Дьявол во плоти

Дождь шел стеной, не прекращаясь ни на секунду. Он стучал по крышам, отстукивая свой причудливый ритм. Природный метроном. Орочимару дождь всегда успокаивал, убаюкивал лучше любой колыбельной. И сейчас ему тоже очень хотелось спать. То ли дело было в дожде, то ли в сковавшей все тело и разум усталости. Война никого не щадила. Ни мертвых, ни живых. Если мертвым уже ничего не грозило, то выжившие продолжали сражаться на износ. Он иногда думал о том, как хорошо было бы, закончись для них эта война поскорее. Только вот все еще очень хотелось жить. Орочимару огляделся по сторонам. Это был чей-то дом. В нем еще совсем недавно кто-то жил, судя по остаткам вещей, которые хозяева не успели забрать с собой. А теперь их команда устроилась здесь на ночлег, чтобы не мокнуть на улице. Цунаде спала, а Джирайя до сих пор не вернулся. Орочимару тоже хотелось лечь на твердый деревянный пол, который сейчас был все равно что самая мягкая перина, и уснуть под звуки дождя. Нельзя. Надо сторожить, ведь война не знала усталости. Война не делала перерывов на сон и обед. Он прислонился к стене, позволив себе лишь на мгновение прикрыть глаза. Нельзя спать, нельзя. Орочимару резко распахнул их и вскочил, после чего медленно подошел к двери, попутно нащупывая в подсумке кунай. Чакра, шаги. Это мог быть Джирайя, а мог быть и враг. Шаги затихли у двери. Орочимару притаился, ожидая, что будет дальше. Раздался тихий стук. — Пароль? — тихо спросил он, крепче сжав пальцами рукоять куная. — Сиськи Цунаде, — послышался шепот, а потом и приглушенный смешок Джирайи. Орочимару открыл дверь и убрал кунай обратно в подсумок. — Не смешно. В следующий раз назови настоящий пароль. «Ну что за идиот?». Ему еще повезло, что Цунаде спала крепко, иначе бы от их укрытия остались одни щепки, как и от самого Джирайи. С него стекала вода, как с пса, который только что выкупался в луже. Волосы торчали во все стороны, как у ежа, но Джирайю это словно бы совсем не волновало. Орочимару сел на свое прежнее место, прислонившись спиной к стене. Он потер переносицу и вздохнул. Спать все еще хотелось ужасно, и теперь он мог позволить себе такую роскошь, но сначала… — Узнал что-нибудь? Джирайя подошел к очагу и протянул ладони, греясь. На вопрос он отрицательно помотал головой. — Ясно. Орочимару прикрыл глаза. Ему стало казаться, что дождь шел уже не снаружи, а внутри. Его мерный ритм успокаивал, заставляя забыть обо всех трудностях, обо всей боли, что ждала их впереди. Дождь не прекращался до самого утра.