У снежного короля к доброму принцу сердце неравнодушно

      — Здесь их «логово», как ты выразился? — спрашивает задумчивый Кёсок, указывая на один из домов, схематично изображённых на карте, которую они нашли в Интернете.       — Насколько я знаю, и мы знаем, они здесь чаще всего устраивают собрания. Наверняка, Пак Чисок считает это своим домом, либо он тут и правда живёт. Мне кажется, что это заброшенное здание, а не дом-люкс. Хотя и такое может быть — они же богатые и подкупают всех, кого видят.       — Джин-и, запиши адрес и пришли мне в сообщения.       — Секунду.

***

       Когда всё было сделано, когда всё обсудили и решили, Сокджин и Намджун вернулись домой. Хотя, это дом и был только Джуна, старшему Киму уже было некуда пойти, поэтому это тоже теперь был его дом.       — Хочешь полностью переехать? Здесь хватит места для Момо и для твоих вещей, не переживай, — уговаривал Намджун, — Мой Перси — неконфликтный, так что они оба уживутся вместе.       — Спасибо… Я не знаю на счёт этого до конца, может, всё же остаться у брата. Хотя, я наверное буду мешаться под ногами… Через время я всё равно вернусь к себе.       Джун расстроился.       — Возьми хотя бы самое важное. Сегодня же.       — Ты забыл? Брат сказал, что ещё не все улики и не весь материал взял, так что, можно это сделать только послезавтра.       — Точно. Тогда, остаётся ждать. Будешь есть?       — Я не голоден. Прости, — Джин сел перед большим окном, за которым был виден неприветливый серый городской пейзаж, наполненный холодом и одиночеством.       Ах, как хотелось его, Сокджина, прижать к себе, чтобы он положил голову на грудь к младшему парню. Закрыл глаза. Всё рассказал. До последнего. А Намджун бы его гладил по голове, шептал всё, что происходило с ним до их, со старшим Кимом, встречи, подсказывал, как выйти из ситуации, говорил бы ему что-то приятное. Потом Сокджин бы плакал. Тихо. Как будто для счастья. Счастье же любит тишину. А потом бы они молчали. Долго. На протяжении вечности. Хотя за это время будет сказано столько слов любви, ласки, доброты и искренности. А потом они уснут вместе. И будут рядом. Всегда.       — Может, пить? Или, может, тебе пойти в кровать? — Намджун очень переживал.       — Всё в порядке, мне просто нужно подумать… О маме, папе… О брате… О Момо. О всех любимых и родных. Я хочу их вспомнить. Всё. До последней капли. Чтобы ни единого воспоминания не исчезло… Понимаешь? — Джин повернулся к другому парню и заглянул в глаза, в которых копились слёзы нежности.       — Если тебе что-то понадобиться — позови, я помогу.       Джин ничего не сказал. Он просто улыбнулся. Отблагодарил.

***

      Намджун плакал. Тихо. Как будто звал счастье. Ведь счастье любит тишину. Джин не должен это видеть и слушать. Парень уткнулся в свои большие ладони и сидел на стуле, согнувшись и чуть вздрагивая. Такое могла слышать мама. Только она. Она могла понять и успокоить сына. Но сейчас она не помогает. Почему воспоминания о ней стали не приятными, а жгучими?       Ведь его мама уже давно умерла… Он привык. Почему Джун так сильно плачет… Не из-за своей матери… Это любовь. Он чувствует боль и переживает вместе с другим человеком, чтобы тому было гораздо меньше больно и неприятно. Это и есть настоящая любовь.

