Варрик Тетрас. Путевые заметки

      Если кто-нибудь пару месяцев назад сказал бы Варрику, что он по собственной доброй воле будет скакать сломя голову под проливным дождем, объезжая стороной постоялые дворы и трактиры, гном бы не поверил.       До Имперского тракта они с Дален добрались вполне сносно. Желающих путешествовать верхом в такую погоду нашлось немного. Надвинув капюшоны до самых глаз, гном и долийка помчались на запад.       После полудня показалось озеро Каленхад. Воды его были темны и неспокойны. Даже с тракта слышался шум волн, неистово бьющихся о скалы. Погода стремительно портилась. Надвигающийся шторм прогнал рыбаков и чаек. Ледяной ветер кидался в лицо, рвал плащи, выстуживал мокрую одежду. Лошади фыркали, но продолжали скакать, тяжело вздымая копыта.       Желая одолеть за день хотя бы половину пути, Дален гнала коней почти без остановок. Варрик стискивал зубы и продолжал трястись в седле, понимая, что она права. Впереди ждали горные тропы, а там лошади пойдут куда медленнее нынешнего. Однако к вечеру дождь усилился, и гном твердо решил, что заставит Дален свернуть к первому же трактиру. Как назло, кроме одиноких хуторов, разбросанных среди полей, ничего не попадалось.       Темнота надвинулась внезапно. На смену серым тучам пришли черные грозовые. Вечерние сумерки враз обратились непроглядной тьмой. Дождь перешел в яростный ливень, зло хлестал по лицу, заливал глаза. Темный небосвод прорезала ослепительная вспышка. Над самыми головами грохнуло. Лошади испуганно заржали и заметались, грозя сбросить седоков.       — Туда!       Гном свернул с тракта, направив коня к ближайшей крестьянской хибаре.       Белесая вспышка высветила хозяйский двор: приземистая изба, колодец, остатки старой телеги. В стороне лепились друг к другу какие-то постройки.       — Попросимся на ночлег, — Варрик сполз с лошади и помог Дален слезть.       Усталая долийка прислонилась мокрым лбом к седлу. Казалось, она едва держится на ногах. Гном заколотил в дверь.       Ответили не сразу.       — Че надо? — послышался из-за двери грубоватый сиплый голос.       — Добрый хозяин, пусти заночевать.       — Поди отсюдова! Тута вам не таверна!       — Мы заплатим, — пообещал гном.       Ответа не последовало.       — Пусти, — Варрик искоса глянул на Дален, вцепившуюся одеревеневшими пальцами в мокрый плащ. — Тебе от нас неудобства не будет. Обещаю.       — Не будет… Как же! Что тама у тебя за спиною? Верно самострел?       Гном догадался, что их уже рассмотрели в крохотное оконце.       — Мы просто уставшие путники, попавшие в непогоду. А без оружия кто нынче ездит по дорогам?       — Твоя правда…       Голос умолк, и гном понял, что крестьянин раздумывает.       — Серебром плачу, — Варрик сорвал с пояса кошель и подбросил в ладони.       Хозяин долго молчал. Потом заговорил вновь:       — В хату не пущу. Токмо на сеновал. И серебро вперед дашь!       — По рукам!       Было слышно, как внутри возятся с засовом. Наконец дверь приоткрылась. Крестьянин оказался рослым мужиком, которому гном доходил разве что до плеча. Сжимая в руках топор, он придирчиво елозил взглядом по незнакомцам. Варрик не стал испытывать судьбу и поспешно сунул ему кошель, боясь, как бы тот не передумал.       — В конюшню подьте. Тама у меня сенник. И коней ваших туда же. Места хватит. Моих-то лошадок солдаты увели, чтоб их демон драл, иродов! — он смачно сплюнул. — Ночуйте. Токмо конюшню мне не спалите.       — Не спалим, не бойся. Чуток подсушимся и на утро уедем, обещаю, — заверил его гном.       