Варрик Тетрас. Путевые заметки

      Харинг, день первый (9:41 века Дракона)       Варрик очнулся от того, что кто-то настойчиво тряс его за плечо. Кое-как разлепив глаза, гном обнаружил у себя перед носом скуластое лицо незнакомого парня.       — Слава Андрасте! Ну наконец-то! — запричитал тот, едва заметив, что гном проснулся.       — Вставайте, мастер Тетрас! Скоро уходим.       — А где Солас? — невнятно пробурчал сонный Варрик.       — Не знаю. Простите, но у меня приказ сворачивать лагерь.       Лишь теперь гном заметил, что парень одет в запачканную форму Инквизиции.       — Дай мне минуту, — хрипло попросил гном.       Солдат явно нервничал, но все же кивнул и вылез.       Варрик на карачках пополз к выходу, откинул полог и зажмурился, ослепнув от яркого горного солнца; вылез наружу, щуря слезящиеся глаза и кутаясь в шерстяное одеяло. Весь лагерь был в движении. Народ деловито сновал мимо, таща тюки, мешки, шкуры и прочий скарб. Почти все палатки оказались уже свернуты, костры догорали, испуская в пронзительную синеву тонкие струйки сизого дыма. Поодаль переступали с ноги на ногу около дюжины тяжеловозов, на которых люди грузили поклажу.       Варрик столбом стоял посреди этой суеты и озирался, пытаясь прийти в себя. В следующий миг на него чуть не налетел крепкий мужик с огромным кулем на плечах, а из-за его широкой спины вынырнула Сэра. Судя по бодрому виду, она была трезва, весела и не прочь поболтать.       — О! Писатель! — заголосила эльфийка лишь завидев гнома. — Пожрать не думаешь?       При упоминании еды, у Варрика подвело желудок, и гном понял, насколько на самом деле голоден.       — Я бы не против. А где тут кормят?       — Ты это, на птицу похож, — заявила вдруг Сэра. — Как там ее… Ночью которая.       Эльфийка наморщила покатый лоб и напряженно думала. Потом хлопнула себя по коленям и захохотала:       — О! Сова! Да. И глаза… во! — она давилась смехом, сгибаясь пополам. — Глаза Во-о-о! До усрачки!       — Великолепно, — пробурчал гном и, сбросив с плеч одеяло, принялся его скручивать.       Немного успокоившись, Сэра объяснила:       — Только ты — это она днем. Такой же круглый, волосы дыбом. И щуришься.       Варрик никак не стал это комментировать. Тогда Сэра ткнула пальцем в сторону одного из костров и предложила:       — Пошли. Провожу. Вдруг меня еще раз покормят.       — Я бы на это не рассчитывала!       Варрик вздрогнул от неожиданности, услышав знакомый хрипловатый голос. За его спиной, скрестив руки на груди, стояла разведчица Хардинг.       — Кухня давно свернулась. Да и провианта в обрез. — Гномка грозно сдвинула рыжие брови, снизу вверх уставившись на эльфийку. — Лишних пайков не будет.       — Хреново, — протянула Сэра и моментально потеряла интерес к гному.       Хардинг, тем временем, подмигнула Варрику и жестом поманила за собой. Прихватив из палатки Бьянку и свой мешок, гном поплелся следом, петляя между собирающимся народом. Они остановились около потухшего костра, над которым висел круглый котелок, а рядом кучкой лежали чьи-то вещи. Гномка порылась в одном из мешков и вытащила сверток.       — Держи вот, нам на вечернее дежурство выдали, — Хардинг заглянула в котелок. — Тут еще вода осталась.       Она сунула сверток Варрику. В полотняной тряпице были аккуратно завернуты сыр, луковица и краюха хлеба. У гнома рот наполнился слюной, но он все же попытался отказаться.       — Со мной ребята поделятся. А ты ешь. Небось, еще с Убежища голодный.       Слово «Убежище» прозвучало из ее уст как-то глухо, будто гномке не хотелось произносить его вслух. Варрик поймал себя на мысли, что тоже не хочет вспоминать вчерашнее. По спине пробежал озноб. Гном слил себе в кружку остатки еле теплой воды из котла, впился зубами в краюшку и принялся сосредоточенно жевать.       С другого конца лагеря послышался шум. Варрик обернулся и увидел Искательницу, Лелиану, Жозефину и Резерфорда. С ними была и Дален.       — Все утро спорят, — покачала головой Хардинг, увязывая свой мешок.       Гном заметил, что Резерфорд раздражен. Жозефина что-то быстро говорила ему, потом даже осторожно тронула за плечо. Командор на это лишь с досадой махнул рукой. Сестра Соловей подозвала к себе кого-то из разведки, Искательница молча проверяла перевязь с оружием. Вид у обоих женщин был хмурый. Дален, отвернувшись от остальных и прикрыв глаза рукой, смотрела вдаль. Адъютанты Резерфорда, тем временем, поспешно сворачивали шатер.       — Скоро двинемся, — — заключила гномка и направилась к Лелиане «за инструкциями».       