Варрик Тетрас. Путевые заметки

      Харинг, день двенадцатый (9:41 века Дракона)       Скайхолд. Да, много я повидал на своем веку, но этот замок поражает воображение. Он огромен и неимоверно красив, а от видов, открывающихся со стен, перехватывает дух. И пусть за годы он пришел в полное запустение, но эти стены не только смогли укрыть всех нас, но и вселили надежду в наши сердца.       Магия здесь словно витает в воздухе. С погодой творится нечто невообразимое. Зима будто не в силах пробраться в замок. Вокруг мороз и сугробы, а внутри властвует осень! На деревьях багряные и золотые листья, стены башен увиты красноватым плющом, во внутреннем дворе трава и, задница Андрасте, там… лужи! Не иначе, какое-то древнее эльфийское колдовство. (Надо будет при случае выспросить у Соласа, чтобы не быть голословным).       Теперь о насущном. Разумеется, века без хозяев сказались на замке не лучшим образом. Кое-где обрушились перекрытия, а то и куски стен, не во все помещения можно попасть, часть лестниц пришли в негодность. Поэтому перво-наперво все занялись разбором завалов.       Прогреть жилые комнаты пока не получилось, но, полагаю, это лишь вопрос времени — дров в округе хватает. Сегодня вместе с разведчиками осматривали местность. Удалось подстрелить четырех горных козлов. Мясо у них жесткое, но это мясо! Слыхал, что в каждом замке обязаны быть и винные погреба. Пока не нашел, но… мне здесь определенно нравится!                     Варрик сложил руки на груди и по-хозяйски обвел взглядом тронный зал. Подобный зал во всем замке был лишь один, и именно здесь гном решил обосноваться. Сюда вели все лестницы и коридоры. Отсюда — двери в жилые покои, кабинеты, галереи. В конце зала было устроено возвышение для трона, на котором сейчас покоилась куча мусора, досок и камней. Это означало, что именно здесь будут принимать делегации послов, торговцев и всякую прочую знать, а также вершить суд над врагами Инквизиции, посмевшими встать у нее на пути.       По всему выходило, что Варрик выбрал наиболее стратегически правильное место. Гном расплылся в улыбке и в предвкушении потер ладони, рассматривая грандиозный камин. Рядом нашелся опрокинутый, но почти целый стол. Ну, а чтобы окончательно утвердить за собой это замечательное место, гном отрыл среди досок почерневшее от времени кедровое кресло и водрузил его у самого очага. И пускай узорчатые витражи окон осыпались, диковинные гобелены под потолком обветшали, а посреди зала лежит чудовищных размеров люстра. Это пока! Варрик уселся, протер рукавом край столешницы, выложил на него дневник и бросил вещевой мешок рядом. «Зато здесь есть камин! Стул! И стол! А главное — Варрик Тетрас уже здесь!»       Закинул ноги на другой край столешницы, заложил руки за голову и с удовольствием потянулся. Кусок козлятины в желудке напоминал о себе приятной тяжестью, отчего на душе было благостно и клонило в сон.       Подремать, однако, не получилось. За спиной послышались шаги и ехидный голос Искательницы:       — Трудишься в поте лица, Варрик?       — Как видишь, — парировал гном, еще вальяжнее разваливаясь в кресле. — Взопрел аж весь.       Кассандра волокла здоровенный деревянный ящик. За ней шествовала Жозефина с охапкой свитков в руках. Документы то и дело сыпались ей под ноги, и леди Монтилье приходилось останавливаться, чтобы подобрать их, отчего она еле поспевала за воительницей и ее ящиком, стремительно продвигающимися вперед.       — Смотри, не отсиди свою драгоценную задницу! — пропыхтела Искательница, протискиваясь в одну из дверей. Именно там решено было устроить ставку командования.       — Ну что ты. Нам с ней теперь надолго впечатлений хватит! — бросил Варрик ей вслед и подмигнул Жозефине. Та фыркнула, запихнула оброненный свиток под мышку и поспешила за Кассандрой.       