Это солнце никогда не взойдёт

Две недели с момента посвящения Малика пролетели, как одна минута. Тренировок стало меньше, но почти каждый день он куда-то отлучался по делам, которые ему поручал Аль-Муалим. Та репутация, которую он успел построить за такой маленький промежуток времени, была неплохой – собратья ценили его твердую преданность кредо, ответственность, незыблемые моральные принципы и привычку доказывать свои слова действиями. Малик был превосходным бойцом, хорошим стратегом, но чересчур серьезным, даже тогда, когда это не требуется. Были моменты, когда он будто отключался от окружающих, уставившись в одну точку безразличным взглядом. О чем думал Аль-Саиф, знать никто не мог, лишь маленький дневник, который он всегда носил с собой во внутреннем кармане, хранил все проблемы и мысли его владельца. Но на самом деле Малик был на седьмом небе от счастья. Всё, о чем он мечтал с детства, сбылось. Когда наступила первая неделя ноября, Аль-Муалим снова вызвал его «на ковёр». Был поздний вечер, и Аль-Саиф устало плелся к себе в комнату, когда посыльный передал ему маленькую записку с парой слов: «Зайди ко мне». Магистр никогда не отличался особой любовью к официальным приглашениям и поэтому на обрывках бумаги писал слово или два и отправлял с посыльным к ассасинам. Главное для него – результат, а не способ его достижения, но этот способ никогда не должен был противоречить кредо. Поднявшись наверх по главной лестнице в кабинет Аль-Муалима, он увидел около стола, за которым сидел глава ордена, Альтаира. Тот уже снял свою боевую амуницию, оставшись лишь в простой белой робе, которая подчёркивала его атлетическую фигуру и большой рост. Ла-Ахад стоял, опершись спиной на пыльный стеллаж с книгами и скрестив руки на груди. Когда Малик вошёл, он зевнул, прикрыв ладонью рот, и еле заметно кивнул прибывшему собрату в знак приветствия. - О, Малик, наконец-то! Подходи сюда, - Аль-Муалим отвлёкся от разговора с Альтаиром, который они вели на пониженных тонах, и повернул голову в сторону Аль-Саифа. Малик прошагал к столу и, остановившись, с недоумением посмотрел на Альтаира. Тот в ответ так же недоумённо посмотрел на Малика, и оба они вызывающе повернули головы к Аль-Муалиму. - Общее задание. - Что? – сразу выпалил Альтаир, даже не дав магистру объяснить, - неужели я сам не могу справиться? -Выслушай меня, Альтаир. Никто не собирается унижать твои способности и срывать с твоей головы лавровый победный венок. У вас будет одно задание на двоих. Обычно мастерам-ассасинам я не даю возможности работать в паре, но задание должно быть выполнено очень быстро, и один человек с ним физически не справится. Времени катастрофически мало, и я не могу им разбрасываться. Это хорошая возможность для Малика понабраться опыта у лучшего ученика братства, а для тебя, Альтаир, в свою очередь – поучиться у своего партнера дисциплине. Альтаир опешил. Сколько он себя помнил, то никогда не отправлялся на задание с напарником. Он всегда был вне коллектива, потому что у него была своя стратегия, и в ней не было места для других. Вмешательство в планы Ла-Ахада было сравни богохульству, да и гордость не позволяла ему принять помощь другого. Так или иначе, но он был возмущён. Малику же было всё равно. Поручение есть поручение, и не суть, кто и с кем пойдёт его выполнять. - Но… - Мой приказ не обсуждается! – Аль-Муалим начал проявлять признаки недовольства непослушанием своего ученика, - ты должен быть один из братства, а не один вне его! Итак, ваша цель – Балдуин Ибелин. Через восемь дней он прибудет в Константинополь для посещения византийского императора Мануила Комнина с очень и очень важным документом. Вы должны перехватить это письмо до того момента, как он войдёт в покои правителя, но ни в коем случае не убивать Балдуина. С