Крестьянин кивнул и захлопнул дверь. Варрик сбежал с крыльца и ухватил лошадей за поводья.       — Пойдем скорее, Дален.       Долийка, съежившись, направилась следом.       Сарай, служивший конюшней, действительно оказался просторным. Внутри темно, хоть глаз выколи, но в частых вспышках молний гном смог разглядеть пустые стойла, тянущиеся вдоль стены. Напротив, в дальнем углу, высилась куча сена. Воротам недоставало створки, сквозь дыры в стенах и кровле виднелись всполохи небесного огня, но это была хоть какая-то крыша над головой!       Они зашли внутрь, завели коней. Варрик чуть не влетел лбом в загородку, споткнувшись в темноте о разбитые бочки. Без лошадей хозяева завалили сарай хламом.       — Отлично! — Гном разгреб мусор, кое-как вырыл деревяшкой яму прямо в земляном полу, и принялся складывать в ней костер. — Сейчас запалим все, что горит, и подсушимся.       Через пару минут конюшню осветил слабый огонек, трепещущий от сквозняка. Долийка, тем временем, достала из котомки с едой котелок и сходила до колодца.       — Пошло дело! — Варрик довольно потер руки. — Давай, Дален. Иди сюда, к огню. Уже можно погреться.       Он уступил ей деревянный чурбак, на котором сидел, помог снять мокрый плащ. С ее волос, с ресниц, по лицу сбегали тонкие струйки. Долийку бил озноб, глаза ее лихорадочно блестели.       — Как твои вещи? Есть во что переодеться? — Варрик пристроил котелок над огнем.       — Все промокло, — хрипло прошептала Дален и добавила, будто оправдываясь: — Сама не знаю, как так плохо уложила. Наверное, второпях.       Похоже, дочь кочевого племени на этот раз дала маху. Варрик развязал свой мешок и проверил содержимое. Сноровка не подвела: увязанная с перегибом горловина не пустила внутрь воду. Дневник и прочее добро было в порядке.       — Держи мою рубаху. Когда еще удастся так пощеголять!       Гном поспешно отвернулся, скинул мокрую куртку, чтобы одежда на теле быстрее подсыхала. У Варрика и самого зуб на зуб не попадал. Ледяной дождь даже для гнома штука неприятная, особенно в такой холод.       Долийка переоделась, и теперь доставала из котомки еду, неловко сжимая замерзшими пальцами широкую горловину рубахи, чтобы та не спадала с худых плеч. Мокрые штаны и сапоги она снять не решилась.       — Выглядишь дивно, — похвалил гном. — Ну ты как? Согреваешься?       Дален стиснула зубы и уверенно кивнула, но он видел, как ее колотит.       — Спасибо за заботу, Варрик. — Синеватые губы Инквизитора то и дело вздрагивали. — Еще бы горячего…       Ее голос звучал так глухо, что он с трудом разобрал слова.       — Да-а. Паршивы наши дела. Надо тебя оттаивать! — заключил гном. — Сейчас бы хорошим самогоном тебя напоить… но это тоже подойдет.       Обжигаясь, Варрик разлил кипяток по кружкам. Сыпанул в каждую своих любимых шишек с перцем, протянул отвар Дален, и отхлебнул сам. Они оба чихнули, и долийка даже улыбнулась. Довольный гном подмигнул ей и взялся за ее одежду.       — Ничего, заночуем, подсушимся, — подбадривал он, так и эдак крутя плащ долийки над костром. — Пока стихия не уймется, на улицу все равно носа не высунешь.       — Нельзя задерживаться. Лелиана ясно дала понять, что…       Она не сумела договорить и хрипло закашлялась. Покачав головой, Варрик снял с пояса флягу.       — Послушай, что в этой жизни может быть хуже простуды? Кашель, из носа вот это все… Страшное дело! — гном передернул плечами и протянул ей флягу. — Тебе вряд ли понравится этот… э-э-э… напиток, но он поможет согреться. Давай. Три больших глотка. И всё. Я обещаю.       