Гном, тем временем, принялся размышлять о своих соратниках, и снова взялся за перо:              Наши незаменимые советники Инквизиции, едва попав под своды замка, с радостью разбежались по разным углам, постаравшись обосноваться как можно дальше друг от друга. Резерфорд свил себе гнездышко в надвратной башне. Кассандра расположилась рядом с казармами, водрузив по соседству соломенное чучело в старом шлеме, чтобы было кого лупить. Леди посол устроилась в сердце замка, рядом с тронным залом. Лелиана забилась на самый темный и высокий башенный чердак вместе со своими воронами: дыра в крыше, во все стороны видать и никаких посторонних взглядов — благодать…              Варрик призадумался и погрыз кончик пера. Какую из комнат выбрала Дален, он пока не знал, но пару раз видел, как она выходила из ближайшей двери. «Неужели Вестница решила расположиться по соседству от моего камина?»       Гном поерзал в кресле, и понял, что действительно уже отсидел себе все, что мог. Надо было пройтись, а заодно посмотреть, верна ли его догадка.       Юркнув в ближайшую дверь и миновав коридор, гном вошел в полутемную… башню? Именно башню напоминало место, куда он попал. Казалось, в этой круглой комнате напрочь отсутствует потолок. По крайней мере, он терялся где-то вверху, в сгущающейся тьме. Или его не было вовсе? Ни единого окна гном также не увидел. Лишь пяток свечей разгоняли мрак, скромно потрескивая в витых шандалах.       Стены казались необычайно ровными и гладкими, словно были сложены не из камня. Варрик даже потрогал ближайшую кончиками пальцев, чтобы убедиться, не кажется ли ему, но тотчас отдернул руку и вытер ее о штаны: «Мало ли какое в них колдовство!»       Никакой мебели в комнате не было. Лишь посередине стоял здоровенный стол, сплошь заваленный камнями и даже кусками стен с барельефами. Кто именно на них изображен, гном в темноте разобрать не смог, но вроде это были эльфы. С одного из камней на Варрика скалился громадный волк с… вполне себе человеческими глазами. Гнома передернуло. Вспомнив, зачем пришел, он отвернулся от стола и сделал несколько шагов, шаря взглядом в поисках вещей Дален, однако в полумраке даже очертания стен словно таяли и терялись из вида. На мгновение гному показалось, что на самом деле башня намного больше, чем кажется на первый взгляд. Гладкие полукруглые стены будто раздвигались и удалялись, приглашая ступать следом, при первой же попытке приблизиться к ним. Эта странная башня сейчас казалась Варрику живым существом, во чрево которого его угораздило попасть. Выглядело это бредово, но гном мог поклясться, что слышит, как оно размеренно дышит, и видит, как от каждого вздоха колышутся стены, словно повторяя это дыхание…       — Что за жуткая хрень… — прошептал он, и слова его будто канули в молоко.       — У! — гном прислушался, но вновь не услышал эха.       — У-у-у! — повторил он громче. — Дерьмо-о-о!       — О-о-о… — глухо простонала башня, словно ее потревожили от векового сна.       У Варрика по спине побежали мелкие мурашки. Казалось, его голос утопает в тумане и рассеивается.       — Ты что-то ищешь? — спросила башня.       Варрик подпрыгнул от неожиданности и резко обернулся:       — Дален?       Перед ним стоял Солас.       — Откуда ты взялся? — выпалил гном, и его глаза забегали, пытаясь отыскать место, где до этого прятался эльф.       Солас изогнул бровь и снисходительно взирал на Варрика. Гном лишь успел моргнуть, а вокруг уже разлился голубоватый свет магического огонька, вызванного эльфом. Стены оказались на своих местах, около них на полу валялся всякий мусор. Тут же гном заметил походную кровать Соласа, его вещевой мешок и флягу; под потолком в полумраке проступили очертания балок.       — Я спал. — Эльф прочистил горло. — Но ты изволил разбудить меня своими… многозначительными выкриками, мастер Тетрас. Так что ты хотел?       Варрик снова окинул комнату недоверчивым взглядом. Солас подошел к столу, опустился на невесть откуда взявшийся табурет. Жестом предложил гному присесть на второй.       — Странные стены, — заметил Варрик и на всякий случай потрогал свой табурет, прежде чем садиться. — В них какая-то древняя магия?       — Здесь всюду магия, — зевнул эльф и глотнул из глиняной кружки, обнаружившейся на столе среди хлама.       