ним прибудет его брат Балиан. Из достоверных источников нам известно, что он хочет совершить покушение на жизнь короля Иерусалима, Балдуина Прокажённого, который в это время тоже будет в Константинополе, потому что считает, что его политика в войне с сарацинами некорректна. Саладин собирается атаковать Иерусалим, он бросит на это все силы, не станет мелочиться. - Балиан не будет убивать короля, это чушь, высосанная из пальца! – воскликнул Альтаир, - это практически нереально и весьма глупо, потому что он будет главным подозреваемым, и на трон его никто не пустит. -Ибелины имеют много глаз и ушей, особенно после смерти Гуго, не забывай об этом, - возразил Малик. – Они вполне могут замять это дело. - Да какой в этом смысл? – почти закричал Ла-Ахад, - Балдуин в ближайшие десять лет всё равно умрет от проказы, и от смены правителя ничего не поменяется. Война с Саладином как была, так и будет. Балиан и сам это понимает, он неглуп, поэтому просто тихо дождется смерти короля и взойдет на престол. Не столько роковых ошибок совершил Балдуин, чтоб его так ненавидели. (п/а: такие события действительно имеют место быть в истории. Альтаиру сейчас 25, значит, это 1180 год, Балдуина спас от заточения византийский император, выплатив выкуп, но во время пребывания Балдуина Ибелина в Константинополе он скончался. Совпадение это или нет, истории пока не известно. Про Балиана, конечно, я просто выдумала, чтобы подогнать под сюжет. Прошу не путать Балдуина Ибелина с Балдуином IV – королём Иерусалима). - Так или иначе, но вы должны проследить и за Балианом, - закончил спор Аль-Муалим, - один крадёт письмо, другой следит. Вы останетесь в Константинополе до отбытия Ибелинов. Я уже послал голубя к рафику в бюро, там вас примут. Отправляйтесь на рассвете. Вам придётся провести в дороге пять дней. И, ради всего святого, не передеритесь меж собою! Это всё. Аль-Муалим жестом руки дал понять, что разговор окончен. Альтаир и Малик поспешно вышли из кабинета и уже собирались разойтись, когда Ла-Ахад сказал: - Малик, не пойми меня неправильно, я не имею к тебе никакой личной неприязни. Просто я не привык работать в команде. Аль-Саиф пожал плечами в ответ. - Я понимаю. До завтра, - и, круто развернувшись, быстрыми шагами направился в своё крыло, где его ждала мягкая постель. Альтаир же не двинулся с места, провожая взглядом собрата. Потом опустил голову, вздохнул и, наконец, пошёл к себе. *** Утром, как только кусочек солнца показался за горизонтом и только-только выпала роса, а воздух еще сохранял морозец ночи, Малик и Альтаир встретились у ворот в деревню. Альтаир держал за уздцы изабелловую кобылу, в то время как Малик пытался усмирить пылкого вороного жеребца. Они почти не брали с собой никаких вещей: только комплект сменной одежды, флягу с водой и оружейные припасы. Ла-Ахад был непоколебимо спокоен, а Аль-Саиф напротив – еле сдерживал распирающий его восторг. Не понятно, почему, но он чувствовал себя маленьким мальчиком, которому вот-вот должны были вручить подарок на Рождество. Это неописуемое приятное чувство нетерпеливого ожидания зудело где-то в груди, не давая покоя. Оно каждый раз посещало Малика, когда тот собирался на задание. Пришпорив коней, они поскакали в утреннем тумане, стелющемся по земле, по узкой тропинке, и вскоре ворота деревни совсем скрылись из виду. Четыре дня они провели в пути, останавливаясь лишь пару-тройку раз в день. Ночевали в стогах сена, на заброшенных фермах и в сараях. Пару раз им дали тёплый приём местные жители из деревень, встречающихся на их пути. Купались в реках прямо в одежде, снимая только пояса для оружий, пока кони утоляли жажду, жадно глотая мутную воду из водоёма. Снова садились на лоснящихся от пота коней и скакали, пока не понимали, что через минуту просто упадут