Варрик дожевал хлеб, не сводя взгляда с Дален. Он смотрел на Вестницу и не мог поверить, что она жива и стоит здесь, вместе со всеми. Обрывки прошлой ночи хлынули лавиной, сметая на своем пути все прочие мысли. А гном все смотрел и смотрел на хрупкий силуэт, маячащий на фоне далеких вершин, пытаясь осознать случившееся.       Ночью он настолько замерз и вымотался, что готов был поверить во что угодно. Сегодня все изменилось. Здравый смысл бунтовал, в мозгу роились вопросы, и Варрик растерялся под их натиском. Вчерашние события казались каким-то дурным сном. Гном чувствовал себя воришкой-оборванцем, которого вдруг выпустили из-за решетки и всучили ему мешок золота. А он, вместо того чтобы радоваться, тупо глазеет на подарок, не зная, что теперь делать с ним и со своей свободой.       Вернулась Хардинг, свистнула своему отряду.       — Как я и думала. Опять отправили тылы прикрывать, — сердито проворчала передовая разведчица и пояснила. — В авангарде теперь идут ребята Резерфорда. Разведка нынче в опале.       Варрик понимающе кивнул. Вестница пошла первой. Остальные потянулись следом. Рядом с Дален гном заметил долговязую фигуру Соласа. Народ вокруг зашевелился, водружая на спины свой немудреный скарб. Палатки и провизию погрузили на тяжеловозов.       — Еще увидимся, — махнула рукой гномка.       — Я, пожалуй, пойду с вами. Если ты не против.       Хардинг удивленно вскинула бровь, потом кивнула и отправилась к своему отряду. Гном облегченно вздохнул и потопал следом, радуясь, что не последовало расспросов.       Шли до самого заката, прерываясь лишь на непродолжительный отдых. Благо, что погода стояла солнечная, безветренная и потому холод не особо донимал путников.       Медленнее всех, в самом хвосте, ковыляли раненые. Вернее, те из них, кто еще мог самостоятельно идти. Остальных везли на самодельных волокушах, которые успели смастерить по дороге. Тут были и солдаты, искалеченные тварями Старшего, и простой люд, пострадавший от драконьего пламени. Вокруг хлопотали церковницы.       Отряд Хардинг шел последним, то и дело оставляя секрет из пары дозорных. Потом они догоняли остальных и сообщали, что погони нет, чтобы через несколько часов вновь укрыться на тропе.       Вскоре, к своему немалому удивлению, гном заметил в лазарете Павуса. Сперва Варрик решил, что маг тут из-за ранения: левая рука Дориана покоилась на перевязи, под глазом синел кровоподтек. Видно было, что тевинтерцу крепко досталось в бою. Однако вскоре гном понял, что Павус здесь не из-за собственных ран. На пару с сестрами маг возился с лекарскими настойками. Из-за перебинтованной руки движения Дориана казались неловкими. Маг злился, ругался, но продолжал ковыряться со склянками.       Иногда Варрик видел паренька в широкополой шляпе, которого он впустил в Убежище перед нападением войска Корифея. Гном ни разу не видел, чтобы Коул с кем-то заговаривал. Люди словно не замечали мальчишку. Однако тот, казалось, вовсе не нуждается в общении. Коул или просто шел рядом с ранеными, или подолгу сидел около них на привалах, уставившись в пустоту. Варрик, взирая на это, лишь передергивал плечами. Сам он старался держаться подальше от передвижного лазарета. Стоны раненых и умирающих действовали угнетающе, перед глазами моментально возникала ледяная пустошь Убежища и прочие воспоминания, от которых Варрик так старался отделаться.       Двигался лазарет намного медленнее, чем хотелось бы гному, хотя от основной массы людей они почти не отставали. Жители Убежища гигантской змеей растянулись по тропе, и головы этой змеи сейчас даже не было видно. Однако гном знал, что где-то там, впереди, идет Вестница, ведь именно Дален и Солас теперь вели остальных вперед.       Мысли о долийке не покидали Варрика ни на миг. Выбрав удобный момент, гном решился-таки спросить про нее у Хардинг.       — Когда Убежище смело лавиной, Вестнице посчастливилось провалиться в одну из старых угольных выработок, которыми изрыты холмы под Убежищем. Путь наружу засыпало. Она долго плутала подземными коридорами, прежде чем сумела выбраться. Думаю, сама Андрасте помогла ей. То, что в итоге Вестница вышла совсем недалеко от нашего лагеря, иначе как провидением не назовешь.       