Долийка осилила два и зашлась безудержным кашлем. Гном долил в ее кружку еще воды и протянул картофелину.       — Очень… — кивнула она, взглянув на него покрасневшими слезящимися глазами, полными страдания.       — Я знаю. — Гном погладил ее по плечу и снова взялся за плащ.       «Впереди горы и мороз. Если за ночь ей не полегчает, пожалуй, придется вязать Инквизитора по рукам и ногам, чтобы не влезла на лошадь. Упорства ей не занимать, а вот благоразумия… Уговорить бы хозяина пустить нас в хату. Или лучше рвануть поутру до ближайшего трактира? Задержимся на день-другой. Ничего у них там в Скайхолде не треснет…» — раздумывал гном, досушивая плащ, пока не заметил, что Дален клюет носом и вот-вот выронит недопитую кружку.       — Э, нет, так не пойдет. Погоди спать! — он принялся ее тормошить. — Надо лечь. Давай! Поднимайся.       Долийка попыталась встать, но ноги ее не держали.       — Воу, воу, воу! Осторожно! — гном подхватил ее под руки.       — Что-то я…       — …захмелела слегка. Ничего. Это с непривычки. Вот так, пойдем.       Сено оказалось старым, но сухим, а главное — его было много! Хоть с головой зарывайся. Дален зябко ежилась. Варрик накинул подсохший плащ ей на плечи и уложил на солому.       — Прости, но… тебе все-таки лучше снять мокрое. Иначе так и будешь мерзнуть.       Долийка не ответила. Гном снова потормошил ее.       — Дален!       Инквизитор лишь тихо застонала и закрыла глаза.       — Задница Андрасте… только не заставляй меня… о-о-ох…       Варрик в растерянности оглянулся по сторонам и неуклюже присел рядом. Кое-как стащил с Дален мокрые сапоги. Потом штаны.       — Создатель! Я раздеваю… Инквизитора!       Он торопливо завернул ее в плащ. Ноги у Дален были ледяные. Гном коснулся ее лба — тот пылал.       — Вот дерьмо! — с досадой выругался Варрик.       Он ни пса не соображал в целительстве, поэтому как быть дальше не представлял.       — Холодно… — простонала Дален еле слышно, натягивая край плаща на подбородок.       — Ну… хочешь, я тебе пяточки самогоном разотру?       Она не ответила. «Значит будем греть, как умеем!» — гном твердо решил не обращать внимания на условности и деловито распахнул на груди рубаху. Пристроившись рядом, он нагреб сверху побольше сена, закопал их обоих и осторожно прижал Дален к себе. Теперь он чувствовал, как она дрожит. Варрик взял ее ладони в свои, согрел дыханием, обнял ее крепче, стараясь передать свое тепло. Гном слышал, насколько медленно бьется ее сердце, ощущал всем телом, как ее колотит в лихорадке. Он коснулся губами ее пылающего лба, невольно вдыхая запах ее волос… и вдруг осознал, что ему хочется дотрагиваться до нее вновь и вновь. В глазах потемнело, кровь застучала в висках.       Варрик касался кончиками пальцев ее шеи, скул, подбородка. Несмело, будто боясь, что она проснется, или растворится в небытие. Он сжимал в ладони ее тонкие пальцы. Осторожно, словно они сотворены из стекла. Он раз за разом вдыхал ее аромат, смешанный с запахами костра и сена, и никак не мог надышаться. Ловил кожей ее дыхание, растворяясь в столь забытом чувстве телесной близости. Он уже ни о чем не думал и ничего не соображал. Лишь где-то на краю сознания мелькнула мысль, как же давно он стремился к этой близости, но упорно не желал себе в этом признаваться.       Дален пригрелась в его объятиях, задышала ровнее, лишь иногда вздрагивая во сне и прижимаясь щекой к горячей шее гнома. Но, когда она шевельнулась, Варрик испуганно дернулся, боясь, что она вот-вот придет в себя и… «Демон меня дери! Что я творю!» В голове шумело, мысли смешались, и гном потер глаза, сбрасывая наваждение. Время вновь восстановило ход. «Вот ведь меня унесло! Нет. Так нельзя. Я не должен. Это же… Дален!» — устыдился гном. Собрав в кулак остатки воли, Варрик отодвинулся и сел. Долийка затихла, так и не проснувшись.       