Судя по тому, как скривилось лицо Соласа, пил он свою отменную горькую бурду. Варрик смотрел на него и думал, что за все дни, что им пришлось идти через горы, эльф никак не изменился. Всегда спокоен, слегка задумчив. Словом, никаких неожиданностей. Солас даже не осунулся, хотя почти не спал и, кажется, вовсе не ел. Дален от пережитого стала прозрачной, с самого Варрика уже спадали портки, а этому — хоть бы хрен, каким был, таким и остался. Может секрет в напитке?       — Кажется, ты искал Дален, Варрик? — голос эльфа вырвал гнома из раздумий.       — Почему ты решил, что я искал именно ее? — боясь, что взболтнул свои мысли вслух, осторожно уточнил Варрик.       — Ты звал ее по имени.       — Серьезно? Я вроде выкрикнул другое слово…       — Варрик, — лицо эльфа приобрело скучающий вид. — У Дален сейчас очень много забот, а вскоре будет еще больше. Не стоит беспокоить ее по пустякам.       — Что ты имеешь в виду, Солас?       Варрик с самым непринужденным видом облокотился на камни с древними рунами, лежавшие на столе. Под локтем что-то хрустнуло. Солас болезненно поморщился.       — Когда она станет Инквизитором, ей будет не до карточных фокусов.       — Инквизитором? — вылупился гном. — Ты в своем уме?       Солас на этот вопрос лишь красноречиво промолчал.       — Резерфорд, Лелиана, Искательница… Вокруг полно людей, которые могли бы возглавить Инквизицию! И ты хочешь сказать, что при таком многообразии они сделают Инквизитором долийку? Не смешите мои панталоны! С какого рожна?       — Не думал, что ты их носишь, — сдержанно улыбнулся Солас.       — Ага. Из золотой парчи и с рюшами, — Варрик понял, что перегнул. — А на сдачу мне отсыпали медных пуговиц и дали мой арбалет. Обожаю эту историю.       — Ты ведь и сам понимаешь, что Дален единственная, кому это действительно под силу.       Солас вновь резко стал серьезным.       — Не припомню, чтобы в истории Инквизиции проскакивали долийцы, — буркнул Варрик.       — Происхождение не помешало Дален стать Вестницей Андрасте, — резонно заметил эльф.       — Пожалуй.       — Ты знаешь кого-то еще, способного занять место Инквизитора?       Варрик задумался.       — Эти четверо скорее передерутся, чем сумеют договориться, — нехотя признал гном. — Дален смогла сплотить вокруг себя остальных, заставила людей хоть кого-то слушать…       Варрик сокрушенно покачал головой и продолжил:       — Ее искренность и преданность идеалам поражают, а сила воли и храбрость не могут не восхищать. Но спасет ли нас это, если к нам вновь пожалует Корифей?       — Рано или поздно Дален придется сразиться с ним вновь. Корифей неспроста выбрал себе врага, и он не отступит. С ней у Инквизиции есть хотя бы шанс.       Взгляд Соласа устремился куда-то сквозь гнома. Он замолчал, но вскоре заговорил вновь: — Я не предполагал, что от кого-то из долийцев будет зависеть так много. Выродившееся племя, неспособное постичь истину, узреть и понять то, что в разы выше их понимания. Им никогда не приблизиться к прежним эльвен, как бы они того ни желали. Тот мир утерян безвозвратно, ничто не способно его вернуть. — Солас вздохнул. — Но Дален смогла меня удивить… она другая.       Варрик понял, что эльф говорит уже сам с собой, забыв о присутствии гнома. Кажется, Солас тоже это понял. Выражение неизбывной печали на его лице вновь уступило место спокойной собранности.       — Другая? — попытался продолжить Варрик.       Но эльф молчал, уставившись в пустоту.       — Чем она так отличается от прочих долийцев, Солас?       — Она Да`лен Гилан`атишан. И теперь я вижу, что это не случайная прихоть хранителей.       — Что это значит?       Солас взглянул на гнома серьезно и даже холодно:       — Просто позволим ей быть той, кем ей начертано быть, Варрик.       Эльф встал и принялся бережно перебирать черепки на столе. Это означало, что разговор окончен.                     Запись на полях дневника: Гин Гилан Аришан. (Кажется так, но что это значит? Надо будет полистать какие-нибудь книжки или спросить Рюшечку!)                     Беседа с Соласом не шла у гнома из головы. Дален, как назло, куда-то запропастилась, и Варрику вспомнился праздник в Убежище, когда ее также не было среди других. Глянув на стены Скайхолда, гном заметил одинокий силуэт. «Ну вот, пожалуйста. Все возвращается на круги своя!»       