Хардинг выдержала многозначительную паузу и с благоговением продолжила:       — Вестница шагала в пургу по сугробам совсем одна. Замерзшая и изможденная. Силы почти оставили ее, она уже замерзала, не могла идти… Именно в этот момент наш дозор на нее и наткнулся! Хвала Андрасте, что направила наши стопы в ее сторону! Мы под руки привели Вестницу в лагерь и сдали заботам сестер. Ее отогрели, отпоили горячими травами. Видел бы ты, какой тут творился переполох! Прибежала сестра Соловей, за ней командор Резерфорд… — Хардинг заливисто рассмеялась. — Все были так счастливы, так рады ее возвращению!       Конопатые щеки гномки, раскрасневшиеся от мороза, теперь пылали еще ярче. Она говорила и говорила, в подробностях пересказывая Варрику возвращение Вестницы. А гном слушал ее, и собственные тяжкие воспоминания будто меркли в памяти, заслоненные этими искренними потоками радости. Он даже улыбнулся, когда Хардинг живописала, как прослезилась от счастья Искательница, увидев Вестницу живой и невредимой.       — Кстати, она не единожды спрашивала о тебе, — вспомнила вдруг гномка.       — Кто? Искательница? — Варрик усмехнулся. — Да, у нас с ней высокие отношения.       — Да нет, Вестница. Она повторяла твое имя. А как пришла в себя и смогла внятно говорить, сразу спросила о тебе.       Варрик поперхнулся очередной шуткой, готовой сорваться с губ. Что-то у него внутри взволнованно дрогнуло.       — Потом уже она рассказала, что там у вас приключилось. Ты и вправду настоящий герой, Варрик. Если бы не ты, не видать нам Вестницу живой… — продолжала болтать Хардинг, но гном уже ее не слушал.       На миг Варрику захотелось прямо сейчас оказаться рядом с Дален, чтобы просто взглянуть ей в глаза, но гном тут же в панике отбросил это желание прочь. Зачем? Что он хочет увидеть в ее взгляде? В душе боролись неясные чувства: радость, недоверие, раздражение, надежда…       Когда Хардинг тронула его за плечо, Варрик вздрогнул.       — Ты чего застыл?       «Вот дерьмо!» — одернул он себя и торопливо зашагал вслед за гномкой.       Шли до самого заката. Когда алый солнечный диск нырнул за черные зубцы вершин, а горные склоны потонули в фиолетовых сумерках, далеко впереди скомандовали привал. Путники сбросили натершие лямки мешков и тяжело опустились на них, но отдыхать было еще рано, сперва следовало разбить лагерь.       — Куда мы идем? — спросил Варрик, пытаясь раздуть пламя под промороженными еловыми ветками.       Почему-то этот вопрос пришел в голову лишь сейчас, и гном сообразил, что ничего не знает о цели их пути.       — Вестница ведет нас на север, — уверенно ответила Хардинг, вбивая колья для котелка.       Похоже, ей было вполне достаточно того, что она знала.       Вечером, после скудного ужина в компании разведчиков, Варрик наконец-то дорвался до своего дневника. С нетерпением открыл он любимый переплет и аккуратно вывел на странице дату: Первопад, день тридцатый (9:41 века Дракона). Нападение Корифея.       Гном собрался с мыслями, придумывая, с чего лучше начать, и рука его застыла над пустым листом.       В тот вечер мастер Тетрас просидел над дневником почти до полуночи, но так и не смог написать ни строчки.                     Харинг, день второй (9:41 века Дракона)       На следующее утро Варрик проснулся еще на рассвете от того, что кто-то шепотом разговаривал недалеко от палатки. Чужой шепот всегда действовал на него как спусковой крючок какого-то дивного механизма, сигнализирующего гному о том, что надо непременно узнать в чем дело.       Говорили очень тихо, Варрик с трудом разбирал слова. Один из голосов принадлежал Хардинг, но вот второй гном никак не мог расслышать:       — Странный он какой-то… Все время молчит.       — …       — Разумеется. Как пожелаете.       — …       — Думаю, да. Остальные уже встали.       Снег заскрипел под осторожными шагами, и Варрик подумал, что так тихо умеют ходить только эльфы. Полог медленно приоткрыли, впуская в палатку студеный утренний воздух. Внутрь просунулась светловолосая голова Дален, и гном моментально зажмурился, стараясь дышать как можно ровнее.       Судя по всему, Вестница забралась в палатку и села напротив. Варрик замер, но долийка не спешила его будить. Просто тихо сидела и смотрела. По крайней мере, гному так казалось, и он понял, что волнуется. Прошло несколько невыносимо долгих минут. Наконец, Дален вновь зашуршала пологом.       «Задница Андрасте! Какого нага я творю?» Варрик вскочил.       Дален не успела уйти и медленно присела обратно на шкуры, не сводя с гнома насмешливого взгляда.       — Доброго утра… — выдохнул он, готовый провалиться сквозь землю.       Варрик уже не помнил, когда в последний раз чувствовал себя настолько глупо.       — Прячешься?       