У снежного короля к доброму принцу сердце неравнодушно

      Прохладный осенний ветер обдувал спины и кружил у зданий и между деревьев. Две стройные фигуры, стоя у входа в бар, отбрасывали чёткие короткие тени.       — Как ты, хён? — поинтересовался Чонгук, печатая сообщение своему парню.       — Всё в порядке, не стоит за меня беспокоится… Я полон сил и уверенности в завтрашнем, послезавтрашнем днях.       Чонгук вслух усмехнулся.       — Что смешного?       — Прости, ты просто так хорош в оптимистичном настрое, даже когда тебе тяжело, ты скучаешь по кому-то до безумно изматывающей тоски… И смерть рядом бродит.       — Брось. Это уже от меня зависит. Всё у нас получится. План вышел отличный. У нас замечательные соратники, умные, смекалистые.       — Так-то это так, я не спорю, но то, что ты подставляешь себя под удар, под выстрел…       — Я не считаю тебе нужным объяснять, что делаю я это не первый раз. Потому что ты и сам это знаешь, и каждый может это понять, ведь я, как-никак, глава… Босс… Я в ответе, и если страдают другие, то и я буду.       — Ты слишком благородный.       — Я не благородный, я не хочу оставаться в стороне, когда конфликт касается моей семьи напрямик. Я навсегда останусь железной стеной для родных и близких.       — Ладно-ладно! Я понял твои принципы, пойдём в машину, мне уже Тэхён десятую смс-ку пишет, просит, чтобы я быстрее с тобой приехал.       — Он так заботиться о тебе… Это так здорово.       — Не то слово. Я рад, что мои чувства взаимны.       — И кто у вас… Это…       — Что?..       — Ну, того… Чей змей… В чью норку?       — Хён, не говори ты загадками! Я ничего не понимаю!       — Кто из вас актив?       Чонгук помолчал.       — Знаешь, мы оба активы, но спустя некоторое время мы научились быть и пассивами, и теперь я официально универсал в однополых отношениях.       — Ого, как сложно… Не то, что с Джином.       Настала неловкая пауза. Молодые люди дошли до машины Чонгука и сели в неё.       — У нас скоро экзамены… — растягивает слова Чон, пока заводит мотор машины, — Тэхён будет говорить нам об этом вечно.       — Ты-то перетерпишь, ты, как-никак, его парень… — Нам добродушно посмеялся и похлопал по плечу друга, выезжавшего из закуточка, где до этого располагалась его машина.       — А ты?       — А я? Я ради тебя перетерплю. И только ради тебя.       — Ах, только так?! Ты не уважаешь своего учителя?       Оба засмеялись. После один сосредоточился на огнях впереди, а другой — на темноте позади.

***

      Почти ночь. Город освещён океаном огней, он утопал в бесконечном пространстве электрических звёзд. Мир разделялся на две части: светлую и тёмную. Светлая лежала внизу осадком, краской, маскирующей безразличие, чьи-то обиды, разочарования.       Тёмная часть — наверху и, казалось, в ней витали, переплетаясь и разрываясь, все настоящие и искренние мысли и чувства людей. Это то место, где находились грозные тучи, предвещая дождь, возможно, с градом; то место, где находилась еле заметная холодная, отрешённая ото всех переживаний людских, луна. Своим ликом она высказывала безразличие ко всему, что творилось вокруг: в светлой части и мира и даже в тёмной. Но так ли всё это? Может, она прячется за какой-то чёрственно-белой маской, как и многие люди, кому тяжело, кто нуждается в помощи? И никто этого не осознаёт, никто не понимает?..

Или нет?

      — Хён, и всё же, кажется, что план слабый, может, стоит ещё раз всех собрать? — неуверенно высказывается Чонгук.       — Мы всё продумали, до последнего. Что может пойти не так?       — Ты так говоришь, потому что знаешь, что если что-то пойдёт не так, в игру войдёшь ты. А из этого следует твоя кончина и громкие похороны с оркестром, тремя залпами из орудиев твоих подчинённых, горькие слёзы родных и близких, а после — торжественные поминки, не так ли? — Чонгук это проговорил, раздражённо размахивая руками и плохо следя за дорогой, после чего, когда он закончил, резко затормозил, ибо чуть не врезался в серую «Бэ.Эм.Вэ.» перед ним.       Намджун чувствовал запал своего друга, он всё осознавал, нельзя было сейчас говорить то, что могло бы спровоцировать агрессию юноши.       — Чонгук, послушай меня внимательно.       Чон ещё часто дышал, но в лице читалась меньшая агрессия, чем была до этого.       — Да, хён.       — Я знаю, что ты волнуешься за меня, за банду, даже за Джина, я всё понимаю. Но и ты теперь пойми меня: я — босс, я — главный, я отвечаю за всех «Северных лисиц». И я вовсе не хочу покидать вас со всем почётом, которым описал ты. Я хочу продолжать жить ради вас, ради того, чтобы каждого из вас вывести из бандитизма… И ради Сокджина, я обещал. Я не брошу его одного в этом мире, пускай у него и есть брат… И тебе нужна родня, Чонгук. Несмотря на существование твоих родителей, я знаю, что они тебе не родные… Я не допущу ничей смерти, ни за что. Я так уверен в нашем плане, потому что уверен в духе и сплочённости нашей группировки.       Постепенно, слушая всё, что высказывает Ким, Чонгук всё больше и больше успокаивался. В конце фразы своего друга он даже улыбнулся и шепнул: «Спасибо, брат, спасибо».       Далее они ехали в тишине, и только частая морось нарушала покой в машине своим ритмичным постукиванием.

