Раз - дракон, два - дракон, три - дракон

— Поттер! Нет, это еще не прорыв. Просто Джордж на несколько мгновений пришел в себя и сфокусировал на Гарри мутный взгляд. Но и такую малость можно смело считать достижением. Во всяком случае, Джордж видит именно Поттера, а не коварных водяных чертей и не шустрых корнуэльских пикси. — Поттер… Ты уже его убил? «Кого, Джордж? Могу огласить весь список. Да ты ведь не станешь слушать». — Вол… Вол… Джордж засыпает на полуслове. Гарри устало сидит рядом с ним на широкой, превращенной в гнездо безумной горгульи кровати. Все, что он может – просто молчать, держать за руку, утешать одним своим присутствием. Поить горькими зельями, которые измученный организм Джорджа оказывается не в силах переварить и мгновенно извергает обратно в веселенький эмалированный тазик с цветочками, принесенный откуда-то Джинни. «Конечно, я его убил, Джордж. Только для тебя это ведь ничего не меняет. Все слишком поздно». Хочется одного: свернуться в клубочек прямо здесь, на грязных простынях, не раздеваясь и даже не снимая кроссовок, и поспать. Совсем чуть-чуть, капельку. Глаза закрываются сами собой. «Гарри!» Северус. Откуда здесь Северус?! Он же остался в Румынии… «Гарри!» «Северус! Что случилось?» «Гарри… — в голосе Северуса слышится явственное облегчение. – Ты меня слышишь?» «Слышу. Где ты? Что с тобой?» «Прости… Я не успел». «Северус!» Что-то случилось. Что-то страшное. И это не знаменитый Панический Синдром Поттера. Это… Гарри изо всех сил сжимает в ладони порт-ключ, и его всасывает воронка мгновенного перемещения. Для него, блядь, мгновенного! А для Северуса?.. В этот момент Поттеру плевать на весь мир: только бы все было в порядке с его родными. С его… драконами. По ногам привычно ударяет земля Драконьей долины. Гарри пружинисто гасит отдачу и мысленно кричит: «Северус!» «Я здесь… — раздается у него в ушах обреченный шепот. – Я пока здесь». «Я иду к тебе, держись!» «Ты... не успеешь. Это он. Прости меня… Гарри…» «Я успею». Гарри мысленно прокручивает все варианты. Звать на помощь? Пока попадешь дрожащими пальцами в кнопочки «спикера», пока сообщение найдет адресата… Бежать в Штаб? Для Северуса каждая упущенная секунда – практически смертный приговор. Значит… Вспомни, что ты – Поттер, и соверши невозможное! «Северус!» «Я… здесь…» «Дай мне координаты». «Поттер… не смешно…» «Просто повторяй мое имя. Ладно?» «Гарри… Гарри… Гарри…» Северус не спрашивает, зачем Поттеру нужна эта чушь с именем, а значит, действительно держится из последних сил. И Гарри аппарирует на голос. Голос Северуса. Тот, что когда-то снился в самых худших кошмарах. Тот, что потом вытащил из кромешной глухоты одиночества. Тот, что мог вызвать во всем теле неконтролируемую дрожь страсти одними своими бархатными интонациями. Тот, что всегда был голосом человека, и никогда – дракона. Тот, что пел ему колыбельные. Поттер цепляется за голос, как за ниточку, и всем своим существом тянется к его источнику. К Северусу. О том, что это – верная смерть, он не позволяет себе думать. «Гарри…» Словно по золотому лучу, через сумасшедшие переплетения времени и пространства – к Северусу. «Гарри…» Может быть, за это время в реальном мире проходит пара-тройка мгновений, а может, целая вечность – он не знает и не желает знать. Он – золотой дракон. Над ним не властны законы природы и законы магии. Он – часть Северуса, так же, как Северус – часть его самого. Только две половинки составляют единое целое. «Северус!» «Ты… пришел!» — Мистер Гарри Поттер! Какой невероятно приятный сюрприз! А это уже не Северус. Гарри поднимается с поверхности скалы, в которую почти впечатался с разлету, аппарируя Мерлин знает куда, имея в качестве