Она все так же разглядывала его. Варрик молча опустил глаза.       — Я знаю, тебе тяжело. — Дален говорила тихо, ее голос струился подобно мягкому солнечному свету. — Прости, что поставила тебя перед таким выбором. Но я знала, что ты примешь правильное решение.       — Откуда? — с трудом выдавил гном.       — Ты глубже, чем пытаешься казаться, Варрик. Не мучь себя.       Она сжала его руку своими холодными пальцами.       — Возвращайся.       Дален смотрела на него удивительными зеленовато-медовыми глазами, и в полумраке гному казалось, что они сияют. Варрик облизнул пересохшие губы, и прежде, чем он успел что-то ответить, Дален улыбнулась и выскользнула из палатки.       Гном выдохнул, приходя в себя. Еще несколько минут он переваривал услышанное, а потом тоже выбрался на улицу.       Лагерь просыпался. Тянуло дымом; между поседевших от ночного инея палаток зажигались костры. Восходящее солнце окрашивало белоснежные пики в нежно-розовые тона, безоблачное сиреневое небо сулило превосходный день. Снег искрился на солнце, заставляя взор снова и снова обращаться к нетронутым горным склонам.       Разведчики сидели у костра. К Варрику вразвалочку подошла Хардинг.       — Доброго утра, — она скрестила руки на полной груди и усмехнулась. — Похоже, сегодня ты завтракаешь с начальством.       — Серьезно? — Варрик вскинул бровь.       — Такая рань, а ты уже с мешком и при оружии. Не иначе, как тебя заждались в авангарде.       — Куда им без меня.       Гном довольно осклабился.       — За тобой могли бы послать и адъютанта, — заметила Хардинг. — А пришла сама Вестница. Выходит, ты не все мне наврал про личного менестреля и летописца.       Гномка шутливо раскланялась перед Варриком, будто он был какой-то важной персоной.       — Помилуй, когда это я кому-то врал! — возмутился гном. — Да, я сочинитель, но сочинитель честный!       Гномка рассмеялась:       — Оказывается, уметь читать и писать — не такое пустое дело.       Варрик закинул за спину Бьянку и мешок. Одернул куртку и, наклонившись к самому уху Хардинг, пообещал:       — Замолвлю за тебя словечко перед начальством.       — Иди уже, честный сочинитель, — Хардинг фыркнула. — Надеюсь, кормят там получше.       Варрик, не оборачиваясь, поднял руку в прощальном жесте и зашагал вглубь лагеря. От сердца отлегло.       К исходу дня в его дневнике появились новые строки. Даром, что перед ними теперь красовались три чистых листа с пометкой «Нападение Корифея. Дописать позже».              Вернулся в этот пчелиный улей. Резерфорд с Лелианой постоянно спорят и грызутся, кажется, еще немного и покусают друг друга, как взбесившиеся мабари. Искательница ходит с таким лицом, словно над ее макушкой вот-вот грянет гром и засверкают молнии. Рюшечка, в свойственной ей дипломатической манере, бегает от одного к другому и пытается всех успокоить. Вестница, похоже, слишком много общается с Соласом. Теперь она с таким же невозмутимым лицом, как у эльфа, идет впереди и ни на что не обращает внимания. Солас, к слову, следует за ней по пятам, ослепительно сверкая на солнце своей отполированной шевелюрой. Как приятно вновь очутиться среди друзей.       За день, проведенный с ними, я понял одно: никто понятия не имеет, куда мы идем.                     Харинг, день пятый (9:41 века Дракона)       Погода испортилась. Ветер и мороз пробирают до костей. Вчера опять повалил снег. Третий день к ряду мы не идем, а еле ползем. Привалы приходится делать все чаще: разводим костры, топим снег, кипятим воду, греемся — иначе люди начинают замерзать. Если так пойдет дальше…              — Дерьмо!       Огрызок свечи в глинянке окончательно потух и вовсю чадил, наполняя палатку едким дымом. Варрик захлопнул книгу и принялся шарить рукой во тьме в поисках своего мешка. «Теперь о дневнике можно забыть. Разве что удастся уговорить Рюшечку поделиться со мной хоть маленьким огарочком?»       Гном прислушался. Снаружи по-прежнему завывал ветер и лютовала метель. Застегнув куртку на все крючки и подняв воротник, Варрик вылез наружу и направился к шатру Инквизиции, в котором проходили советы. От остальных палаток он отличался лишь тем, что был больше и выше, отчего в нем можно было передвигаться в полный рост, а не ползать на карачках. А еще, конечно, тем, что Искательница кое-как налепила на него черно-белый флаг с оком. Кажется, тут и ночевала Дален в компании Жозефины и Кассандры. Сестра Соловей спала в другом месте, а где коротал ночи Резерфорд, Варрика мало волновало.       