Жесткая материя плаща сползла, увлекая за собой широкий ворот рубахи, предательски оголяя нежную шею и плечо. Белоснежное… матовое… невыносимо гладкое плечо! Варрик поспешно натянул на него плащ и осторожно потрогал ее лоб — похоже, жар спадал.       Закрыв лицо руками, гном с силой растер щеки и уши. Посидел еще с минуту в темноте, прикрыл Дален соломой и поплелся заново разжигать костер.       Подброшенные к углям деревяшки занялись почти мгновенно, и Варрик невольно подумал про свой внезапный приступ влечения. Он размял затекшие плечи и шею, застегнул рубаху на все крючки до последнего, прошелся взад-вперед, дюжину раз присел. «Да, мастер гном, похоже, ты слишком давно не был с женщиной», — пожурил он сам себя и сел у костра, набросив на плечи куртку. Потом сообразил, что она мокрая, поспешно скинул. Покачав головой, Варрик снял с пояса флягу, глотнул, скривился. Вновь встал с чурбака и походил вокруг костра.       Гроза давно миновала, но дождь по-прежнему унылой дробью стучал по крыше. Нужно было чем-то себя занять. Гном взял опустевший котелок, сходил до колодца. Потом подобрал одежду Дален и принялся сушить ее над костром.       Разумеется, дело было не в недостатке плотских утех, и гном это знал. Не далее как вчера вечером, обнимая Хардинг, он не испытывал подобного влечения, как не испытывал его и раньше, заигрывая с девками в тавернах. Его ощущения походили тогда на навязчивый зуд где-то пониже пояса, свойственный многим ходокам, хватившим лишнего и искавших любовных подвигов. Чувства, нахлынувшие на гнома сегодня, были сравнимы с влечением лишь к одной особе, и имя ей было Бьянка.       Варрик открутил от арбалета штык и принялся с остервенением долбить им земляной пол у костра, с каждой минутой мрачнея все больше. Когда в углубления получилось воткнуть пару деревянных обломков, гном повесил на них сапоги Дален и снова крепко задумался.       Долийка не походила на Бьянку, скорее, она была ее противоположностью. Тем удивительнее казалось пришедшее осознание, что гному она настолько небезразлична. Кем же стала для него Дален за последние месяцы?       Варрик понял, что она ему дорога еще в Убежище, когда думал, что потерял ее. С тех пор гном каждый раз будто грелся в ее свете, чувствуя себя лучше, чище, добрее, чем он думал о себе на самом деле. Однако со временем Варрик стал замечать, что Дален действует подобным образом на многих. Пожалуй, самым подходящим определением, которое приходило на ум при мысли о ней, стало бы слово «драгоценность». Именно так он к ней и относился. Светлая, чистая и далекая. Такое не трогают пальцами, им можно только любоваться, благоговея пред совершенством.       Несмотря на непосредственность Дален, Варрик всегда ощущал это непреодолимое расстояние между ними, даже когда говорил с ней, или держал за руку. А потому стоически не замечал зарождающегося внутри чувства, считая его дружеским, братским, товарищеским… каким угодно, только не романтическим, гном был в этом уверен!       Сейчас же Варрик был ошарашен, получив эту «драгоценность» себе в руки в прямом смысле этого слова. Ошарашен не ее близостью, подарившей истинное блаженство, а ответом своего тела, казавшимся сейчас недостойно пошлым и неуместным рядом с ее чистотой.       