Варрик Тетрас. Путевые заметки

      Первопад, день тринадцатый (9:41 века Дракона)       Лучшая новость последних дней: мне не придется трястись в седле, наминая задницу! Теган Геррин пожаловал нам целую «шхуну» (по крайней мере, он ее так гордо величает), чтобы мы могли вернуться назад по озеру. Лодочка так себе, скорее рыбацкое корыто, но все лучше, чем верхом.       Итак, мы возвращаемся в Убежище. Фиона собирает магов, и уже завтра они отправятся следом в сопровождении Хардинг и ее отряда.       Разговоров и споров вокруг решения Дален хватает. Однако даже Искательница, хоть и скрежещет зубами, но признает, что долийка поступила единственно верно. Понятное дело, Кассандра скорее привела бы магов в Инквизицию в кандалах, нежели как союзников. Дален не устает с ней спорить. Все пытается что-то доказать упрямице. Уверяет, что лишь доверие и поддержка помогут нам выстоять. Что не надо бояться, ведь именно испытания помогают нам сплотиться, тем самым делая нас сильнее.       Каждый раз удивляюсь, глядя в это наивное лицо. Как можно дожить до своих лет и не запачкать мысли и душу обыденной злобой, завистью, равнодушием. В чем секрет? Ведь Дален не глупа, не безумна, да и все, что она говорит, в целом, безусловно правильно… Вот только мир живет совсем по другим законам. А мы подстраиваемся, чтобы не попасть в его жернова.       Может, мы не правы? Может, надо жить как Дален, как Хоук: бороться с ураганом с высоко поднятой головой, ухватившись за собственные убеждения и принципы, пока тебя не смоет с палубы? Ведь побеждает не тот, кто спускает паруса, а тот, кто садится на весла! Похоже, именно вокруг таких, как Дален, и закручивается воронка событий, свиваются кольцами чужие судьбы, вплетаясь в узор самой истории. Не лучше ли всю жизнь сражаться с ураганом, чем плавать в тихой заводи, прячась от любого встречного ветерка?              Варрик выполз из трюма и с удовольствием вдохнул влажный утренний воздух. На носу старенькой шхуны стояла Лавеллан, устремив взгляд в туманную даль. Гном заложил руки за пестрый шелковый пояс, чинно прошелся по палубе и встал около «сражающейся с ураганами».       — Что ты там видишь? — деловито осведомился он.       — Где? — не поняла долийка и пригляделась.       — Там… В нашем будущем.       Варрик картинно указал рукой на воды Каленхада, над которыми клубилась молочно-белая дымка.       Шхуна качнулась на очередной волне, плеснувшей в борт. Гном вскинул руку: лицо, волосы и дорогую рубаху из хайеверского полотна обдало мелкими брызгами.       — Ух. Фортуна благоволит смелым. И мокрым. Так, кажется, любят говорить мореходы, — сострил он и предложил. — Может, перебраться на корму? Там не так заливает.       Долийка лишь пожала плечами и послушно пошла вслед за гномом. Рулевой проводил их безразличным взглядом, лениво подкручивая штурвал. Похоже, его больше беспокоила стая чаек, кружащая над шхуной. Рыбак подозрительно косился на них, бубня проклятия. Варрик понимающе поморщился: рубаху после трогательного прощания с вороном пришлось долго отстирывать.       Гном и долийка уселись на ящики, сложенные на корме, и облокотились о борт. Дален долго молчала, не мигая глядя перед собой, а потом заговорила так тихо, что Варрику пришлось напрягать слух:       — В будущем были хаос и смерть. И очень много красного лириума… — Похоже, она поняла вопрос гнома буквально. — Мы оказались в замке Редклиф. То же место, только год спустя. Лириум рос из стен, из пола… из живых людей! Прорастал прямо сквозь их тела, не давая им шевельнуться, двинуться с места. Их держали в тесных камерах. В подземелье. Я с трудом смогла узнать Фиону. И… сестру Соловей. Ее истязали пытками. Ее лицо… почти неузнаваемо… но она не сдалась, держалась во имя собственной веры…       Дален все шептала, а ее белесые ресницы болезненно вздрагивали. Варрику казалось, что каждое слово долийка будто выдирает с