Несмотря на поздний час и то, что лагерь давно спал, в шатре Инквизиции споры были в самом разгаре. Впрочем, это означало, что леди посол еще не спит, и можно попытать удачу.       Упрятав руки в карманы и ежась на морозе, гном принялся ходить взад-вперед у входа в шатер, пританцовывая на месте, чтобы не околеть. Ледяные порывы ветра трепали полог, то и дело приоткрывая щель, через которую можно было частично видеть происходящее внутри. Но Варрик, разумеется, не собирался подглядывать.       — Наше положение не кажется мне настолько безвыходным, чтобы неделями скитаться по горам в поисках эфемерного «пристанища эльвен»! Что если мы не сумеем найти его? Или оно разрушено? Или его не существует вовсе? — это был голос Резерфорда, и он злился.       — Можно подумать, у нас есть выбор! — Варрик услышал Искательницу.       — Мы могли бы попробовать вывести людей на берега озера Каленхад и вернуться в Ферелден, — не сдавался командор. — Возможно, тот же эрл Теган Геррин, памятуя о помощи Инквизиции, разрешил бы нам укрыться в замке Редклиф.       — Теган Геррин обделался от страха, лишь только Алексиус со своими венатори появился у него на пороге! — фыркнула Искательница.       Сквозь щелку полога Варрик заметил, что лицо у нее красное — верный знак того, что Кассандра раздражена. Она говорила отрывисто, с трудом сдерживая гнев:       — Неужели ты думаешь, что он согласится рисковать собственной шкурой, узнав, что у нас на закорках сидит Старший со всей своей армией и архидемоном в придачу?!       — Да и навряд ли он захочет пускать обратно магов Фионы, от которых только что так удачно отделался, — добавила Лелиана.       Сестра Соловей, как обычно, скрестила руки на груди и исподлобья наблюдала за собеседниками.       — Но Инквизиция сумела справиться с Брешью, которая располагалась не далее, как на границах Ферелдена! Король Алистер и королева Анора просто не могут оставить это без внимания!       Командор навалился на несчастный походный стол, готовый вот-вот развалиться под весом этой ходячей груды доспехов. Однако Резерфорда это ничуть не заботило.       — Прошу заметить, что именно Их Величества изгнали магов Фионы из земель Ферелдена, не оставив за ними права на возвращение, — уточнила Жозефина. — А маги сейчас составляют почти треть беженцев из Убежища. Кроме того, если мы в полном составе ступим на земли Ферелдена или Орлея, это может быть воспринято как военное вторжение и…       — В Бездну магов! — не сдержался Резерфорд. — Перед лицом такой угрозы, как Старший, Ферелден не может отказать нам! Он наш союзник!       — Даже если нам будет дозволено на какое-то время остаться в их землях, мы не сможем обосноваться там и укрепить свои позиции, — возразила Лелиана. — Кроме того, там Старшему не составит труда обнаружить нас и напасть повторно.       — Можно подумать, в горах он нас не обнаружит! Да мы тут, как у Создателя на ладони! Со всех сторон видать! Чтобы укрепить позиции, нужна хотя бы крыша над головой! — не унимался Резерфорд. — Пока вокруг только одни сугробы, и все, что нам остается — довериться Соласу и шагать невесть куда.       — Лучше я буду шагать по сугробам, чем кланяться ферелденской знати, ради того, чтобы на пару недель забиться в замок, — Кассандра скрипнула зубами. — Из которого нас все равно потом вышвырнут!       Краснота на лице Искательницы начинала переходить в ту стадию, которую гном любил называть «переспевшей свеклой». Воительница тоже оперлась руками о стол, и сердито уставилась на Резерфорда.       — Но там хотя бы есть стены и крыша… — жалобно пискнула леди посол и сиротливо поежилась, кутаясь в подбитый мехом плащ.       Варрик усмехнулся, глядя на разбушевавшихся соратников. «Похоже, раздобыть свечей сегодня не удастся». Он уже собирался вернуться в палатку, когда его остановил возглас Вестницы:       — Перестаньте! Как можно сражаться друг с другом, имея общего врага?!       Лишь теперь гном заметил ее. Дален сидела в самом темном углу палатки, безвольно уронив худые руки на колени, и с укором взирала на собравшихся. На ее изможденном лице явственно читалось страдание.                     Харинг, день седьмой (9:41 века Дракона)       Каждое наше утро начинается с прощальных поминальных костров. Запах гари, кажется, уже въелся в кожу. Голод и холод неумолимы. В лазарете почти не осталось раненых… а среди нас — тех, кто не потерял бы кого-то из близких…              В палатку заглянул Солас, и порыв ветра задул крохотный огонек свечи, с таким трудом выменянной у Жозефины.       — Прости, ты не видел здесь?.. — эльф замолк на полуслове, видимо, не обнаружив того, за чем пришел.       — Ты кого-то ищешь, Солас?       Эльф не ответил. В темноте Варрик не мог разглядеть его лица, но почему-то гному показалось, что Солас попросту его не слышит.       — Как вообще… дела? — продолжил гном. — У меня тут твое одеяло…       — Прости, Варрик. Я сейчас нужен Дален.       Солас исчез так же быстро, как и появился, оставив гнома в кромешной темноте палатки.       — Дерьмо! — скрипнул зубами Варрик.                     Харинг, день восьмой (9:41 века Дракона)       День за днем мы уходим все дальше на север. Впереди никакого просвета, только горные хребты. Многие перевалы давно замело. Приходится идти в обход. Снег все валит. Ночью слышал, как недалеко от нас сошла лавина.       Обстановка в лагере накаляется с каждым днем. Люди окончательно пали духом. Пошли разговоры о том, что мы никогда не дойдем до цели. Кое-кто уже не верит в то, что эта цель существует… Все на грани.              Снаружи послышался голос Дален, и гном отвлекся от своих записей.       В последнее время он почти не видел Вестницу. Она или присутствовала на бесконечных советах Инквизиции, или шагала по сугробам вместе с Соласом далеко впереди, или говорила с ним о чем-то наедине. В такие моменты Варрик явственно чувствовал, что если подойдет к ним, то окажется лишним. Пару раз гном даже ловил себя на мысли, что его это раздражает. Однако давать волю подобным мыслям он не собирался.       Сейчас же Дален разговаривала не с Соласом — в ее собеседнике Варрик узнал Тренн, интенданта Инквизиции. Он часто слышал голос Тренн, когда ночевал в Убежище. Их палатки стояли поблизости, а женщина славилась строптивостью, и еще со времен службы в войске Логейна Мак-Тира выработала командный голос.       — Провианта осталось меньше, чем на две недели! Мы пытаемся добыть кое-что охотой, но в такую пургу толку от этого чуть. Людям нужны силы, чтобы идти вперед и не замерзнуть, особенно раненым и заболевшим. Один Создатель знает, сколько нам еще предстоит пройти! — наседала Тренн. — Я говорила о наших сложностях сестре Соловей, но она даже не пожелала слушать!       — Нужно потерпеть. Мы должны как-то продержаться, — уговаривала ее Дален. — Я знаю, что всем очень тяжело, но нам придется сократить пайки, чтобы выжить…       — Но мы и так уже урезали их вдвое!       — Вы ведь лучше меня знаете, что другого выхода у нас нет. Прошу, попробуйте все пересчитать, — взмолилась Дален. — Может, у нас получится как-то растянуть припасы еще хоть на неделю…       Варрик выглянул наружу, чтобы видеть говорящих.       Тренн, насупившись, пошла прочь. Видно было, что она злится. Дален устало посмотрела ей вслед и, заметив у соседнего костра Лелиану, направилась прямо к ней.       Выбравшись наружу, Варрик пошел следом. Северный ветер волком завывал над лагерем, заглушая скрип снега под сапогами. Трепещущее пламя костра лишь слегка разгоняло тьму непроглядной зимней ночи, выхватывая маленький пятачок вокруг. Гному было несложно оставаться незамеченным.       — …когда нечего есть, сложно сохранять надежду. Это неправильно, но такова человеческая суть. Испытания должны лишь укреплять дух и веру, но не все находят в себе силы преодолеть их. — Лелиана казалась напряженной.       — Все настолько плохо?       Дален присела рядом. Ее лицо походило на ледяную маску. Очень усталую ледяную маску.       — Не настолько, насколько могло быть, — уклончиво ответила сестра Соловей.       — Что говорят?       Лелиана потупилась, но все же ответила:       — Что Андрасте отвернулась от нас. Что мы погибнем от голода, замерзнем и сгинем в горах. Что Старший… — она запнулась. — Неважно. После твоего чудесного возвращения народ воодушевился. Но сейчас…       — Люди растеряны, голодны и напуганы. Они устали бороться за жизнь, а смерти друзей и близких подкашивают хуже голода. Их можно понять.       — Создатель! Если бы только нам удалось отстоять Убежище тогда… — в голосе Лелианы слышалась горечь. — Не пришлось бы теперь скитаться…       — Перестань! — резко оборвала ее Дален.       Сестра Соловей, не ожидавшая такого тона, удивленно поджала губы.       — Перестань винить себя, — продолжала Дален уже мягче. — Не в твоих силах было это изменить.       — Но если бы мои агенты заранее известили нас…       — Нет! — отрезала Дален. — Это ничего бы не изменило. Убежище — не крепость. Нам все равно пришлось бы уйти или умереть там. Здесь нет твоей вины.       