп. Прозвучало довольно двусмысленно. «Я весь твой», — хмыкнул Гарри. И огромные драконьи зубы очень нежно, но цепко сомкнулись у него на пояснице, отрывая от скалы. Действительно больно. Но не смертельно. Разве что потом останутся синяки. На память. «Удержишь?» «Хр-п-пф! Поттер! Сам попробуй как-нибудь разговаривать с набитым ртом!» Пару-тройку очень неприятных секунд Гарри не покидало ощущение, что сейчас его выплюнут к мерлиновой бабушке. Но ничего подобного не произошло: в несколько ударов мощных крыльев дракон вознес свою драгоценную добычу наверх и бережно опустил на площадку у входа. Глядя, как Поттер поднимается с земли, долго разминает скрюченные напряжением пальцы, беспомощно поправляет чудом не свалившиеся во время всех этих приключений очки, Снейп подумал отстраненно и очень отчетливо: «Вот сейчас я эту поганую тварь и закопаю». «Не надо, — спокойный голос Поттера. – Не надо. Я сам». О том, как Поттер, у которого магии ни на кнат, справится с довольно увесистым и резвым молодым драконом, Северус предпочел не задумываться. Раз Гарри сказал: «Сам», — значит, так и будет. А Гарри шагнул в пещеру. Огненный дракон лежал на своем месте и усиленно делал вид, что спит. Только ноздри нервно подрагивали да изредка дергался самый кончик хвоста. Эхо тревожно разметывало звук поттеровских шагов под сводами пещеры. Северус никогда не замечал, что у них в пещере в принципе существует какое-то эхо. Гарри шел медленно, не торопясь, упругой походкой хищника. Северус как-то никогда не задумывался, что Поттер тоже может оказаться хищником. Хотя, если вспомнить, сколько раз они вместе охотились… М-да… Как мало мы, оказывается, знаем о тех, кого любим! А еще Снейп никогда прежде не замечал в себе склонности к банальным житейским премудростям, да вот поди ж ты! Нынче, определенно, был день открытий. Между тем пещера закончилась неожиданно быстро. Поттер подошел к огненному льву вплотную. И небрежно ткнул в бок носком своего замызганного кроссовка. Как раз в нежное подбрюшье. (Снейп поежился: именно там у дракона находится одна из самых плохозащищенных зон. Должно быть, больно.) Львенок вскочил и злобно ощерился. Гарри улыбнулся. То есть Северус даже со спины увидел, как Гарри улыбнулся. И пожалел бедолагу Лиона. О том, что значит разозлить Поттера, многое мог бы порассказать покойный Темный Лорд. Жаль только, этот покойник уже никому ничего не расскажет. А все Поттер. На какой-то миг на полу пещеры образовался разноцветный клубок из человека и дракона, который так же быстро распался на дракона, который лежит, не шевелясь, на полу, и человека, который стоит над ним, небрежно отряхивая вусмерть изгвазданные джинсы. «Умер?» – в голосе Снейпа не обнаружилось ни капли сожаления. Гарри покачал головой. «Ну что ты! Я не убиваю детей». Через довольно большой промежуток времени (во всяком случае, Гарри успел переодеться и развесить одежду сушиться на протянутую в глубине пещеры веревку) огненный дракон начал подавать признаки жизни: дернулась задняя левая лапа, изогнулось дугой тело, из глотки вырвался жалобный стон. Гарри подошел и встал возле самой драконьей морды, расставив ноги, уперев руки в бока – в позе напряженной агрессии и подавляющей силы. Поттер – победитель Волдеморта. Срочно на монумент! Маленький дракон подполз почти вплотную, ткнулся носом в поттеровский кроссовок. «Не унижай его слишком сильно, — заметил Снейп. – Зачем нам лишние подростковые комплексы…» «Не буду», — Гарри наклонился и примирительно погладил львенка по поникшей гриве, затем – по голове, по шее, по крыльям. Северус отлично знал, как ощущается внутренняя энергия самого Поттера при таких вот доброжелательных поглаживаниях без всякого сексуального подтекста: как теплая приливная волна, пронизанная солнцем. «Не ревнуй», — у проклятого Поттера, кажется, вдруг на затылке обнаружился третий глаз. «Еще чего!» — Северус независимо фыркнул. «У тебя дыхание сбилось… Соскучился?» Едва не мурлыча, огненный дракон перевернулся на спину, подставляя ласкающим пальцам нежно-розовое брюхо, в точности, как собака, желающая подчеркнуть свою полную покорность и доверие. Северус вздохнул: «Не то слово». Он бы и сам был сейчас не прочь поваляться несолидно, как этот младенец, кверху пузом, только чтобы Поттер гладил, не прерываясь на дурацкие разговоры… И лишь бы немножечко отвлечься от немедленно всплывшей из глубин подсознания жаркой картинки, полюбопытствовал: «Чем это ты его?» «Боевые единоборства, техника рукопашного боя. А ты думал, нас в Аврорате только палочками учили размахивать?» «Очень… наглядно. Напомни мне не выходить против тебя один на один». «Смешно, — хмыкнул Поттер. – С тобою эта штука вряд ли сработает: слишком толстая шкура. Пока доберешься до болевых точек… А здесь еще все на поверхности… Северус… Может, заглянем сегодня в совместный сон?» «Совместный сон?» — мучительно-медленно Северус сглотнул слюну. Тьфу ты! Да что же это такое! «Красный. Кажется, мы заслужили». Северус не сказал ничего. Только кивнул. Потому что действительно: заслужили. Любовь и смерть. Не ими придумано. Но точно. Гарри склонился над валяющимся у него в ногах огненным драконом и очень отчетливо подумал: «Вон! И до утра не возвращайся!» Общеизвестно: драконы не понимают человеческую речь. И уж совершенно точно не могут слышать того, что не произнесено вслух. Но Лион услышал. Перевернулся на живот, встал. Прижался лобастой башкой к плечу Гарри – и вышел из пещеры. Туда, где сквозь еще висящие в небе последние дождевые капли уже просвечивали косые лучи предзакатного, огненного вечернего солнца.