Согрей меня

      Цикады надрывно стрекочут, скрываясь под широкими листьями папоротника; на озере царит штиль, превращая его поверхность в прозрачное стекло; полуденной зной палит нещадно, забиваясь в легкие и тяжелым флером оседая на плечах. Люси обмахивается импровизированным веером из листовки с заданием и стирает капельки пота, текущие по вискам.       Надежда, что на улице будет не настолько душно, как в самой гильдии, тает как мираж в пустыне. Люси откидывается на спинку скамейки и прикрывает глаза.       Люси любит лето. Любит яркую зелень, которая украшает собой каждый укромный уголок; любит солнечное тепло, обходительно ласкающее кожу и улыбающееся озорно; любит яркие звезды, что во тьме летней ночи сияют особенно ярко.       Только удушающую жару, тихонько приходящую вслед за летним очарованием, не любит.       Спрятаться бы в тени раскидистых деревьев, укрыться в прохладе квартиры, исчезнуть в глубине голубых вод. А Люси не может. Ее тянет наружу: к цветущим лилиям, к легким барашкам-облакам, к свободно порхающим жаворонкам.       — Вот ты где.       Грей бесшумно появляется из-за угла здания. Руки его заняты небольшим ведерком.       Грей не особо жалует лето. Пылающая синева небес сгорает в огне, воздух пышет жаром преисподней, ветер обдает горячими парами. Магия бережет своего хозяина и не дает ощутить эти тонкости в полной мере. Но Грей все равно их чувствует. Смотрит на Люси и ощущает бегущие по венам искры.       — У меня есть кое-что для тебя.       Грей протягивает Люси свою ношу и садится рядом, нечаянно задевая коленом. Волна дрожи пробегает по телу. Касаться жарко, мокро, противно даже. Но Люси, не осознавая вовсе, все равно придвигается ближе.       — Мороженое!       Глаза Люси вспыхивают огнем радости и признательности. Она неспешно съедает ложку за ложкой и щурится довольно. Жара размыкает стальные тиски, отступает в тень, сдает свои позиции в угоду сладости льда.       Грей следит за увлеченной девушкой и наглядеться не может. Люси такая естественная в своих эмоциях и такая живая в своих желаниях. Люси не стесняется себя в его присутствии. Люси — открытая книга, строки которой кружатся в водовороте противоречивости, но для него неизменно остаются стройными. И если ее радует такая мелочь, то он готов их сделать сотню, только бы загоралась она также ярко и только для него.       — Будешь?       Люси опоминается, когда в баночке остается половина. Она и не замечает даже, как ложкой орудует. Только взгляд влюбленный чувствует. Смущение теплой волной обдает щеки, распространяется искрами по коже, рассыпается мириадами льдинок по плечам.       Грей смотрит снисходительно и понимающе и качает отрицательно головой. Ему не нужно ничего, пока она такая мимолетно растерянная, но в душе счастливая, смотрит на него.       Люси хмурится досадливо, решение ищет и быстро светлеет.       — А так?       Она наклоняется к Грею, касается грудью его плеча и целует жгуче дурманяще. Вкус клубники медленно оседает на языке, проникает в сознание, будоражит спящие желания.       Грей отрывается от ее губ. На дне зрачков разгорается знакомое и любимое пламя. В нем Люси готова гореть даже в самую удушливую жару.       — Так я готов его есть вечно.       И целует ее снова.