координат для аппарации только голос в своей голове. Это ничего. Он мог бы прийти в себя ВНУТРИ скалы. То-то пользы от него было бы при этом! А так… Синяки, ссадины, ушибы – мелочь. Кости целы. Очки? Тоже, как ни странно, целы. Взгляд Поттера стремительно скользит по неподвижной фигуре черного гебридского дракона, распластанного на камнях, фиксирует почти незаметное дрожание драконьих век, свидетельствующее о том, что Северус жив. Затем утыкается в блики золотого и алого на сером граните чуть поодаль. Не нужно быть великим сыщиком Шерлоком Холмсом, чтобы понять, что здесь произошло: деточка почувствовала, что может взлететь – и рванула в небо. Лион рванул следом за ней. И оба они рванули за горизонт. А Северус не успел. Совсем чуть-чуть. Магическая ловушка уже захлопнулась... Гарри будет верить, что с детьми не случилось ничего непоправимого, иначе просто-напросто раньше времени сойдет с ума. Он будет верить. Рука, словно сама собой, делает стремительный взмах палочкой, про которую Поттер в упор не помнит, когда успел ее выхватить из висящего на ремне чехла. — Не советую, — резко останавливает его неизвестный. – Еще одно движение – и дракон умрет. Гарри ему верит. Жизнь научила его верить людям с такими голосами, когда они говорят о чьей-то смерти. Холодный, бесстрастный голос. Голос человека, которому абсолютно все равно: будешь ты жить или умрешь. Второе предпочтительнее, потому что доставляет меньше хлопот. Гарри очень медленно поворачивает голову на звук. Так и есть: чуть поодаль, в тени скал – фигура в знакомом черном балахоне. «Да что ж у вас, сволочей, так плохо со вкусом! – мысленно возмущается Поттер. – Пора бы уже сменить фасончик. Этот явно устарел». Ему кажется, что где-то на периферии сознания раздается знакомое фырканье, утешающее гораздо больше, чем привычное тепло волшебной палочки в ладони. Тем более, что палочка в ладони — явно ненадолго. Упс! Угадал. — Бросайте палочку, мистер Поттер! Очень медленно, расчетливо небрежным движением Гарри отбрасывает палочку влево, чтобы при первой же возможности успеть до нее допрыгнуть. — Акцио палочка Гарри Поттера! – разрушает его надежды неизвестный. И предательская палочка покорно ложится в чужую ладонь. В бытность свою аврором Гарри довольно много времени потратил на изучение языка человеческих жестов. На расстоянии, конечно, трудно судить, но что-то явно не так с плавным движением, которым неизвестный злодей протягивает вперед руку. Гарри восхищенно хлопает в ладоши, как на выступлении заезжего фокусника, разве что не подскакивает на месте, изображая детский восторг. Жесты так жесты! Кажется, пока по неизвестной причине его не лишили, подобно остальным, свободы движений. И это хорошо. Неизвестный вскидывает голову и с интересом смотрит на развеселившегося Поттера, будто на незнакомый доселе экземпляр загадочной магической твари. «Что ты делаешь, Поттер?» — звучит в голове обеспокоенный шепот Северуса. Еле дышит, а туда же… беспокоится. «Тяну время — разве не понятно? Наши уже должны забить тревогу. Скоро здесь появится вся гвардия с палочками наголо». «Если успеют». «Должны успеть». — Весьма занятно, мистер Поттер! Оказывается, вы вовсе не такой бука, как про вас говорят. Жаль, наше знакомство будет недолгим. Гарри выразительно пожимает плечами: дескать, все в длани Мерлина и в воле его! Что-то подсказывает: воспользоваться «спикером» для ведения переговоров ему не дадут. Немного подумав, прикладывает правую ладонь к губам и посылает зловещей черной фигуре воздушный поцелуй. — Мистер Поттер, вы в своем уме? «Поттер, ты свихнулся?!» Надо же! Почти хором. Гарри отвечает тому, кто способен услышать: «Это дама, Северус. Ты разве не