***

      — Как ты? — спрашивает Джун, пишущий новые тексты у Джина, который тихонько зашёл в комнату.       — Всё хорошо. Я плакал… — старший сел рядом на пол, — Но мне так хорошо… Я вспомнил всех… Я плакал от счастья.       Намджун повернулся к собеседнику. Тот улыбался спокойно и безмятежно. Смотрел с теплотой и лаской. Дышал ровно.       Он светился.       — Спасибо, что появился в мой жизни, плохиш, — Сокджин тихонько посмеялся.       — Вообще-то я — Снежный Король, — заулыбался младший Ким.       — А почему?       — Я славился как отличный босс банды. Всех мог повалить на землю, не важно, кто он был… И, как говорят, я — «отмороженный». По другой версии я — «снежный» потому что холоден во время драк и непреклонен ни перед чем.       — Значит, опасный плохиш? — Джин звонко посмеялся.       — Можно и так сказать… А ты — пай-мальчик? — Джун сел на пол напротив Сокджина.       — Это моя маска. Я не такой и не хотел быть таким… Я другой. Пусть и во всём хорош, но во всём сомневаюсь и не всё мне нравится… Например, я не люблю играть на скрипке или… Я не люблю французский язык — в нём есть какая-то недосказанность звуков.       — Ух ты! Скрипка? Французский?! А что ты ещё умеешь? — Нам обрадовался как маленький, увидев что-то необычайно красивое и потрясающее.       — Разное, но многое, я уверен, мне не пригодиться. Мне нужны только химия, биология, экономика, социология, право, политика. Я хочу развивать и продвигать наш мир.       — Это реально здорово!       — А ты что хочешь от жизни?       Джун улыбнулся и взглянул на маму. Она смотрела с фотографии на сына и его нового друга.       — Всегда мечтал заниматься музыкой. Обожаю писать тексты!.. С раннего детства всегда старался что-то написать. Маме нравились мои стихи, и она одобряла мои увлечения, говорила: «Служи тому, кому хочешь». Теперь я понял, про что она. Я служу искусству… И себе.       — У тебя очень хорошая мама… Моя про меня почти забыла… Но, всё же, она привила любовь к окружающим людям и миру. Да, она казалась той глупенькой богатой девушкой из шоу бизнеса, только вместо телевидения она любила украшения и ювелирные изделия. Мама показывала, как они блистают, рассказывала, о чём шепчут камни, показывала, как отполировали, огранили камни… «Так и с людьми. Все разные: всех по-разному полируют, все шепчут разное, блистают по-разному. И, всё же, все они прекрасны. Береги их».       — Какое чудо! — воздушно посмеялся Джун.       — Знаю. Это чудо останется со мной до гроба, — старший Ким закрыл глаза и расплылся в тихой улыбке.       — Со мной тоже…        Снова смотрят друг другу в глаза. Снова эта искорка. Сердцебиение. Дыхание. Воздух. Всё соединилось в одно. Как хорошо просто смотреть в глаза… Оглядывать лицо, черты … И заметить! Этот блеск… Услышать тихий шёпот… Понять, кто полировал и как огранили этого человека. Какое это чудо, знать, что это твой человек! Как прекрасно ощутить его, просто оглядывая фигуру, черты лица и вдохнув с ним один поток воздуха! Потрясающе!.. За что Природа дарит людям любовь? Они портят её… Но Матушка с нами всегда, не важно, что люди сделают… Она всегда будет дарить любовь к себе и к другим…       Раздаётся звонок. Это телефон Намджуна.       — О, Чонгук-и?.. — он, конечно, озадачен, — Привет?       — Хён, можешь выйти?       — Я не могу. У меня… Ну… Знаешь… Важная причина, — Джун замедлил и занервничал.       — Если ты с Джином, можешь его звать тоже. У нас для тебя сюрприз… Да и для него кое-что есть.       — У «нас»?       — Банда «Северных лисиц». Выходи! Тебе правда понравится.       Оба положили трубку.       — Что они там затеяли…?       — Кто? — озабоченно спросил старший.       — Да это моя банда… Я переживаю. Вдруг, это что-то не совсем приемлемое? Хотя, если Чонгук говорит, что ты можешь прийти…       — Объясни.       — Сейчас ребята подъехали сюда и хотят, чтобы я вышел. Говорят, тебя ещё взять.       — Пойдём! Познакомишь меня с плохими мальчиками! — Джин залился смехом.       — Ну и шуточки!..