***

      — Ах, вот, где вы! Чон Чонгук, почему ты мне не отвечал на протяжении трёх часов, пока я писал тебе сообщения и звонил?! Я понимаю, что работа очень важна, но про своего парня не забывай, мне тоже нужно внимание! И ты, Намджун, ты же — Босс, так ещё и старше Гука будешь, почему бы тебе не напомнить ему, что существует некий человек, который ожидает вас дома и очень волнуется?! — это было приветствие Тэхёна для юных учеников старшей школы Сеула.       — Прости, был очень нервный день Мы были реально заняты. К тому же, большая просьба, не допрашивай Намджуна, он очень устал, — отвечал Чон.       — Да, не стоит, правда, я действительно виноват, мог бы что-то предпринять… — отговаривался старший.       — Ты усердно работал сегодня, тебе нужно отдохнуть, иди спать. С Тэхёном я переговорю самостоятельно, если он так хочет, и, может, введу в курс дела.       — Но он всё верно делает, что донимает нас упрёками.       — Вы! Оба! Прекращайте уже. Ужин готов, — попросил бойфренд Чона.       Двое беспрекословно разделись, как следует вымыли руки и сели за стол. Ужинали в тишине. Трое устали сегодня: Чонгук и Намджун нам известно из-за чего утомились, а учитель биологии — из-за большого количества работ учеников, оставшиеся ему на дом и отчётов за некоторый промежуток времени.       — Спасибо за еду, — кратко ответили Ким и Чон.       — Я помою. Примите душ и идите спать, устали вы сегодня, разрешая бандитские дела.       — Хорошо.       — Ещё кое-что… Чонгук, мне не нужны подробности. У меня только одна просьба — берегите себя и сообщайте, что с вами всё в порядке, ладно?       — Хорошо, будем, — Чон подошёл к своему любимому и поцеловал его нежно в губы. Нам стал невольным свидетелем такой милой сцены, чем был немного смущён, но и порадовался за друга, что он обрёл свою любовь.       — Наблюдай, верно всё делаешь. Будешь знать, как правильно ухаживать за парнем, — пошутил Гук.       Благодаря этой шутке атмосфера разрядилась, и от напряжённой перешла к тёплой и приятной. После все трое, попрощавшись, разошлись по комнатам.

***

      И, вот, до встречи с ненавистной бандой остался один день, что очень угнетало и нервировало Чонгука и Намджуна. Несмотря на это, парни усердно готовились к сдаче экзаменов (по заявлению они решили раньше пройти экзаменационный период).       — О, хён, смотри! — Чон отвлёкся от пробного теста по биологии.       — Что такое?       У младшего в телефоне отображалось в новостной ленте некая запись от хорошо известного пользователя обоим юношам.       Знаешь, чей это аккаунт? — спросил интригующе Гук.       — Без понятия.       — Правда?.. Джин-хёна.       Намджун немного помолчал       — Серьёзно?!.. Это точно?!.. Не шутишь?       — Ой, да нет же! Нет! , — смеётся Чон, — не буду я так над тобой нагло подшучивать… В итоге, он написал песню? Не знаешь про это ничего?       — Нет, не знаю…       — Пост он подписал так: «Спасибо Снежному Королю за вдохновение»… О-о-о! И кому же это адресовано? — игриво начал хихикать Чонгук-и.       После этих слов Нам был вне себя от счастья. Он хотел запрыгать на месте как маленький ребёнок, но сдержался.       — Предлагаю послушать… Tonight…       Нам, предвкушая нечто чудесное и прекрасное, смог только кротко кивнуть несколько раз. Чонгук, заметив это, только тихонько посмеялся и включил запись.       Сокджин начал петь, затем сразу же присоединилась гитара, а после — звуки, похожие на ударные и некие лирические инструменты, подчёркивающие нежность и теплоту песни. А закончилась песня приглушённым голосом Сокджина из-за эффекта старой плёнки. После прослушивания Намджун и Чонгук посмотрели друг на друга.       — Так красиво… — только и мог сказать Чон.       — У него очень интересный сопрано. Он очень искусно поёт на верхних нотах… Это просто великолепно! — вынес вердикт Джун.       Оба остались довольны, но на душе лёг небольшой тоскливый осадок.       Намджун был воодушевлён таким подарком. Благодаря этому он вспомнил глаза, губы, дыхание любимого, он вспомнил, что нужен своему драгоценному принцу.       Теперь-то он был спокоен и готов.       Лисы одолеют треклятых Воронов!