на землю. Солнце сменялось луной, пока всадники покрывали лошадиными копытами километры пыльных тропинок, ведущих через горы, леса и выгоревшие от горячего азиатского солнца поля. Наталкивались на стражу, которая, вскочив в седла, преследовала их, но, петляя между деревьев и путая их, отрывались от погони и продолжали свой путь. Ровно в полдень, когда палящее солнце было в зените, ассасины прибыли к воротам Константинополя. Величественные каменные стены возвышались над путниками, будто говоря: «Не пущу». Альтаир, словно поняв этот молчаливый призыв, сам себе усмехнулся и спешился. За ним последовал Малик, и оба взяли под уздцы лошадей, чтобы отвести их в укромное место среди деревьев. - Как мы попадём внутрь? – спросил Малик, ослабляя подпругу у коня, - все входы и выходы закупорены стражей. - Предоставь это мне, - ответил Альтаир. Лошадей отпустили, и ассасины снова побрели к тому месту, откуда ушли. Остановившись на мгновение, Альтаир стал вертеть головой, будто ища что-то или кого-то. Потом тихо хмыкнул и быстрыми шагами пошёл в сторону учёных, стоящих вдали, около конюшен. Малику оставалось только пойти за ним и не отставать. Подойдя к группе мужчин в белых одеяниях, Ла-Ахад что-то шепнул одному из них на ухо, и тот еле заметно кивнул. Потом ассасин вклинился прямо в центр группы и подозвал жестом руки Малика. Тот встал рядом, но так и не понял, зачем, поэтому внимательно следил за действиями Альтаира, который сложил ладони в молебном жесте и опустил голову так, чтобы капюшон полностью скрывал его лицо. Группа двинулась к воротам, и Малику оставалось только повторить эти манипуляции. «Этот номер не пройдёт, не пройдет, придётся дать бой или бежать, даже не знаю, что лучше», - с каждым шагом к воротам Аль-Саиф продумывал пути отступления. «Их там штук десять, не меньше, но доспехи с изъянами, можно прорваться, хотя за воротами стражи не меньше, нет, нет, не сможем». Но, к безумному удивлению Малика, стража расступилась, лишь презрительно окинув взглядом оружие, висящее у них двоих на поясах. Новый мастер ассасин незаметно оглянулся назад, ожидая погоню, но нет – стража снова сомкнула ряды, даже не изучив прибывших гостей. Альтаир увидел замешательство собрата и объяснил: - Это учёные. В прошлом, да и сейчас, они многим нам обязаны. Крестоносцы подвергают их гонениям, избивают и насилуют прямо на улице, выгоняют из собственных домов. Если тебе нужна будет маскировка, ты можешь попросить их прикрыть тебя. Слейся с их толпой, притворившись монахом, и стража пропустит тебя почти в любое место. Идём, нам надо спешить. Я, правда, не помню, кто рафик Константинопольского бюро, поэтому надо не попасть впросак. Возможно, меня тут не особо ждут, - Альтаир вышел из толпы учёных, ухмыляясь. Кажется, здесь пару лет назад он чуть не прирезал незадачливого слугу-ассасина, потому как тот дал ему неверную информацию. Или они просто так поссорились - в любом случае подробностей Альтаир уже не помнил, так как был импульсивным молодым человеком. «Будем надеяться, что рафик уже забыл об этом инциденте» - подумал он про себя. Но Альтаиру не повезло. Спрыгнув с крыши на каменный пол, он столкнулся носом к носу с Гуфраном, рафиком бюро. Это был смуглый мужчина лет шестидесяти, маленького роста, но крепкого телосложения. Его лицо, будто приплюснутое, было похоже на морду персидской кошки. - Мира и покоя тебе, Альтаир, - вложив немалую долю сарказма, произнес Гуфран, кладя свою руку с толстыми пальцами на плечо ассасина. - Мира и покоя тебе также… - сказал Ла-Ахад, так и не вспомнивший имя своего неприятеля. - С тобой спутник, - с еще большей издёвкой произнёс рафик, - стареешь, мастер. - Ты тоже, - ответил подколкой на подколку Альтаир. – Это Малик Аль-Саиф. Мы прибыли по делу Балдуина Ибелина. - Да, я