***

      Все стояли перед домом, красиво сгруппировавшись. Их было очень много. Значит, все в сборе. Деловые костюмы отлично выглядели на каждом участнике банды. А вот сзади стояли три машины, достаточно большие, значит, правда все. Намджун помнил и знал каждого: и новеньких, и своих «старпёров», и тех, кто привыкал к банде на протяжении двух лет, и так далее…       Впереди всех стоял Чонгук, держа в руках белые, фиолетовые и жёлтые орхидеи. Рядом стоял брат Чонгука — Чонхён. Он держал в руках какую-то глубокую ёмкость округлой формы. Было видно, что на дне её лежит что-то цветное.       — Это и есть все твои? — спросил Джин тихо, когда оба Кима не спеша подошли к «Северным лисицам».       — Да, это — моя семья.       Видно, что Гуки переживает. Но этот малыш улыбается очень широко и смотрит на лучшего друга так радостно и так светло, что захотелось раскинуть руки и расцеловать его, но Чон хочет что-то сказать.       — Босс! Снежный Король! АрЭм! Как тебя только мы и другие не называли! Сколько мы испытали вместе: огорчение, разочарование, отчаяние, страх, позор, радость, веселье, бандитскую страсть и романтику… В какой депрессии мы не прибывали, что бы не происходило, ты, Намджун, всегда был рядом! Ты поддерживал каждого из нас, ты давал советы, сам интересовался, как поступить в той или иной ситуации! Ты нас слушал, ты нам рассказывал! Мы тебя слушали, мы с тобой говорили! Мы погибали, мы рождались! Мы любили, ненавидели, уничтожали, создавали, смеялись… Знай, Ким Намджун! Неважно, где ты, с кем ты, что с тобой — неважно! Мы рядом, под рукой, всегда поможем, всегда откликнемся. Мы любим тебя как брата, друга, собутыльника, босса и просто персону, человека. Ты научил нас многому… А теперь мы покажем, что мы можем без твоего участия, без твоей опеки. Мы все выросли и мы готовы сражаться! Спасибо за эти долгие годы падений и взлётов. И отдельное спасибо за время, которое мы провели вместе, Джун-хён, брат!       — С П А С И Б О! — громче этого крика были только внутренний смех Джуна и смех его семьи.       — Намджун… Это так трогательно! — счастливый Нам повернулся к Джину — тот плакал от умиления, вытирая слёзы радости. Оба тоже стали смеяться.       — Также я бы хотел подарить цветы. Их выбирал каждый из нас. Долгие были обсуждения по поводу того, что подарить. И, вот, мы выбрали цветы для музыканта, босса и жизнелюбивого человека. А для Джина, мы тоже кое-что приготовили… Точнее, это для вас обоих. Если ты думаешь, что здесь никто не понимает, кто это, ты ошибаешься, Намджун-хён. Мы дарим именно этот подарок не случайно, можете раскрыть его секрет вместе, когда поймёте друг друга.       — Хватит загадки загадывать, Чонгук-и! И так голова вся пухнет! — смеётся Джун.       — Хорошо, сейчас, — подойдя ближе, он вручил букет своему другу и напарнику, крепко обняв, после вручив сосуд Джину (сосуд подал брат Чона), прошептав «Позаботься о несносном боссе».       — Эй, а я тебя знаю! Ты же хорош в баскетболе. Ты ещё играл против нашего класса, тебя очень хвалили.       — Спасибо большое, — поблагодарил Гук старшего, сделав поклон.       Тут же прозвучал тихий ответ Джина «Понял».       — Родные, простите, в гости не зову…       — Нам всё равно нужно зайти, по крайней мере, некоторым. У нас очень важное дело, — сказал один из старших. Это был мужчина лет двадцати пяти. Его зовут О Сехун. Он — близкий друг Чонгука и хороший знакомый Намджуна.       — О чём?       — Про ту банду Чисока, — уточнил мужчина.       — Мы тогда поедем, — сказал кто-то из банды. Остальные подтвердили, — Но перед этим мы скажем пару хороших слов.       Каждый подошёл к Джуну и сказал то, что думает и чувствует. После были крепкие объятия.       — Пока, ребята! Держитесь там!       Осталось шесть человек: Намджун, Сокджин, Чонгук, О Сехун и ещё пара неизвестных: девушка и мужчина.       — Пошли, — пригласил Джун к себе всех.