Тонкая фигурка Вестницы резным флюгером застыла на фоне алого заходящего солнца. «Гордая, одинокая и обдуваемая всеми ветрами. Мечта поэта», — Варрик аж крякнул от удовольствия.       На этот раз Дален почти не удивилась, увидев гнома. Варрик же поймал себя на мысли, что происходящее слишком уж походит на ту ночь в Убежище, когда он так же застал Вестницу в одиночестве на стене. По спине пробежала неприятная дрожь, и Варрик поежился.       — Холодновато здесь для вечерних прогулок, — заметил он, вставая рядом.       — Внутри много чужих взглядов. Сложно думать.       Варрик понял, о чем она. После затхлой пыли замковых помещений, ледяная свежесть горного ветра умывала лицо будто струи студеного ручья. Добавляя сил, проясняя мысли. Однако от наметанного глаза Варрика не укрылось и то, как Дален зябко прячет пальцы в рукава меховой куртки.       — Если хочешь ото всех спрятаться, могу предложить место получше.       — Спасибо, Варрик, — она кивнула, но не двинулась с места.       — Я что-то не уловил: это «спасибо, отвали, Варрик» или «спасибо, дорогой Варрик, я тронута твоей искренней заботой и непременно послушаюсь твоего мудрого совета»? Дален засмеялась.       — Ничего смешного! Просто пытаюсь спасти будущего Инквизитора от самой мерзкой вещи на свете. От простуды.       Дален застыла и уставилась на гнома.       — Откуда ты знаешь? Кассандра лишь сейчас говорила со мной об этом…       — Что ты ей ответила?       Долийка отвернулась и вновь уставилась на подсвеченные алым вершины. Варрик пристроился рядом, молча дожидаясь, пока она решит заговорить.       — Я отказалась, — наконец произнесла Дален.       — Почему?       — Я не чувствую себя вправе, понимаешь?       — Пока не очень. Объяснишь?       — Все эти люди, что поверили в меня, пошли за мной… Они верили не в меня. В Вестницу. В ту, которую вывела из разлома сама Андрасте, оставив божественную метку на ее руке… — Дален повернулась к гному. — Это неверно. Я не Вестница. И никогда ею не была.       — Не была, — согласился гном. — Но сейчас тебе предлагают стать Инквизитором, а не Вестницей.       — На моей руке не божественный след. В ней сила, созданная разрушать, а не созидать. И создатель ее — Корифей! Я ношу в себе его Якорь, словно… чужого выродка… — В ее голосе звучала горечь, губы дрогнули. — Все они просто не знают об этом.       — Серьезно? А небеса ты этой штукой очень неплохо штопаешь.       — Корифей создал Якорь для того, чтобы вторгнуться в Тень. Это неизбывное зло и…       — Воу-воу-воу! — перебил ее гном, вскидывая руки. — Какая разница, для чего его создал Корифей… Ты владеешь мечом?       Дален прикусила губу и отрицательно покачала головой.       — Может, хотя бы кинжал в руках держать умеешь?       Нагнувшись, Варрик выудил из голенища сапога узкий стилет.       — Неважно… Представь, что умеешь. А теперь смотри. Кто-то выковал этот кинжал и продал торговцу. Я его купил и спрятал в сапог. Я могу вогнать его под ребро случайному путнику и прихватить его скарб…       Варрик сделал молниеносное движение и сверкнул острым лезвием перед лицом у Дален.       — …а могу защитить этого путника от душегуба, случайно попавшегося ему на дороге. Клинок один, но выбор мой. Мне решать, как им распорядиться. То же с твоей меткой. Она не добавляет тебе божественности, но и не делает злодейкой. Имеет значение лишь то, как ты сама ею распорядишься.       Гном подбросил стилет в воздух и, ловко поймав, сунул обратно в сапог.       — Также и людская вера. Они поклоняются Андрасте и шепчут молитвы перед ее ликами, потому что так им проще верить в лучшее, проще надеяться, проще чувствовать себя защищенными. Но когда разверзлись небеса и явился Корифей, они оставили церковь, схватили своих детей и ринулись прочь, позабыв о безмолвных статуях. Андрасте не спасла их. Ты отвлекала на себя врага, прикрывая их отход. И потому, ты стала их надеждой.       Варрик заглянул в глаза Дален.       — Эти люди пошли за тобой, потому что ты единственная, кто смогла их спасти. От Корифея, от голода, от смерти… И ты не обманула их надежд. Не решила, что эта ноша для тебя слишком тяжела, не бросила по дороге, не позволила сомнениям и отчаянью разобщить вас. Эти люди верят в тебя, не в Вестницу. Они готовы служить тебе и призывают тебя на свою защиту. Потому что, кроме тебя, им больше не на кого надеяться.       — Но Кассандра, Лелиана, Каллен… все они сделали ничуть не меньше моего! — вскинулась она. — А если бы не Солас… Ведь именно он привел нас сюда, показал дорогу. Не найди он Скайхолд, мы все уже давно бы замерзли в горах. Скорее, это Солас заслуживает…       — И тем не менее, не его зовут в Инквизиторы, — отрезал Варрик, почувствовав, как ее последние слова неприятно царапнули по самолюбию. — Они выбрали тебя и не стоит сомневаться в решении тех, кто в тебя верит. Я, кстати, тоже из их числа. Так, на всякий случай… если вдруг хочешь знать.       Долийка опустила голову и вздохнула:       — Смогу ли я? Сумею ли пройти этот путь…       — Пойми, Дален, любой бы на твоем месте сомневался в своих силах. Слишком высока ставка.       — Дело не только в этом… — прошептала она, и гном заметил в ее глазах растерянность. — Корифей. Он непременно вернется. Нам ничего о нем не известно. Как сможем мы ему противостоять?       — Я знаю, что тебе страшно. Как вспомню эту морду — у самого поджилки трясутся. Но ты уже столкнулась с ним однажды, и он не сумел причинить тебе вреда, помнишь?       — Я была там не одна и…       Гном не дал ей договорить:       — Ты и сейчас не одна. Испытания делают нас сильнее. Ты спасла этих людей, и они готовы платить тебе тем же. Ты не будешь одна, когда Старший найдет нас. За твоей спиной будет вся Инквизиция, и лишь от тебя зависит, насколько велика к тому моменту будет ее сила!       — Ты прав… прав, но… — голос ее сорвался. — Все эти тонкости, политика… Мне все это так чуждо, Варрик. Моя жизнь текла неспешно и уединенно. Я совершенно ничего не смыслю в интригах и этикете!       — Так вот, оказывается, чего ты на самом деле боишься! Вовсе не Корифея с его архидемоном… — усмехнулся Варрик. — Послушай, я знаю одну леди посла, которая с удовольствием тебе с этим поможет. Стоит лишь намекнуть ей об этом.       Дален виновато улыбнулась:       — Честно говоря, не знаю, что для меня страшнее: Корифей или эти премудрости, с которыми справляется Жозефина. — Долийка вновь посерьезнела. — Я знаю, что могу рассчитывать на помощь многих. Это важно для меня. Поверь. Я совсем к такому не привыкла. Хотя… последние месяцы со мной происходит столько… всего… просто голова кругом. Где уж тут быть привычному.       — Все так, но пока ты отлично справляешься, — поддержал ее Варрик.       Некоторое время они молчали. Потом заговорила Дален:       — Спасибо, Варрик. Разговор с тобой расставил некоторые вещи… по своим шкафам? Кажется, люди так говорят?       Она попыталась улыбнуться гному, но губы не слушались. Дален опустила взгляд и ее руки нервно дернулись, не находя себе места. Варрик осторожно взял заледеневшие пальцы в свои широкие ладони. По сравнению с его пятерней, они казались слишком тонкими и ненастоящими, словно были выточены умелым ювелиром из какого-то дивного камня. Сквозь кожу ее правой кисти зеленоватым сиянием проступал Якорь Корифея, после встречи со Старшим он стал светиться ярче.       — Что я делаю? — гном сокрушенно покачал головой. — Ведь я сейчас должен изо всех сил отговаривать тебя от всей этой затеи… Только врагу можно желать подобного бремени…       Варрик спрятал ее руки в свои, и зеленое свечение погасло. «Можно было бы увезти ее, найти надежное место, скрыть от Корифея… В той же Вольной Марке таких мест полно». Гном почувствовал такую тоску, что казалось, от нее вот-вот заноют зубы.       — …Только ведь он все равно найдет тебя с этой штукой.       Гном раскрыл ладони, и зеленое свечение вырвалось наружу. Отпустив ее руки, Варрик отвернулся, взъерошил волосы и принялся ходить взад-вперед по стене.       Наконец он остановился и внимательно посмотрел на Дален.       — Что ты решила?       — Я стану Инквизитором.       Она произнесла это медленно, глухо, разделяя слова, словно так ей было легче свыкнуться с этой мыслью и принять ее. Однако прежней нерешительности гном в ее голосе не услышал.       Варрик кивнул.       — Что ж, тогда я с тобой.       