Очки и зонтик

       Эд любит просыпаться по утрам с первыми лучами солнца и слегка открывать окно — самую малость, чтобы не разбудить Освальда, но видеть, как несмелые лучи целуют его щеки и заставляют смешно морщить нос.        Освальд солнцу противится не долго, максимум, минут десять, после чего, сладко вздохнув и потянувшись, открывает глаза. Взгляд его при этом всегда удивленный и немного напуганный — словно бы он не понимает, где находится и как сюда попал. Так проходит еще минуты две — в попытках осознать себя.        Эд тоже ежедневно искренне удивляется изменениям, что происходят в их жизни. Три месяца назад они, черт возьми, сделали то, что, казалось, было невозможно — сбежали из Готэма, держась за руки. Это не было пределом мечтаний, потому что они не смели о таком даже мечтать, ни на одну долю секунды подумать не могли, что однажды в их жизни не станет мрачного города, где каждый первый — трикстер, а каждый второй — Сатана. Они привыкли думать, что стали частью черного Готэма, вросли в него, как деревья с корнями врастают глубоко в землю. Они были уверены, что не откажутся от власти, от ее иллюзии, что так умело была создана самой атмосферой отвратного мира готэмских улиц.        Но вдруг, в один прекрасный день, когда дождь заливал мокрые бульвары и улицы, а над ними снова нависла опасность дамокловым мечем, взявшись за руки, пересекли черту, которую, казалось, пересечь невозможно — выехали за границу города. В другой мир. Менее серый, пасмурный, не такой дождливый. Такой потрясающе яркий.        Им открылся город Большого яблока, а перед тем старый Берлин. А еще раньше Вена распахнула объятья. Им было из чего выбирать. Они выбрали Остров свободы — маленький клочок земли посреди бушующего океана. Купили квартирку, две небольшие комнаты, вместе затеяли ремонт и соорудили детскую комнату, которую рисовал Мартин, воплощая на бумаге свои мечты, и стали жить, как самая обычная семья: Эдвард, Освальд и Мартин. Эдвард после недолгих раздумий решил вернуться в мир криминалистики, работал экспертом в одном из полицейских участков. Освальд устроился финансовым аналитиком в фирму, занимающуюся поставками продуктов. Мартин стал обучаться на дому и иногда даже казалось, будто он вот-вот заговорит, столько в нем вдруг стало свободы и спокойствия.        У них были новые документы, новая жизнь, но старые внешности и чувства друг к другу тоже давние, старые. Чувства были самым важным, основой, на которых держался этот странный союз двух людей, которых жизнь упорно швыряла за грань и выбрасывала за рамки.        И к этому нельзя было привыкнуть, да и не надо было. Потому каждое утро Эдвард с удивлением и радостью подходит к окну, не сильно открывает его и улыбается, глядя, как пляшут на лице Освальда занятные солнечные зайцы.        А, когда тот, перестав бороться с теплыми оккупантами, открывает глаза, Эд улыбается искренне, как дитя, и спокойно говорит:        — Доброе утро.