Одежда Дален высохла. Варрик потер уставшие глаза, слезящиеся от дыма, подбросил в костер еще деревяшек и взялся за свою куртку.       Да, Дален совсем не похожа на Бьянку… В этом была ее прелесть. Это же было проблемой. Варрик никогда прежде не встречал таких женщин, и не знал, как с ними быть. Дален, и правда, будто шагнула в этот мир за руку с самой Андрасте! Столь нереальными казались ее характер, привычки, отношение к окружающим. Такие выживают лишь за высокими стенами золоченых замков на страницах легенд. В обычном мире они обречены. Жизнь или ломает таких, забирая их чистоту, или вышвыривает за борт. Третьего не дано. Лишь один человек, похожий на Дален, сумел поспорить с судьбой. Хоук.       Варрик в который раз подивился, насколько они похожи. Подобные мысли и раньше посещали гнома, но когда он застал этих двоих за разговором прошлой ночью, то лишь уверился в собственной правоте. Та же безусловная честность, несгибаемая воля и вера в предназначение. Именно за эти черты гном и любил Хоука, а еще, пожалуй, за чувство юмора, которого Дален была лишена напрочь. «Наверное, им просто понимать друг друга, — думал Варрик. — Такой, как Хоук, смог бы защитить ее, быть с нею…» Гном вдруг ощутил легкий укол ревности, и с изумлением понял, что завидует другу. «А что можешь ты? — яростно выкрикнул его внутренний голос. — Служить ей грелкой?» Варрик рассердился сам на себя и отложил в сторону давно высохшую куртку, которую он продолжал коптить над огнем.       Поднявшись, он отошел от костра, и лишь теперь заметил, что на улице совсем рассвело. Влажное серое утро сочилось сквозь щелястые стены и крышу. Дождя слышно не было.       «Что-то я излишне расчувствовался, — решил гном. — И увлекся. Такие, как Дален заслуживают героев, потому что сами пишут страницы мировой истории. Куда уж мне, со своим-то гномьим рылом».       Варрик сгреб одежду Инквизитора, сердито стряхнул ее и подвесил котелок над костром. «Будь доволен тем, что хотя бы ей служишь, — злорадствовал внутренний голос. — Грейся в ее свете и молчи».       Подойдя к Дален, гном так и застыл с ее одеждой, перекинутой через руку. Долийка спала словно ребенок, подперев рукой порозовевшую щеку, покрытую бледными веснушками. Ее короткие светлые волосы перепутались с соломой. Белые ресницы едва заметно вздрагивали во сне. Лицо светилось покоем и безмятежностью.       От его злости не осталось и следа. Варрик присел рядом. Долго смотрел, потом осторожно убрал с ее лица светлую прядь. Инквизитор была совершенно здорова. Гном это знал. И все же ему стало жаль ее будить. «Лишний час ничего не решит». Отложив одежду, он притащил от костра чурбак и достал дневник.       Варрик уложил переплет на колени, раскрыл его на чистой странице, посидел так несколько долгих минут, но перо с чернильницей так и не достал. Вместо этого он покрутил в руке найденный в костре уголек, чуть подточил его ножом, вновь взглянул на спящую Дален, примерился… и лист рассекли линии ее скул и шеи.              Харинг, день двадцать восьмой (9:41 века Дракона)              Варрик и Дален въехали во внутренний двор замка, когда сумерки пали на Скайхолд. Крепость встретила их горящими факелами и кострами, а также удивленной физиономией их белобрысого командора. Видимо, Резерфорд ожидал увидеть Инквизитора в сопровождении бОльшего эскорта.       — Скайхолд на месте, и небеса на него пока не рухнули. Интересно, ради чего была вся эта гонка? — ворчал Варрик, кое-как сползая с лошади.       Ноги гнома не держали. Задницу он перестал чувствовать еще утром.       — Думаю, леди посол вам лучше объяснит. Прошу в тронный зал. — Резерфорд поклонился Дален и велел капралу позаботиться о взмыленных лошадях.       Все трое поднялись по широкой лестнице и ступили под своды замка. Еще через миг из своего кабинета выпорхнула Рюшечка.       — Леди Инквизитор! Как вовремя вы добрались, — защебетала Жозефина еще на подлете. — Мы с нетерпением ждали вашего возвращения. Нам столько предстоит обсудить!       — Я… готова, — устало кивнула Дален, подходя к ней, и сбросила с плеча вещевой мешок.       Варрику показалось, что леди Монтилье на миг наморщила холеный носик. «Может хоть дадите леди Инквизитору сменить закопченную одежду и умыться с дороги?» — ухмыльнулся про себя гном, а вслух спросил:       — Что же все-таки у вас стряслось?       — Императрица Селина устраивает грандиозный маскарад в Зимнем Дворце Халамширала! И мне удалось добыть приглашение для леди Инквизитора! Рюшечка сияла.       — Маскарад? — растерянно выдохнула Дален.       — Постойте… Я правильно понял, что мы скакали сюда, сломя голову, чтобы леди Инквизитор отправилась на… бал? — уточнил Варрик.       — Бал? Не-е-ет, мастер Тетрас. Это не просто бал! Это великолепнейшее торжество, которое устраивает лишь раз в году в канун Первого Праздника сама Императрица! Там собирается весь свет Орлея и представители самых именитых семейств Антивы, Неварры и Ферелдена. Лучшие менестрели и артисты со всего Тедаса, роскошные вина и угощения, незабываемые огненные представления в знаменитом саду Зимнего Дворца…       Резерфорд, стоявший рядом с Инквизитором, закатил глаза и потихоньку отполз в сторону выхода.       — Но я… — в замешательстве протянула Дален и вдруг как-то растерянно оглянулась на Варрика.       Гном мог поклясться, что заметил в ее глазах страх. Но уже через мгновение Инквизитор справилась с собой.       — Вы не представляете, насколько нам важно там оказаться! Инквизиция просто обязана посетить этот маскарад! Кроме того, есть еще десяток очень важных причин… Кассиус на исходе, нам придется поторопиться, и не только чтобы добраться в Халамширал в срок. Нужно еще позаботиться о достойном сопровождении и гардеробе…       Рюшечка раскраснелась, расписывая Дален все прелести предстоящего события и увлекая леди Инквизитора за собой. Долийка, сгорбившись, поплелась следом. Варрика в ставку командования, разумеется, не пригласили.       «Да-а. Храбрая леди Инквизитор скакала в Скайхолд, чтобы закрывать бреши и биться с демонами, но, услыхав про бал во дворце, струхнула?»       Покачав головой, Варрик швырнул свой мешок на стол и растекся в кресле у камина. Сидеть на чем-то твердом, что вдобавок никуда не бежит, было сущим наслаждением после двух дней непрерывной скачки!       Поразмыслив, гном достал свой дневник и со стоном придвинулся к столу.              Мы добрались! Замерзли, устали, но успели вовремя. Бросил вещи, сижу в тронном зале, и мечтаю лишь об одном — о горячей ванне! Хотя нет. От кружки обжигающего грога я бы тоже не отказался!              Харинг, день двадцать девятый (9:41 века Дракона).       Проснулся гном от стука молотков и невнятного гомона. Открыв глаза, он понял, что сон вчера сморил его прямо в кресле. У стены суетились мастера, поднимая массивные узорчатые витражи. Надо отдать им должное: тронный зал за время отъезда преобразился. Кучи мусора и камня убрали, дыры в стенах заделали, и даже огромная кованая люстра заняла свое место под потолком. «Интересно, изменилось ли что-то в покоях Инквизитора?» Однако Варрик решил исследовать их позже. Сперва надо было умыться и сменить одежду, а главное, поесть! Гном встал из кресла и с трудом разогнул спину. «Пожалуй, в следующий раз стоит поискать себе более удобное место для сна».       