Он шумно выдохнул и добавил:       — Значит, пора послать весточку одному моему другу. Он знает о Корифее побольше моего, и, надеюсь, не откажет нам в помощи. Если драки не избежать, надо хотя бы получше к ней подготовиться. Встретим Корифея во всеоружии, Инквизитор!       Гному показалось, что Дален вздрогнула от последнего слова. А может, она просто окончательно заледенела на этой продуваемой всеми ветрами стене.       Варрик сбросил куртку и накинул долийке на плечи. Она подняла на него удивленный взгляд и, кажется, невольно наморщила нос.       — Да, согласен, запашок тот еще, но, если я простужу тебя, остальные мне этого не простят.       Долийка хотела было возразить, но гном перебил ее и, ухватив за холодную руку, повел за собой:       — Ладно, Дален, не заставляй меня строить из себя матушку-наседку. В других ролях я смотрюсь гораздо привлекательнее. Кстати, ты уже нашла себе уголок в этой чудесной древней развалине?       — Было как-то не до того…       Она даже растерялась, словно эта мысль не приходила ей в голову, пока гном не спросил.       — А где твои вещи?       — Их нет, — пожала плечами долийка.       — Действительно. Зачем нам такая роскошь, — не удержался гном, но тут же посерьезнел. — Прости. Я все понимаю. Пойдем, покажу одно замечательное местечко — если тебе понравится, распорядишься переделать его в свои личные покои.       Солнце уже давно село и замок окутался непроглядным мраком горной ночи. Лишь кое-где на стенах попадались одинокие факелы, да пара костров пылали во внутреннем дворе. Варрик и Дален спустились со стены, миновали двор и взошли по широкой парадной лестнице в пустынный тронный зал.       — Там есть балкон! И с него открывается замечательный вид. На горные хребты, — не переставал болтать гном. — А по короткому коридору можно сразу попасть сюда. Так что, все близко, все рядом. Кстати, тут мой стол! Так что я тоже буду по соседству.       — Спасибо, Варрик… — она улыбнулась. — Я просто… мне надо как-то собрать свои мысли… и побыть одной…       — Воу-воу… Я и не собирался навязывать тебе свое общество. Только помогу устроиться.       — Постой…       Дален остановилась, как вкопанная.       — Мне ведь нужно сказать Кассандре и остальным… И Соласу.       Они остановились как раз напротив приоткрытой двери, куда Искательница с Рюшечкой затаскивали скарб. Оттуда были слышны возмущенные голоса и ругань.       — Они там так орут. Может ну их? Вдруг еще передумаешь? — подначивал Варрик.       Дален лишь серьезно покачала головой, как обычно не поняв шутки.       — Я выбрала свой Вир Танадал. Пусть даже он навсегда уведет меня из Долов и отделит от клана Лавеллан, — она с трудом сглотнула.       «Так вот в чем дело. Став Инквизитором, она отрекается от звания Первой и от места в собственном клане…» — Варрик сразу вспомнил Мерриль, покидавшую долийцев.       — Не хочу говорить об этом! — Дален даже вскинула руки, видя, что Варрик уже приготовился открыть рот.       Гном снова нашел ее ладонь и потянул за собой:       — Пойдем. Тебе надо отдохнуть и согреться. Надеюсь, там найдется чем растопить камин.       Дален оглянулась на двери ставки командования.       — Подождут до утра, — отрезал Варрик.       Прихватив со стены факел и отодвинув кучу досок, гном приоткрыл дверь и первым протиснулся в темный коридор.                     Харинг, день шестнадцатый (9:41 века Дракона)       — …Твоя решимость помогла нам справиться с Брешью. Твоя храбрость — спастись из Убежища…       Кассандра стояла на площадке парадной лестницы вместе с Дален и Лелианой. Зычный голос Искательницы, усиленный эхом, метавшимся меж величественных башен, казалось, был слышен в каждом уголке Скайхолда.       — Старший выбрал тебя главным врагом, но это лишь показатель твоих заслуг. И мы это знаем.       Искательница обернулась к толпе народа, от края до края заполнившей внутренний двор замка.       — Наши люди это знают. А скоро узнает весь мир!       По толпе прокатился одобрительный гул, а Кассандра вновь обратилась к Дален:       — Инквизиции нужен предводитель. Тот, кто уже ведет ее… И куда бы ты не повела нас в будущем, мы последуем за тобой!       