получил голубя от Аль-Муалима. Он писал, что это срочно, - кивнул Гуфран и, видимо, решив, что обмен «любезностями» закончен, решил перейти сразу к делу, - тут неподалёку, на базаре найдите Карима, рекрута. Он даст вам нужную информацию. - Спасибо тебе, - сказал Альтаир и снова поспешил удалиться из бюро. Малик последовал за ним, и, уже когда они выбрались на крышу, спросил: - Я смотрю, вас связывают не самые теплые отношения. - Это верно, - кивнул Альтаир, - у нас были… недомолвки. *** Когда они снова вернулись в бюро, был уже двенадцатый час ночи. Из-за густых облаков выползала холодная сине-белая луна, освещая крыши нездоровым бледным светом, по которым неторопливым шагом возвращались ассасины. Сильная усталость давала знать: ноги были тяжелыми, будто к ним свинцовые плиты привязали, от многочасового сидения в седле, спину ломило из-за тяжести оружия. Зайдя в пыльную приёмную бюро, Малик с Альтаиром кивнули рафику, а тот без слов показал на стоящий в углу комнаты стол с расставленными на нём тарелками с ужином. Неплохо поужинав, Альтаир зевнул и, опершись на стойку, спросил у Гуфрана: - Где можно прилечь? - Как обычно, во дворике. А ты ждал, что я выделю тебе персональную спальню? – поднял брови рафик бюро. - Нас двое. - И что? Обычно ассасины прибывают по одному или в разное время. Мы не приют, если ты еще не заметил. - Не смей так со мной разговаривать. Ты не забыл, что было бы с тобой, если б я не смилостивился? - Альтаир ударил кулаком по столу, но подошедший сзади Малик положил руку ему на плечо и сказал: - Не переживай. Ложись, я найду, где переночевать. Альтаир слегка задумался, но спустя пару мгновений ответил: - Я не такой толстый, чтобы мы не поместились вдвоём. Теперь была очередь Малика удивляться. Заносчивый, гордый Альтаир готов разделить с ним постель? Это было странно. Но усталость была такой сильной, что думать не хотелось вообще. Аль-Саиф вышел во двор, который не был освещен ничем, кроме света луны. Приятно журчал ручеёк фонтана, выдолбленного в стене. Он упал на подушки, раскиданные по полу, и закрыл глаза, чтобы не чувствовать неловкости. Малик услышал шорох подушек и вздох Ла-Ахада, который прилёг рядом с ним. Контраст между холодным ночным Константинопольским воздухом и жаром, идущим от Альтаира, был таким сильным, что Малика пробила мелкая дрожь, и он приоткрыл один глаз. В паре сантиметров от него, зарывшись наполовину в подушки, на боку лежал Альтаир. Одна его рука покоилась на талии, а другая лежала между ним и Маликом ладонью вверх, будто призывая того накрыть её своей ладонью. Тихое размеренное дыхание щекотало лицо и шею Аль-Саифа. Что-то в этом было трогательное, невинное, что не давало покоя Малику. Он заёрзал, и Альтаир открыл глаза. - Тебе неудобно? – прошептал он. - Нет, удобно, знобит, правда, немного, - прошептал в ответ Малик и прикусил губу, не зная, зачем он это сказал. Он снова закрыл глаза, надеясь, что Альтаир пропустил это мимо ушей, но вдруг почувствовал, как сильные руки притягивают его к себе. Вдруг стало неимоверно горячо, так, что капельки пота выступили на лбу. Малик лежал на боку, а сзади его обнимал Альтаир, обвивая талию правой рукой, а левой прикасаясь к его спине. Аль-Саиф не понимал, почему этот жест вызвал у него столь бурные эмоции, но внутри будто всё горело, сгорало, возрождалось из пепла и вновь загоралось. Он уставился в стену невидящим взглядом, не зная, куда деть свои руки, и боясь шелохнуться, чтобы не разбудить Альтаира, который, судя по сиплому дыханию, скользящему по его шее, уже засыпал. «Надо взять себя в руки», - подумал Малик и попытался очистить свой разум от лишних мыслей. Вскоре ему это удалось, и он, сам того не заметив, положил свою руку на руку Альтаира и провалился в нежный уютный сон. Продолжение следует...