Дьявол во плоти

Как ношение плаща с красными облаками, так и их сотрудничество было не более чем вынужденной мерой. Орочимару со смирением паломника исполнял чужую волю, скрывая свои истинные чувства глубоко внутри. К подобному за годы слепого служения деревне он весьма привык. Организация отчасти напоминала ему Коноху. Как и тогда, он лишь пешка в чужих руках, орудие для достижения цели. И все же каждый здесь преследовал свою. Цели Сасори были для Орочимару столь же туманны, как и он сам. За все то время, что они работали вместе, их разговоры ни разу не коснулись чего-то личного. Орочимару не пытался лезть в чужую душу, и ему отвечали тем же. Они не были друзьями и никогда ими не станут. С интересом ученого, Орочимару наблюдал за ним, догадываясь, что ему открывалось лишь то, что сам Сасори позволял ему увидеть. Сложная головоломка, которую не каждый сможет разгадать. Одна неверная попытка, и стенки ее покроются слоем смертельного яда, с которым не сравнится укус змеи. И сам он порой чувствовал на себе пристальный взгляд, что тут же исчезал, стоило лишь повернуться. Его защиту тоже пытались взломать. Осторожность в каждом шаге уже давно вошла у него в привычку, и Орочимару твердо верил в то, что она еще не раз его спасет. О Сасори он успел узнать совсем немного, но даже те жалкие крупицы информации навели его на мысль о том, что они весьма похожи. Оба в поисках вечности, которую каждый понимал по-своему. Орочимару была неприятна сама мысль о том, чтобы заключить самого себя в теле марионетки, пускай то и было совершенно. Оно не знало усталости, не нуждалось в пище. Почему-то Орочимару считал, что с подобным переходом терялось нечто неуловимо важное. Что именно — он и сам себе объяснить не мог. Взаимный интерес перерос в молчаливое уважение. Они по-прежнему говорили слишком мало для того, чтобы лучше узнать друг друга. В спешке покидая организацию, Орочимару невольно пожалел о том, что все не могло сложиться иначе.