мясом из собственной памяти. Такие боль и горечь сквозили в ее взгляде, что у гнома свело скулы и ком встал в горле. Хотелось отвести взгляд, но он не позволил себе этого сделать. А Дален смотрела сквозь него и все шептала, шептала… Наконец голос ее дрогнул, сорвался. Она на миг зажмурила покрасневшие глаза. По ее щекам покатились слезы, оставляя тонкие влажные дорожки на белой коже. Зашептала вновь, словно собрав последние силы:       — Вы с Кассандрой тоже были там. Только лириум еще не успел добраться до вас, не успел покалечить. Но… я видела вашу смерть. Видела, как они разрывали вас на куски, как убивали Лелиану…       Дален задохнулась и умолкла, вцепившись в руку Варрика. Во взгляде долийки задрожал тот же ужас, что и в замке, когда она чуть не сбила гнома с ног.       Он не хотел прерывать ее, не хотел утешать: «Пусть лучше выговорится. Может, ей от этого полегчает». Сейчас он должен был только слушать. Варрик лишь накрыл ее тонкие пальцы шершавой ладонью и тихонько сжал, давая понять, что он рядом, что все закончилось, все прошло… Дален понемногу успокоилась, задышала ровнее и вскоре продолжила:       — После того, как мы отыскали Алексиуса и смогли забрать у него Амулет времени, явились армия венатори и демоны Старшего… Если бы не ваша доблесть, мы с Дорианом не смогли бы вернуться. Ему требовалось время, чтобы понять, как устроен амулет. Вы дали нам это время… Ты бился вместе с Кассандрой. Когда… они убили вас… настал черед Лелианы.       Дален замолчала, уставившись в пустоту, на ее глазах снова выступили слезы.       — Она стреляла и молилась, а я ничем не могла ей помочь… ничем… — шептала она, и ее губы вздрагивали.       Варрик сильнее сжал ее прохладные пальцы. Дален замолчала, опустошенно уронив голову. Плечи ее поникли, спина сгорбилась. Гном понял, что она рассказала все, что могла.       — Оставь будущее в прошлом. Будем надеяться, мы сумеем его перекроить, — он покачал головой и заметил: — Вот уж не думал, что отдам душу Создателю в столь дивной компании, как Искательница. Хотя, почему бы и нет…       Словно почувствовав, что гном помянул ее, на палубу выбралась заспанная Кассандра. Варрик поспешно скрестил руки на груди и прочистил горло, искоса поглядывая на Дален. Долийка уже смахнула слезы и тоже подняла глаза на воительницу.       Кассандра подошла ближе, и Варрик заметил у нее под мышкой увесистый томик.       — Оу. Снова барон убивает императрицу? — оживился Варрик, радуясь, что можно сменить тему и попытаться отвлечь Дален от тяжелых воспоминаний. — Или на сей раз, это любовный роман?       — Я такое не читаю, — фыркнула Кассандра и поспешно спрятала книгу за спину.       «История снова делает круг или нас уже засосало в чью-то воронку? — Варрик вздохнул и сам себе улыбнулся. — Похоже, и в этот раз не удастся спокойно поплавать в тихой заводи…»                     Первопад, день четырнадцатый (9:41 века Дракона)       Дален после произошедшего в замке сама не своя. Ночью кричала во сне. Искательница ее успокаивала, Солас тоже вскочил, переполошился. Видно, что эльф беспокоится за долийку. Он говорит, что ее во сне терзают демоны. Мне сложно понять, как это… Ближе к утру Дален закричала снова. Солас сказал, что сумеет помочь и лег рядом с ней; ко мне под бок притащилась спать недовольная Искательница. Надеюсь, что Солас…              — Тетрас!       Кассандра выскочила на палубу, как шут из шкатулки. Похоже, она была в ярости.       — Ты что, рылся в моих вещах?       — Создатель сохрани! Мне моя задница пока не жмет.       Варрик споро захлопнул дневник и на всякий случай спрятался за Соласа, сидящего рядом на ящике из-под рома.       — Кассандра, что-то случилось? — спокойно поинтересовался эльф, невольно втянутый в разборку.       — Среди моих вещей вот… это!       Искательница с негодованием швырнула потрепанным томиком в гнома. Солас поймал книгу на лету и прочитал надпись на обложке:       — Варрик Тетрас. «Мечи и щиты». Не имел удовольствия ознакомиться.       — Да, это одно из моих лучших произведений! — заверещал гном. — Издатели передрались за право публиковать… Но причем здесь твои вещи?       — То есть… Хочешь сказать… Что это не ты подложил мне в мешок эту… стыдобищу? — Кассандра даже начала заикаться от возмущения.       — Полагаешь, я мечтаю сделать из тебя ярую почитательницу моего скромного таланта?       — Но…       Кассандра вдруг умолкла, а потом задумчиво протянула:       — Теган Геррин после королевского ужина в замке любезно предложил мне показать свою библиотеку… — лицо Искательницы вдруг вспыхнуло. — А после подарил целую стопку книг. Но мне кажется, что этой среди них не было.       — Нехорошо швыряться чужими подарками, — заметил Варрик.       — Если она тебе не нужна, — поддержал гнома Солас, — то я бы, пожалуй…       — Нет! — спохватилась Искательница и споро забрала книгу из его рук. — Раз уж это подарок Тегана…       Эльф с гномом переглянулись.       — Простите, — выдавила из себя Искательница, развернулась на каблуках и решительно пошагала обратно в трюм.       — Варрик?       Солас смотрел прямо на гнома, на его лице проступала легкая улыбка.       — «Мечи и щиты», признаться, не лучшее мое творение, — Варрик поморщился. — Мне любовные романы не очень-то удаются… Но, может, Искательница наконец расслабится и перестанет всех грызть.       Эльф задумался, а потом согласно кивнул:       — Да, нам не помешает держаться вместе… и присматривать за Дален. Старший не оставит ее в покое. Дален дважды нарушила его планы, обыграла его пешку, и «метка» до сих пор у нее. Полагаю, в следующий раз он явится за ней сам. И лучше бы, мастер Тетрас, нам оказаться поблизости.                     Первопад, день двадцать седьмой (9:41 века Дракона)       Вторую неделю сидим в Убежище. Скука смертная, даже писать не о чем. Только вчера в ставке командования, наконец-то, собрался военный совет: Фиона сообщила, что привела большую часть своих подопечных, и маги готовы помочь Вестнице закрыть Брешь.       Народу в Инквизиции, и правда, сильно прибавилось. Такое ощущение, что кроме магов, сюда переместилась половина Предместья. В домах не протолкнуться. Я рад, что ночую в палатке, хоть и холодно, зато никто тебе не дышит в затылок. В Убежище давно властвует зима и полно снега. Вчера ко мне перебрался Солас: говорит, прибывшие спать мешают. Я не против, вдвоем теплее.       Есть и хорошая новость: в Убежище открыли трактир!              Варрик выбрался из палатки. Солас грелся у костра, кутаясь в волчью шкуру-плащ и попивая свою травяную бурду.       — Послезавтра Дален с магами будут пробовать справиться с Брешью, — эльф заговорил первым.       — Интересное предстоит зрелище! Если только эта зеленая задница не рванет.       — Не должна, мастер Тетрас.       — Хотелось бы верить, — скривился Варрик. — Вдруг эта «метка» как-нибудь не так сработает и ка-а-ак…       — Взрыв был вызван артефактом, который имелся у Старшего, вовсе не меткой, — вздохнул Солас и залпом допил отвар, отчего гнома передернуло. — Разведчики Лелианы прочесали все вокруг и не нашли его, но я уверен, что артефакт был.       — Постой, но если Старший взорвал Храм и проделал в Завесе дыру с помощью этого… артефакта, то и самого Старшего, и эту его штуковину тоже должно было разнести в клочья!       — Я предполагал, что так и будет… — задумчиво произнес Солас.       — Предполагал? — уточнил гном.       — Как видишь, Дален выжила, хотя и была в Храме во время взрыва. Думаю, она каким-то образом провалилась в Тень, когда разомкнулась Завеса, и за счет этого осталась жива. Пока не знаю, как такое возможно, но стража видела, что она вышла из самого разрыва. Можно предположить, что именно там, в Тени, она и получила свою «метку», за которой теперь охотится Старший. Соответственно, и сам Старший также мог во время взрыва находиться в Тени. Теоретически.       — Давно ты изучаешь Тень? — гном заварил себе шишек и уселся напротив.       — Да… Все мы попадаем в Тень, когда спим. Кроме гномов, разумеется. Не знаю, отчего Дети Камня лишены этого удовольствия, — Солас взглянул на Варрика почти с сочувствием. — Тень — удивительное место, и ее обитатели — существа не менее удивительные.       — Демоны не искушают тебя, когда ты путешествуешь по Тени во сне? — у гнома от слов эльфа мурашки бегали по спине.       — Я научился противостоять самым навязчивым и дружить с теми, кто не способен причинить мне вреда. Поверь, духи могут быть очень интересными собеседниками и преданными товарищами.       — Один мой знакомый тоже так думал, когда познакомился с духом. Со Справедливостью. — Заметил Варрик.       — Все зависит от твоих умений. Я терпеливо учился у духов, много видел, спал в разных местах. Тень везде выглядит по-разному, она хранит в себе отголоски произошедшего в нашем мире, может показать тебе образы прошлого, картины давно ушедших дней. Во сне я совершаю самые необыкновенные путешествия…       Лицо эльфа светилось таким умиротворением и покоем, что Варрик заслушался. Гном знал, кто такие сновидцы, но никогда не имел возможности поговорить с ними. «Фейнриэль не в счет, мальчишка сам тогда еще не понимал, кем ему суждено стать». Говорят, маг-сновидец рождается лишь раз в несколько поколений, да и не многим из одаренных этим редчайшим талантом удается выжить в Тени. Слишком лакомым куском они кажутся демонам.       — Со временем я выучился управлять и своими снами, и самой Тенью. Я мог проникать во сны других спящих, мог разговаривать с ними, пока они не проснутся. — Солас на мгновенье замолчал, словно возвращаясь мыслями к реальности. — Иногда мне кажется, что мир вокруг скучен и сер, и тогда бодрствование становится для меня невыносимым.       — Когда ты помогал Дален избавиться от кошмаров, ты проник в ее сны?       — Мне сложно объяснить это тебе, мастер Тетрас. Гномы спят без сновидений. И даже если я попробую рассказать, ты навряд ли сможешь проникнуться сутью моего объяснения.       — Пожалуй, — согласился Варрик. — Все равно что слепому втолковывать про цвет апельсина.       Гном хлопнул себя по коленям и поднялся.       — Ладно. Схожу в таверну. Погреюсь. Не составишь компанию?       Эльф лишь улыбнулся и отрицательно покачал головой. Варрик, впрочем, его ответу совсем не удивился.              В таверне, и правда, оказалось намного теплее. Разгоряченный народ грел душное помещение собственными телами, травя байки, смеясь и хлебая пиво. Варрику невольно вспомнился родной «Висельник» в Киркволле с его завсегдатаями: Изабеллой, Фенрисом, Хоуком. В груди от этих воспоминаний неприятно кольнуло, и гном вдруг почувствовал себя очень одиноко.       Усевшись за стойку, Варрик кивнул хозяйке.       — Вам как обычно, мастер Тетрас? — подмигнула ему хорошенькая Флисса и тщательнее обычного протерла кружку.       За несколько дней она уже успела узнать предпочтения гнома и всячески старалась ему угодить. Секрет был прост. Хозяйка новой таверны зачитывалась его книгами. Вчера она смущенно попросила гнома подписать ее истрепанный экземпляр «Верхнего города», после чего немедленно спрятала книгу под фартук и налила писателю целую кружку свежего пива за счет заведения. Варрику такая обходительность исключительно нравилась. Он приосанился и воспрянул духом, присосавшись к кружке.       Сидящая рядом тощая эльфийка подняла на гнома мутный взгляд и, вытягивая в трубочку непослушные губы, выдала:       — Серьезн?       Варрик продолжал вливать в себя пиво, не обращая внимания на соседку по стойке.       — Че, вот прям так? Тетрс? — повторила она вопрос, и попыталась подпереть щеку рукой, но промахнулась. — Серьезн?       — Прости, дорогуша, что именно тебя беспокоит в моей фамилии? — гном отставил опустевшую кружку и повернулся к странной собеседнице.       — Эт… ты и есть? Который пишет там… всякое. Про мечи… щиты… — эльфийка облизала губы и постаралась собраться с мыслями. — …и… сиськи.       Она все-таки пристроила коротко остриженную голову на ладонь и сфокусировала взгляд на Варрике.       Гном подмигнул трактирщице, взглядом указывая на свою опустевшую кружку, и вздохнул:       — Я смотрю, ты… начитанная.       — Вот еще! На кой-мне эти сраные знатнючьи привычки! В книги пусть недоделанные пялятся. Еще вычитаю там такое, шо потом заснуть не смогу. Лучше уж на ночь глядя с кого-нибудь в переулке спустить портки.       Варрик невольно скользнул взглядом по ее голым коленкам, еле прикрытым обтрепанными короткими штанами в клеточку. Похоже, одежда эльфийки знавала и лучшие времена.       — Спустить с кого-нибудь портки, безусловно, приятнее, — согласился Варрик.       — А ты не подкатывай, — фыркнула девица. — Я не про то. И ваще. Не люблю мужиков. Лишнего у вас многовато. Бороды, причиндалы там всякие. Не нравится мне.       — С кого же ты тогда штаны стаскиваешь? — осведомился гном.       — А… как с кого. Со стражи, — оживилась эльфийка. — Я их целый мешок набрала.       — Кого?       — Штанов.       — Зачем? — поинтересовался гном.       — Дык весело ж. Стража без порток. Разве ж не весело? Столько голожопников с оружием! — Она расхохоталась.       Глядя на нее, гном сам засмеялся:       — А ты знаешь толк в веселье.       — А то!       Эльфийка вдруг посерьезнела и поманила Варрика пальцем:       — Как тут вообще все?       — Скука смертная.       Девица разочарованно свистнула:       — Я думала, в этой вашей Ин-ви-зи-ции весело. Что с этой…как ее… закрывательницей дырок приключения там всякие.       — Ты про Вестницу?       — Ну. Она вроде не из знатнюков, нормальная, — эльфийка почесалась. — Еще тут сало дают и пирожки. В общем, дело иметь можно.       — Тебя как звать-то?       — Сэра.       — Сэра, — повторил Варрик, поднял кружку и стукнул ею о кружку эльфийки. — Ценное приобретение для Инквизиции.       — А то!       Сэра залпом допила пиво, икнула и сползла под стойку.       «Все же эльфы — удивительные создания. Думаешь, начал их понимать? Хрен! Познакомься со следующим».                     Первопад, день двадцать девятый (9:41 века Дракона)       Это было зрелищно! Нет, я бы даже сказал — это было красиво. Огромная Брешь, отравляющая сгустившиеся тучи ядовитой зеленью… Почти сотня магов, среди почерневших руин, запорошенных снегом… И одинокая фигура Вестницы Андрасте между ними. Она стояла прямо под Брешью. Одна. Такая хрупкая, но такая отважная. И тогда маги преклонили колено и, закрыв глаза, передали ей свою силу. И Вестница воздела руку к небесам, и яркий луч ударил вверх, разгоняя тучи. Небеса откликнулись громом. Луч вспыхнул ярче и взорвался нестерпимым белоснежным светом, отбросив магов, разметав их среди руин… На небе теперь зиял лишь уродливый шрам. Брешь полностью затянулась!       И тогда все взгляды обратились на место, где только что стояла Вестница. На белом снегу темнела ее маленькая фигурка. Она лежала, раскинув руки, и глаза ее были закрыты. Сердца людей сжались в болезненном ожидании. Неужели Вестница Андрасте отдала жизнь за этот мир…              — Она че, померла? — всплеснула руками эльфийка в клетчатых штанах и уставилась на Варрика.       Народ, столпившийся вокруг костра, зашикал на нее и недовольно заворчал.       — Нет, Сэра. Она не померла, — терпеливо ответил Варрик, перелистывая страницу дневника. — Слушай дальше.       — Фух. Чуть не обделалась от страха.       Гном набрал в грудь побольше воздуха, чтобы продолжить, но эльфийка утерла со лба пот и похвалила:       — Ниче. Хороший ты прям писатель.       — Спасибо, Сэра, — кивнул Варрик и вновь приготовился читать.       — Попрусь в таверну, — сообщила о своих планах девица. — Говорят, там сегодня бесплатно наливают!       