Лелиана промолчала. Видно было, что она не согласна с Вестницей.       — Мы не всегда можем влиять на ход вещей… Солнце, поднявшееся на небосвод, не останется там навечно. Его неминуемо сменит тьма. — Дален положила руку на плечо Лелиане. — Чтобы вновь увидеть солнце, нужно найти в себе силы пережить тьму. Но лишь тот, кто приложит к этому все усилия — переживет ее.       — Кромешная тьма перед первым лучом рассвета кажется вечной. Знай, однако, что солнце неизменно восходит, * — прошептала Лелиана.       — Верно. — Дален сжала плечо Лелианы. — Наши усилия не пропадут. Утро наступит.       — Я буду молиться, чтобы оно наступило скорее, — кивнула сестра Соловей и растворилась во тьме.       Дален потерла переносицу и устало закрыла лицо руками, сгорбившись у костра.       Варрику захотелось погладить ее по напряженным плечам, но он не решился. Просто подошел и присел рядом. Дален убрала ладони от лица, взглянула на гнома.       — Я слышал обрывок вашего разговора… — он виновато развел руками. — Прости, у всех есть дурные привычки.       Вестница кисло улыбнулась.       — Может, стоит вернуть в авангард отряд Хардинг? Думаю, это пойдет на пользу и самому отряду, и сестре Соловей. Если же на пути нам встретится какая-то дичь, от разведчиков точно будет больше толку, чем от охраны Резерфорда. Да и мы с Бьянкой поможем.       — Наверное, ты прав, — задумчиво склонила голову Дален.       — Солдаты Резерфорда могли бы помогать лазарету с дровами для погребальных костров…       Вестница медленно кивала, уставившись в огонь тяжелым усталым взглядом, и гном не был уверен, что она его слышит.       — А если отправить с ними еще командора и Искательницу, то тебе целых полдня не придется терпеть их ругань, — продолжал Варрик. — Предложим леди Монтилье написать прошения о продовольственной помощи каждому из ее высокородных друзей в Орлее, а сестре Соловей — отослать все эти письма. Осталось сбагрить куда-нибудь Соласа, и — вуаля! Можем спокойно сесть у костра и перекинуться в «Порочную добродетель»!       Дален заморгала и удивленно воззрилась на гнома.       Варрик с самым невозмутимым видом вытянул руки вперед и поддернул рукава куртки. Затем провел ладонью по белым волосам Вестницы, быстрым движением выхватил у нее из-за шиворота колоду карт и веером развернул ее в пальцах перед самым носом долийки.       От неожиданности Дален засмеялась.       Гном якобы наугад вытащил из колоды Шута, вручил его Вестнице. После чего изящным жестом спрятал карты, поднялся и сдержано поклонился.       — Варрик… — Дален улыбалась и качала головой.       Гном снова сел рядом и тихо спросил:       — Как ты? Держишься?       — Устала, — Дален виновато опустила взор.       Ее покрасневшие глаза и синева под ними окончательно убедили гнома, что долийка уже несколько ночей провела без сна.       — Вестницам тоже нужно отдыхать. Хотя бы иногда, — заметил Варрик. — Если уснешь на ходу, мы точно никуда не дойдем.       — Мы дойдем, — она натужено улыбнулась. — Я обещаю.       — Разумеется. Куда мы денемся… — согласился Варрик.       Лишь теперь, в неверном свете костра, он заметил бледные веснушки на ее мраморно-белых щеках. Ими и раньше было усыпано все лицо долийки? Или это яркое горное солнце позолотило ее кожу?       Из большой палатки с флагом Инквизиции послышались сердитые голоса Рюшечки, Искательницы и Резерфорда. Они снова спорили.       — Как бы не пришлось тащить этих троих на собственном горбу, когда они друг друга покалечат, — со вздохом заметил Варрик. — Может лучше зарыть их в ближайший сугроб? Если нам еще далеко шагать, так всем будет спокойнее.       — Я не знаю.       — Стоит ли их зарыть? О-о-о, предоставь это мне! По крайней мере Искательницу…       — Не знаю, далеко ли еще идти.       Варрик проглотил очередную шутку и неуверенно переспросил:       — То есть ты не знаешь…       — …где именно находится цель нашего пути, — закончила за него Вестница.       Теперь она смотрела ему прямо в глаза так, словно отчаянно пыталась отыскать в них что-то. Варрик призвал все свое самообладание, чтобы не отвести взгляд.       — Солас говорит, есть особое место, готовое принять и защитить. Скайхолд, — продолжала Дален. — По крайней мере, оно было во времена эльвен.       — Во времена эльвен? — у Варрика на голове зашевелились волосы, и он осторожно уточнил: — Ты веришь, что за столько веков там что-то могло уцелеть?       — Я верю Соласу. Обмануть может враг, но не друг.       Еще несколько мгновений гном смотрел в эти полные наивности глаза.       — А я верю тебе. Верю, что мы дойдем. — Варрик осторожно провел ладонью по ее окаменевшей спине. — Поспи сегодня. Ладно?       Она тепло улыбнулась в ответ. Так, как улыбалась раньше.              Когда Варрик вернулся в палатку, поперек порога спал Солас. Привычным движением гном перелез через эльфа и поджег огарок свечи. В ту ночь он вернулся к пропущенным листам своего дневника. Варрик не любил писать о собственных подвигах, и никогда этого не делал. К утру на страницах появилось правдивая история о том, как Корифей напал на Убежище, как доблестно сражались воины Инквизиции, и как Вестница, попав в руки Старшего, презрела опасность и перерубила огромным двуручником веревку требушета, выкрикивая самые дерзкие слова в лицо врагу.                     Харинг, день девятый (9:41 века Дракона)       Дописав последние строки, Варрик убрал дневник и задул крохотный огонек свечи. Глаза болели, пальцы не гнулись от холода. Гном вытянулся на шкурах и подышал на ладони.       Он как раз начал согреваться и дремать, когда рядом зашевелился Солас. Похоже, эльф уже собирался в дорогу. Варрик приподнялся на локтях. Глаза привыкли к темноте, но гном по-прежнему с трудом различал контуры фигуры эльфа.       — Не спишь… — Солас щелкнул пальцами, и в воздухе мгновенно вспыхнул тусклый голубой огонек, осветивший палатку.       — Задница Андрасте! — восхитился гном.       Солас продолжал молча обвязывать ступни лоскутами.       — Ты не рановато?       — Близится рассвет. Сегодня будет ясный день. Надо подниматься.       Варрик прислушался, и понял, что ветер уже не воет волком, как раньше. Однако, пока через прореху в пологе виднелась лишь ночная тьма. Эльф, тем временем, прихватил мешок и покинул палатку. Ругаясь сквозь зубы, Варрик полез следом.       Солас развел костер одним лишь движением руки, и гном в который раз позавидовал магам. Варрик накидал в котелок снега, и они вместе устроились у огня. Взгляд эльфа скользнул по Инквизиторской палатке.       — Дай ей поспать, — гном смотрел на него в упор.       — Нам пора в путь. Сегодня нужно преодолеть перевал. Дален должна вести людей, — Солас поднялся.       — Пусть отдохнет немного, это ничего не изменит.       Варрик тоже поднялся и заступил эльфу дорогу, упрямо скрестив руки на груди. Солас, не в пример другим эльфам, был выше гнома почти на две головы. Варрику пришлось задирать подбородок, чтобы его взгляд был достаточно выразительным.       — Ты не понимаешь…       — Она не железная, — перебил Соласа гном. — Дай ей еще пол часа. Разбудим пока остальных.       Эльф долго и пристально смотрел на Варрика, и наконец согласно кивнул:       — Разбужу командора.       — Вот и славно. А я разведчиков, — кивнул гном, и оба разошлись в разные стороны.              С погодой Солас не ошибся: снег перестал, светлеющее небо очистилось от облаков. К тому времени, как солнце едва показалось из-за восточных хребтов, путники уже свернули лагерь и двинулись вверх по склону. Дален вняла совету Варрика. Теперь первыми шли разведчики. Лелиана заметно приободрилась, Хардинг сияла довольной улыбкой, а гном, как и обещал, присоединился к ее отряду в надежде подстрелить какую-нибудь живность. Кроме того, это позволяло держаться поближе к Вестнице.       Они поднимались все выше и выше, торя дорогу по ночному насту. Теперь, когда гном оглядывался назад, ему было видно всех, кто шел вместе с ними. Маги, солдаты, церковницы казались маленькими точками — так далеко растянулась живая лента спасшихся из Убежища. Сейчас не хотелось вспоминать, что в начале пути их было больше, чем теперь.       Поднимаясь навстречу ясной синеве, Варрик осилил последнюю сотню шагов и вместе с Хардинг и другими разведчиками взобрался на снежную седловину перевала. От открывшегося вида у гнома перехватило дыхание. Вокруг, на сколько хватало глаз, раскинулись белоснежные горные хребты, достающие макушками до самих небес. Солнце заливало их, слепя, играя лучами в морозном воздухе. А внизу, меж серебрящихся лесом горных отрогов, виднелись стены древнего замка, взметнувшие к небесам свои непокорные башни.       Варрик смотрел на них и никак не мог насмотреться. Будто сквозь пелену он слышал восторженные крики разведчиков, видел, как они машут руками. Гном очнулся, когда к ним подбежали запыхавшиеся эльфы. Глаза Дален сверкали, на бледных губах расцвела счастливая улыбка.       — Скайхолд. — Солас оперся о посох, и на его лице появилось выражение, словно он встретил старого друга. — Мы дошли.