понял? Ни один мужик нормальной ориентации не назовет другого мужика «букой». А у злодеев с ориентацией, как правило, все в порядке». «Плохо ты знаешь злодеев, Поттер», — ехидно хмыкает Снейп. Это хороший признак: если Северус уже способен ехидно хмыкать, значит, он потихоньку приходит в себя. «Ну, злодея с нетрадиционной ориентацией тоже способна заинтересовать моя упругая горячая задница. Если это поможет нам выиграть еще несколько минут, то я не буду ломаться. Надеюсь, слухи об охранной системе Малфоя не успели распространиться за пределы поселка». «Почему ты думаешь, что эта… сволочь – не из наших?» «Не из наших, Северус, поверь мне. Язык тела маскировать достаточно трудно. Здесь явно что-то знакомое, но не из последних лет. Скорее, это явление кого-то из ваших». Низко надвинутый на лицо капюшон. Кисти рук, скрытые в широких рукавах. Измененный магией голос. Угадать практически невозможно. — Что ж, мистер Поттер! Мне очень жаль. Гарри умоляюще складывает ладони под подбородком и показывает на черного дракона. — Он умрет следом за вами. Ничего нельзя изменить. Ничего нельзя изменить. Эта простая мысль огненной иглой прошивает Поттера от макушки до пят. Ты можешь всю жизнь совершать подвиги и убивать чудовищ. Ты можешь вернуться с того света живым и невредимым. Ты можешь нарушить все мыслимые и немыслимые законы природы. Ты можешь даже полюбить чудовище. Но жить с ним «долго и счастливо» тебе не дадут. Потому что в очередной раз кто-то все решил за тебя. Гарри не страшно умирать. За столько лет своей жизни он изучил этот путь по шагу, по вздоху, по замирающим ударам сердца. По боли, которая приходит багровым приливом и уносит за край. По истончившейся ткани мироздания. Но те, кто верил в него… Малышка Аннабель, которая только-только начала жить. Которой он обещал все чудеса мира и Хогвартс – в придачу. Которая никогда не ступит на землю босыми человеческими ножками. Никогда не скажет: «Папа!», не обнимет своими загорелыми исцарапанными руками. Лион. Гордый, смелый, прекрасный молодой дракон, к которому так и не вернется магия. Северус… Человек, который столько раз спасал жизнь бестолковому Поттеру, что и не сосчитать. Человек, который столько раз уже умирал, чтобы Поттер жил. Человек, который стал драконом ради такого эфемерного понятия, как любовь. Человек, который – совершенно определенно! — заслужил право быть наконец счастливым. Гарри осознает: помощь не успеет. Тот, в черном, поднимает свою волшебную палочку на уровень груди. Почему-то в подсознании всплывает Шекспир: «Дальше – тишина». — Прощайте, мистер Поттер! — Нет! Гарри вздрагивает. Этот новый голос, ворвавшийся в предсмертную тишину проклятого ущелья, он совершенно точно знает. Только вот… Разве такое бывает? — Опусти палочку. Медленно. — Кто смеет мне приказывать? – холодные интонации становятся еще холоднее, если это только возможно. — Я. В узкую полоску солнечного света, рассекающую ледяной мрак каменного мешка, вступает, закрывая собой Гарри, подставляя под палочку свою ничем не защищенную грудь… (…белая накрахмаленная рубашка с галстуком-бабочкой, черный маггловский костюм, будто человек только что сбежал с великосветского приема, руки — небрежно в карманах смокинга…) Малфой. Малфой, который, по последним сведениям, ведет бурную светскую жизнь в далекой Америке. — Отойди от них. Они все равно умрут. Малфой качает головой. — Все уже кончилось. Голос человека в черном становится неожиданно вкрадчивым: — Хочешь умереть вместе с ними? Это можно устроить. Показалось или нет? Но, кажется, палочка, направленная Малфою аккурат в самое сердце, слегка дрогнула? — Ты этого не сделаешь. — Да? И кто же мне помешает? Неужели ты? — Я, мама.