Кассандра склонила голову перед Дален и ее примеру последовала Лелиана, протягивающая долийке меч.       Рука Дален не дрогнула. Люди видели, как крепко ее пальцы обхватили эфес клинка.       — Корифей собирается стать богом. Он считает, что сможет править всеми нами, распоряжаться нашими жизнями по собственному разумению… — Голос Дален был не таким громким, как у Кассандры, но все вокруг, казалось, перестали дышать, и в тишине этой было отчетливо слышно каждое слово Вестницы:       — Мы не дадим сему случиться. Вместе мы остановим Корифея!       Народ зашумел, согласно кивая.       — Инквизиция! — громовой голос Резерфорда перекрыл общий гул.       Командор в начищенных доспехах стоял на лестнице чуть ниже Дален. Рядом с ним сияла улыбкой Жозефина.       — Последуете ли вы за своей предводительницей? — грянул Резерфорд.       — Да-а-а! — согласно взревела толпа.       — Пойдем ли мы за ней в бой?       — Да-а-а!       — Победим ли мы?!       Толпа вновь ответила согласным ревом.       Командор выхватил меч из ножен и трижды салютовал им над головой:       — Наша предводительница! Наша Вестница! Наш Инквизитор!       Дален воздела клинок Инквизиции к небесам, и тот ярко сверкнул в лучах утреннего солнца. Народ захлебнулся восторженными воплями…       Покачав головой, Варрик отвернулся и пошел прочь. Он протискивался меж теми, кто, как и он сам, не уместились во внутреннем дворе замка. Они наблюдали за действом с ближайших стен и лестниц, а самые сноровистые даже умудрились влезть на крыши строений.       Пробившись сквозь толпу, гном покинул стену, нырнув в одну из дверей, и выдохнул: внутренние помещения замка были совершенно пусты. «Еще бы! Такое театральное действо не каждый день увидишь на подмостках Скайхолда. — Варрик пнул стоящее на полу деревянное ведро, и оно с оглушительным грохотом покатилось по коридору, выплеснув на пол остатки воды. — Плевать! Все равно никто не услышит!»       На душе было муторно. Гном знал, чего стоила Дален вся эта показуха. Два дня Жозефина и Резерфорд обрабатывали долийку, убеждая, что людям нужно все это представление. Но, когда леди посол показала ей примерный сценарий, Дален смяла листок и категорически отказалась «играть роль Вестницы». Еще день ушел на то, чтобы договориться на счет текста пьесы. В итоге, долийке удалось убедить соратников, что чем быстрее все закончится, тем лучше. Всех, кроме Жозефины. После долгих и жарких споров взъерошенная леди посол выскочила из своего кабинета, устроенного в преддверии ставки командования, и заявила вскочившему из кресла Варрику:       — Это совершенно невыносимо! С таким Инквизитором нас ждет дипломатический крах! С этими словами она сунула листок с текстом под нос гному, видимо, рассчитывая на сочувствие писателя. Возмущение леди Монтилье не знало границ и буквально сквозило из каждой петельки ее парчового кафтана и каждой дырочки в потрепанных кружевных манжетах.       Оказалось, что Дален вычеркнула из текста все возвышенные речи, касающиеся веры и Святой Андрасте. Выходит, Резерфорд сейчас упомянул в последнем предложении Вестницу на свой страх и риск, не сдержавшись в порыве собственного щенячьего восторга.       Дерьмо! Варрика все они бесили. После того, как он оставил Дален греться у растопленного камина ее новой комнаты, гному так и не удалось больше с ней увидеться. «Присоветчики Инквизитора», как Варрик теперь называл эту четверку, взяли долийку в оборот, и к ней стало не подступиться. Гном прекрасно знал, как ей сейчас непросто, но ничем не мог помочь, ибо пробиться сквозь это стадо из четырех горных баранов было просто невозможно. Что же будет дальше, когда Дален станет Инквизитором?       Самое паршивое было то, что гном сам уговорил ее на это. Хотя еще несколько дней назад ему и в голову не могла прийти такая дичь.       «Что, собственно, я так завелся? — спрашивал он себя, шагая вверх по винтовой лестнице. — Я сказал ей то, что считал правильным и лишь поддержал ее в ее же решении». И тем не менее, ощущение, что он свалял дурака, убедив Дален принять предложение Инквизиции, почему-то не проходило.       Наконец-то лестница закончилась, и Варрик остановился, пытаясь восстановить дыхание.       — И охота Лелиане каждый раз сюда лезть? — буркнул гном и осмотрелся в поисках того, ради чего он совершал это восхождение.       Чердак был пуст, а искомое обнаружилось под самой кровлей, и гному пришлось взгромоздиться на табурет, чтобы дотянуться до клетки.       — Ну что, вспомнил меня, засранец?       Варрик осторожно снял клетку, поставил ее на стол и сел рядом.       Крупный черный ворон внутри лишь отшагнул подальше от дверки и нахохлился.       — Ладно, не будем вспоминать прошлые обиды. Идет?       Птица смерила гнома взглядом и, отвернув пернатую голову, нахохлилась еще больше.       — А что я тебе принес…       Варрик состроил загадочную физиономию и с видом заморского факира достал это что-то из кармана.       Ворон приоткрыл блестящий глаз, но не пошевелился.       — О-о-оп!       Гном разжал пальцы и гордо взглянул на птицу. На ладони у него лежала дохлая мышь. Ворон вытянул шею и наблюдал теперь за Варриком с бОльшим интересом. Гном осторожно ухватил угощение за хвост, приоткрыл клетку и положил его внутрь. Пернатый подождал, пока Варрик закроет дверку, скосил глаз на деликатес и снова отвернулся.       — Эй, я ж тебе целого мыша принес! Искал, ловил, сапог пачкал, а ты изволишь кочевряжиться! — возмущенно фыркнул гном.       Ворон сделал вид, что спит.       — Слушай… Ну, в память о былой дружбе… — уговаривал его Варрик. — Ну, помнишь, как ты меня обгадил, когда из Редклифа улетал? Я потом еще неделю барахло свое отстирывал. Ну, а что? Обгадил ведь… Или, как мы с тобой на пару на заднице у лошади тряслись? А? Эх, хорошее было время…       Варрик подпер рукой небритую щеку и уставился на голубое небо в прорехе окна.       — … Осень, листья желтые-красные, дорога… И главное — только ма-а-а-ленькая зеленая жопа в небе, и никаких Корифеев. Можно сказать: ни забот, ни хлопот. Трясись себе в седле. А по вечерам костерок и Дален рядом…       Гном вспомнил, что разговаривает с птицей и прочистил горло. Ворон подобрался ближе к дверце и заинтересованно смотрел на него.       — Прости, что-то я совсем раскис…       — Ка-а-ар! — пернатый тряхнул головой.       — Согласен. Надо взять себя в руки.       — Кар! Кар!       — В том-то и дело, что нашему Инквизитору сейчас нужна помощь, а я никак не могу тебя убедить хоть немножко пошевелить своей пернатой…       — Ка-ар!       — Прости, прости… Крылом!       Птица склонила голову на бок. Потом еще раз каркнула и долбанула клювом по угощению.       — Ну, Слава Создателю. Так мы договорились?       — Ка-а-а-ар!       — Верю, — гном поднял руки в примирительном жесте, а потом распахнул дверцу. — Тогда вылазь.       Ворон выпорхнул наружу и, громко захлопав крыльями, уселся на балку.       — Ладно.       Варрик полез во внутренний карман, надеясь, что пернатый все-таки соизволит спуститься, а не улизнет в отверстие в крыше.       — Полетишь в Киркволл. Недалеко от него есть Расколотая гора. Там живет долийский клан.       Гном покрутил в руке маленький футляр и понял, что нервничает. Ворон спорхнул на стол и придвинулся ближе к Варрику.       — Киркволл. Расколотая гора. Тебе нужен любой из долийцев. — Гном на всякий случай оттянул себе уши вверх и строго повторил: — Любой из долийцев! Понял?       — Кар!       Коротко подтвердил ворон, и Варрик прикрепил футляр с письмом ему на шею.       — Они уж передадут кому надо… — он тяжело выдохнул и хлопнул себя по коленям. — Спасибо, друг. Ну, бывай.       Пару секунд птица внимательно смотрела на гнома. Потом пригнула голову, легко оттолкнулась лапами от стола и вылетела в круглое отверстие, проделанное в кровле специально для почтовых птиц.       Варрик взъерошил волосы и взялся за раскрытую клетку, чтобы вернуть ее на место.       — Эй! Мыша забыл! — крикнул он вслед удаляющейся птице.       Глянув в окно, он увидел ее на фоне прозрачно-голубого неба. Еще через пару мгновений ворон лег на крыло и резко завернул на север, скрылся из вида. Варрик положил мышь себе в карман и пошел вниз. Ощущение, что теперь он свалял дурака дважды, надежно поселилось где-то на дне желудка, и его срочно надо было залить чем-то покрепче.