Дьявол во плоти

Бледные руки окрасились красным. Орочимару смотрел на корчившегося в предсмертной агонии противника и чувствовал… Ничего? С самого детства их учили убивать себе подобных. Учили владеть чувствами, которые порой были лишь помехой на пути к цели. Орочимару слышал рассказ бывалого шиноби из их деревни, имевшего странную привычку записывать всех, кто пал от его руки. Спрашивая имена перед схваткой, тот методично заносил их в свой блокнот. На момент его смерти, в нём осталось ещё много пустых листов. — У каждого свой список мертвецов, — любил повторять он. Орочимару никаких списков не вёл, считая это глупостью. Его первая жертва — недавний мальчишка, едва успевший получить статус чуунина. Чужая жизнь оборвалась в начале пути. На его месте мог быть сам Орочимару или один из его товарищей. Цена, которую он не стал бы платить. С годами его список мертвецов мог занять не одну книжную полку. Он не помнил лиц, не знал имён. Не вёл счёт. Лицо первого убитого им шиноби давно стёрлось из памяти, как чужая кровь с его ладоней. Однажды, Орочимару может стать лишь именем в чьём-то списке. Лишь холодным надгробием, окутанным мрачной молвой. Смерть сотню раз дышала в затылок, но он всё дальше ускользал от неё, потчуя старуху новыми жертвами. Всё имеет свою цену. Если на одной чаше весов жизнь, то на другой непременно смерть. Орочимару не собирался платить, и чаша его весов всегда перевешивала другую. За его жизнь расплачивались другие. Его мертвецы не найдут ни отмщения, ни покоя. Их жизни были отняты, чтобы стать частью чужой, неестественно длинной. Вечной. С самого детства их учили убивать себе подобных. Орочимару всю жизнь учился выживать.