Согрей меня

      Мира любит праздники. Каждый ждет с нетерпением, а иногда готова создать повод из ничего. Ведь нет ничего лучше, чем радость и восхищение на лицах согильдийцев; чем восторг, что она может заставить их смеяться; чем эйфория, что витает в воздухе и будто осязаема.       Мира желает осчастливить всех и каждого. Но особенно парочки. Ведь праздник именно для них. В воздухе витает аромат орхидей, роз и незабудок, а на столах стоят букеты из ранних тюльпанов, специально выращенных для этого дня. Мира никогда не делает ничего в половину и каждый раз стремится создать что-либо новое. И этот не исключение.       В цветочном буйстве парят пузатые Амуры, забавно лепечущие на непонятном языке, постоянно поправляющие сползающие подтяжки и неизменно сверкающие своими голубыми глазищами, когда кто-то пытается ухватить их стрелы из колчана. В такие моменты они забавно потрясают луком и грозятся устроить тотальный обстрел. Все веселятся, глядя на них, смеются заливисто и продолжают свои попытки.       Люси наблюдает за этим безобразием издалека. Она была первой догадавшейся дернуть стрелу и последней, кого пообещали застрелять до любовной лихорадки. И не столь напугало ее это предупреждение, сколь повеселило.       Большей лихорадки, страсти, огня чувствовать невозможно.       Эта любовь согревает ее в холодные одинокие вечера; дарит покой, когда за окном царит буря; оберегает в темноте, когда приходят кошмары. Эта любовь танцует вальс кончиками пальцев, когда она касается его; слетает шепотом признаний с губ в ночной тиши; опаляет взглядами украдкой и долгим пронзительным созерцанием глаза в глаза вечерами, сопровождаемыми разговорами обо всем на свете.       Эта любовь медленно, но верно, сжигает ее. Поэтому любовная лихорадка ей не страшна — она уже горит и пылает.       — Соскучилась? — Грей налетает как вихрь, обнимает бережно, целует невесомо.       Внутри Люси вспыхивает костер, опаляет и погребает под собой все напускное. Остаются только она и он. И тепло, что материализуется между ними.       — Я всегда по тебе скучаю.       Грей целует ее крепко. Обхватывает за талию, прижимает к обнаженному торсу, пальцами пробегается по коже, посылая электрические разряды. Мир перестает существовать, схлопывается в одной точке, замирает на миг.       Звенит натянутая тетива, свистит летящая стрела — сердце пронзает проказник Амур.       Грей невозмутимо смотрит на эфемерную стрелу, пронзающую его насквозь и исчезающую в груди Люси.       — Теперь вы просто обязаны влюбиться, — насмешливо тянет Кана, салютуя кружкой с вином.       — А мы разве не уже? — заговорщицки спрашивает Грей, подмигивая замершей Люси.       — Вы очень уже. Но у любви нет пределов.       — Ты права. Сегодня я ее люблю не так сильно, как буду любить завтра.       Согильдийцы улюлюкают в один голос, кричат «Целуй!», поднимают за них стаканы. Грей смотрит на нее нежно и целует.       Люси сладко и горячо одновременно. Амур не солгал — это любовная лихорадка.