Она махнула гному и побрела в сторону питейного заведения. Несколько зевак, собравшихся послушать Варрика, переглянулись и, как один, отправились за ней. Лишь одноглазый «агент попрошайка» из Редклифа остался сидеть на бревне, ожидая, когда писатель продолжит чтение.       — Прости, приятель. Что-то у меня у самого в глотке пересохло, — пожаловался гном и потянулся за флягой.       Не особо расстроившись, разведчик кивнул, поднялся с бревна и пошел догонять остальных.       «Никакого уважения к искусству», — посетовал про себя Варрик и убрал дневник в походный мешок.       Давно стемнело, а в Убежище было весело и шумно. Инквизиция праздновала закрытие Бреши. И солдаты, и разведчики, и простой люд получили желанное избавление от бед и опасностей. Отовсюду неслись громкие голоса и смех, из распахнутых дверей таверны слышались звуки музыки. Те, кто не смогли протиснуться внутрь, не жалея башмаков, отплясывали прямо на снегу. Варрик заметил среди них Хардинг. Гномка задорно скакала под руку с местным травником. Бородатый Адан хохотал и с трудом удерживался, чтобы не завалиться наземь.       Гном снова глотнул из фляги и пошел прочь. Он сам не мог понять, отчего ему не хочется радоваться вместе со всеми. На душе было муторно, а от всеобщего веселья становилось почему-то еще хуже.       Проходя мимо, гном кинул взгляд на домик, где жила Дален. На пороге, привалившись спиной к дверному косяку, храпел светловолосый Торлин из отряда Хардинг. Голова его была запрокинута, рот приоткрыт, из рук на землю вывалилась лютня. Внутри домика было темно. Похоже, неудачливый менестрель не застал Вестницу дома. «Навряд ли он ее дождется. Дален, наверное, с Жозефиной, Калленом и остальными. Празднует победу», — решил гном и миновал внутренние ворота.       У солдатских палаток было безлюдно. Видимо, все, кто мог, сейчас гуляли во внутренней части лагеря около таверны. Только у наружных ворот Варрик заметил троих стражей. Они устроились у маленького костерка под смотровой площадкой и, хохоча, дули вино из большой глиняной бутыли, передавая ее друг другу. Судя по запаху, над костром жарилось мясо.       Варрик побрел мимо распахнутых ворот к новеньким требушетам, которые лишь вчера закончили строить солдаты Каллена. Зачем в Убежище осадные машины, гном понять не мог. Но сходить и посмотреть, что получилось, ему хотелось. Машины установили на возвышении, недалеко от заброшенной штольни, где раньше разрабатывали уголь. Их было три, и к ним вела узенькая тропка вдоль частокола, по ней Варрик и пошел.       Наблюдательные посты — неширокие дощатые настилы, выстроенные вдоль стены, — пустовали. Все, кроме ближайшего, на котором маячила одинокая фигура. «Что за ревностный служака? Стережет, когда все надираются…» — удивился гном. — «Неужели сам Каллен? Или, может быть, Солас скучает, потому что ему не дают уснуть?»       Ревностным служакой оказалась Дален. Стоя на стене, она упрямо вглядывалась в темные контуры гор, достающие, казалось, до самых небес.       — Задни… кхм. Вестница Андрасте! Вы сегодня заменяете всю нашу доблестную армию? — не удержался Варрик.       Долийка вздрогнула и обернулась. Похоже, она не ожидала, что ее тут найдут и не была этому рада.       — Могу я подняться или мне не стоит нарушать ваше уединение? — осведомился гном.       Дален молча кивнула.       «Вот и понимай как хочешь. И что она имела в виду?» Варрик поставил ногу на первую ступеньку и на всякий случай еще раз посмотрел на Вестницу. Но та уже снова разглядывала далекие снежные вершины.       Шаткие доски заскрипели под тяжелыми сапогами, Варрик прошагал по настилу и встал рядом с долийкой.       — Я думал, ты вкушаешь пьянящие плоды собственной победы, — протянул гном. — А ты, похоже, от кого-то прячешься.       — Это не моя победа. Наша общая, — заметила Дален. — Хранительница Дешанна говорила: мы как прутики. Каждого по одиночке сломать ничего не стоит, но если сложить прутики вместе, то вязанку уже так просто не переломишь.       — Не слишком прочные преграды получаются из хвороста, — покачал головой Варрик, и вдруг его прорвало. — Скажи, ты всегда думаешь только о вечном, о высоком? О том, что правильно, о том, что надо и чего не надо… Почему просто не расслабиться, не повеселиться вместе со всеми? Почему ты не можешь быть обычной, как все, и плясать там, около таверны? Зачем весь этот…       Гном хотел сказать «маскарад», но осекся. Дален непонимающе смотрела на него широко раскрытыми глазами. «Какой маскарад? Она ведь не притворяется. Не умеет притворяться. Она действительно такая, как есть». Варрик подавился собственными словами. Следующая мысль теперь казалась очевидной: он обвинял не ее — самого себя. «Это мой маскарад. Мои маски. Попытки закрыться ото всех и вся. Спрятаться. Убежать. Ото всех и, главное, от себя самого. От своих неудач, от своей совести, от своего разума…» — мысли роились в голове, не желая отпускать. Варрик так привык носить маску неунывающего весельчака и краснобая, чуть циничного, чуть сентиментального, но всегда спокойного и уверенного в себе… Он уже давно не понимал, каков он сам. Не помнил, как это — не притворяться.       Он злился на себя и просто сорвал эту злость на Дален. Варрику стало совестно и одновременно страшно, что вот сейчас она все поймет, обо всем догадается. Он поспешно отвернулся и привалился спиной к бревнам частокола, ругая себя за то, что полез к долийке в таком настроении и дал себе слабину.       — Тебе плохо? — Дален присела на корточки и участливо заглядывая ему в лицо.       — Мне никак. — Ляпнул он первое, что пришло на язык, и спохватился. — Прости, я не должен был… Ты здесь совсем не при чем…       — Ты просто забыл, как это — когда хорошо. — Она тоже присела, оперлась спиной о стену рядом с Варриком. — Когда постоянно тревожишься, просто забыть. Привыкаешь беспокоиться, бояться. Начинаешь думать, что все тебя касается. Все из-за тебя. И уже винишь себя, даже если от тебя на самом деле ничего не зависело.       — Да? И как избавиться от этой тревоги?       — Если бы я знала, — она отвернулась. — Может, никак. Может как-то. Иногда мне кажется — просто ждать. А иногда, что кто-то придет и поможет… но нет.       Дален замолчала, а Варрик удивился, что она не знает ответ. Он уже привык, что эта необыкновенная долийка, казалось, может объяснить все на свете. «Какой маскарад? — повторил он про себя. — Конечно, она особенная».       — Почему ты здесь? От кого прячешься? — тихо спросил гном.       — Ото всех. Я просто… немного устала.       «Носить в себе «метку», за которой охотится Старший, сражаться с демонами и закрывать разрывы, договариваться с магами, с другими членами Инквизиции, убеждать их всех в том, что нужно объединиться… А потом стоять под взглядами всех тех, кто ждет, что ты заштопаешь прохудившиеся небеса… Разумеется, она совсем немного устала», — Варрик покачал головой и ему захотелось что-нибудь для нее сделать. Прямо сейчас и так, чтобы ей непременно стало легче. Можно было просто взять за руку или сказать что-нибудь одобрительное, но гному этого показалось слишком мало, и он задумался.       Дален, тем временем, снова повернулась к чернеющим силуэтам гор.       — Варрик, — она тихонько тронула его за плечо, не сводя взгляда с горизонта. — Что это там за огни?       Гном поднялся, проследил взгляд долийки, и слова комом застряли у него в горле. В темную долину через узкий перевал медленно втекала огненная река. Посреди темных громадин гор, нависших над долиной, она казалась маленьким ручейком. Но Варрик знал, что на самом деле так выглядят сотни факелов, которые несут над головой, и что движутся они очень быстро.       — Беги в церковь! Зови Каллена! — с трудом отклеив язык от неба, выдавил гном. — Это не просто огни. Это армия!