5.
4 января 2019 г., 19:15
Ты убил самого мерзкого человека, который горбом пророс на твоей шее, самого гадкого своего врага, самого скользкого змия из всех, здесь живущих. Ты выстрелил прямо в грудь, остановил чёрное, точно окровавленный бархат, сердце, навечно заставил умолкнуть его в продажной груди. Ты наблюдал, как изумление захватило его зеницы, отпечаталось на губах, застыло в полуоткрытом рте. Как навсегда останавливается его извечно продажный, с постоянным лукавством, взгляд, как гаснет в глазах последняя искра. Пальцы, наглые, цепкие, судорожно сжались, а потом молниеносно ослабли, оставляя вмятину на твоём лощенном костюме. И он падал в реку – медленно, немой, но проклиная.
Он был готов умереть. Но не был готов к тому, что его убьешь ты, Эдвард Нигма.
Ты убил самого мерзкого человека, с кем довелось быть знакомым, и должен чувствовать себя героем. Ты обязан гордиться собою. В городе, искалеченном мерзавцами, проклятом на вечную чёрную ночь, беспросветную и беззвездную, избавление от мерзавца, управляющего остальными, без украшений, подвиг. Ты можешь считать себя Мессией теперь.
Вот только не считаешь. И не радуешься. Всё, что ты чувствуешь, Эдвард Нигма – пустоту, бездонную и всепоглощающую. И боль, которая едва оставляет возможность дышать, кашляя, точно инфицированный туберкулёзом. Еще немного – и будешь кровью свою боль выхаркивать, полоскать сгустками верхнее горло.
Тебе плохо, Эдвард Нигма. Ты скучаешь. По вечерам, проведённым вместе, когда вы еще были друзьями, пили горячий чай с корицей и сладкое вино, дышали запахом дорогого коньяка, слушали хруст дров в камине, и мечтали исправить прошлое, очиститься, начать с чистого листа. Ты скучаешь по тонким цепким пальцам, которые сжимали твои пальцы всякий раз, когда чувствовали, что взволнован и нужна поддержка.
Но больше всего ты скучаешь по сладким губам, которые, каждый раз, как ты улыбался, улыбались тоже – по-детски искренне.
И говорили тебе «люблю». Даже, когда молчали.