Разделавшись с по-настоящему важными делами, Варрик вернулся в зал. Теперь он чувствовал себя намного лучше, да и выглядел, надо надеяться, поприличнее. Сапоги и штаны были почищены, рубаху Варрик сменил на свежую. Ту самую, которую еще день назад носила Дален. Гном заметил, что уже не первый раз принюхивается, пытаясь ощутить ее едва уловимый запах.       Гном покачал головой, и лишь теперь понял, что уже стоит у дверей в покои Инквизитора. «Ладно, — решил он. — В конце концов, именно я нашел это место. Надо хоть проверить, как там все».       Покои соединял с залом длинный темный коридор без окон. Теперь на его стенах горели факелы, и Варрик с удивлением заметил, что здесь имеется еще пара дверей. Сейчас они были приоткрыты. За одной обнаружилась тесная комнатка с окном, выходившим на чудесные горные вершины, освещенные утренним солнцем. Видимо, стена в этом месте была очень толстой, поэтому под окном был устроен грандиозный деревянный подоконник. Пожалуй, при желании на таком можно было бы даже спать или использовать вместо письменного стола.       За другой дверью размещалась просторная зала с камином. Более всего она походила на трапезную и чем-то даже напомнила Варрику столовую в особняке Фенриса, в которой они с Хоуком, Изабеллой и самим эльфом частенько играли в карты и пили Агреджио Павалли. По крайней мере, бардак тут творился такой же.       Дверь в покои Инквизитора тоже оказалась приоткрыта. Как знать, может, мастера еще сюда не добрались. Варрик, на всякий случай, постучал. Судя по всему, покои пустовали. Толкнув дверь, гном тихонько проскользнул внутрь.       Варрик ошибался. Мастера за неполных две недели сотворили с покоями Инквизитора настоящее чудо. Отремонтированный камин пылал. Все стекла теперь были на местах, каменный пол укрывал мохнатый ковер, а у стены высилась грандиозная кровать с балдахином из орлесианского бархата! «Задница Андрасте! Откуда же они такое выкопали!» — восхитился гном. Кроме кровати, в комнате расположились резной шифоньер, старинные шкафы с книгами и великолепный письменный стол, около которого красовалось обитое голубым шелком кресло. Еще тут были серебряный кувшин и таз для умывания, свежие простыни, шелковые подушки, перины, синие бархатные гардины с драпировками, картины в золоченых рамах и бронзовый рыцарь на коне, выполненный, хвала Андрасте, не в полный рост… Но больше прочего гнома потрясла белоснежная козетка, обитая мягкой нажьей кожей и инкрустированная перламутровыми бусинами. Пожалуй, Варрик не рискнул бы присесть на нее даже после того, как почистил портки. «Кажется, я знаю, кто побеспокоился обо всем этом. И как Рюшечка все успевает? — гном еще раз огляделся. — В таких покоях Дален должна почувствовать себя настоящим Инквизитором!»       Варрик усмехнулся, и уже развернулся, чтобы уйти, когда за спиной у него послышался шорох. Гном насторожился и резко обернулся, пожалев, что не прихватил с собой Бьянку. Быстрым движением выхватил из голенища стилет и осторожно приблизился к бархатным гардинам. Звук повторился. Варрик резко дернул штору — за ней никого не было. Однако дверь на балкон оказалась приоткрыта.       Поудобнее перехватил кинжал, гном медленно выглянул наружу и… опустил оружие. На балконе сидела Дален.       Забившись в самый дальний угол, Инквизитор скорчилась на каменном полу, обхватив руками колени.       — Создатель Всемогущий! Дален! Я уж думал, у тебя на балконе притаился десяток красных храмовников.       Лицо долийки так и осталось мрачным. Она подняла на гнома покрасневшие глаза, но не ответила. Варрик понял, что не только несет полную чушь, но и пожаловал к ней в покои без приглашения.       — Прости, я, верно, не вовремя, — он попятился.       — Нет, — она качнула головой.       Гном не был уверен, что понял ее правильно.       — Мне остаться?       Она рассеянно кивнула. Потом подвинулась, словно предлагая ему присесть рядом. Варрик опустился на пол и молчал, ожидая, пока долийка решит с ним заговорить.       — Мне придется как-то с этим справиться… — наконец сдавленно вымолвила она.       Гном внимательно всматривался в ее перепачканное лицо. Лишь теперь он заметил, что Дален так и не сменила одежду.       — Что тебя так расстроило? — Варрик слегка сжал рукой ее плечо. — Расскажешь?       — Эта поездка в Халамширал… Я никогда не понимала всего этого… блеска. — Она говорила медленно, словно преодолевая себя. — Интриги, лесть, обман, игры… Все это не по мне.       Долийка не смогла сдержать вздох, но все же продолжала:       — Все они будут смотреть. Следить. Слушать. А потом шептаться и обсуждать.       — Может, просто не ехать? — предложил гном, уже зная, что она ответит.       Долийка потрясла головой.       — Нужно ехать. Не могу отказаться.       — Почему?       — Помнишь, в Редклифе? Мы с Дорианом провалились в будущее? Корифею удалось убить императрицу Селину в том будущем. Обезглавить Орлей. В стране случились беспорядки, гражданская война. Это облегчило задачу войск Старшего. Орлей пал первым.       Дален помолчала.       — Агенты Лелианы узнали, что покушение на императрицу планируется на предстоящем балу. У нее много врагов. Сложно угадать, кто из них на это решится. Ясно одно — мы должны вмешаться. Не допустить ее убийства.       — Тогда все понятно, и выбора у тебя нет.       Дален кивнула.       — Инквизиция не может попасть во дворец без Инквизитора. Я поеду. — Она вновь помрачнела. — Просто… еще эти правила, этикет, платье… Я никогда не носила платья. Не знаю как… В нашем клане ничего подобного не бывало и… Все так сложно. Но нужно как-то соответствовать.       Она подавленно замолчала.       — Погоди-погоди. Но у тебя же есть Жозефина! Она в этом спец! Она всему тебя научит, только скажи.       — Когда она говорит об этом, я даже не все слова до конца понимаю. Если дойдет до платья и туфель… Все эти… корсеты, вуали… все это так нелепо, — прошептала она и прикрыла глаза рукой. Составляющие дамского гардероба наводили на долийку истинный ужас.       — Воу, воу, воу… Подожди так расстраиваться. Давай просто вернемся в покои и подумаем, как со всем этим быть. Холодно здесь…       Долийка нехотя кивнула и поднялась вслед за гномом.       Они покинули балкон, но, зайдя внутрь, Дален неловко замерла в центре комнаты, с унылым видом оглядывая созданное Жозефиной великолепие. Кажется, долийка просто не знала куда пристроиться. Варрик вдруг сообразил, что кровать Инквизитора заправлена и на ней ни морщинки.       — Ты сегодня спала? — с надеждой спросил гном.       Дален лишь смущенно помотала головой:       — Не знаю, мне здесь как-то… не по себе. Все такое… торжественное.       — Ну, это можно исправить. Стоит лишь сказать Жозефине.       — Нет! — вскрикнула Дален. — Прошу, не нужно! Ничего не говори! Она… Она же так старалась. Так гордится… Не нужно ее огорчать. Эта комната очень-очень красивая. Просто… я… Я привыкну! Не говори ей ничего. Прошу.       — Хорошо. Я буду нем, как морской краб! — пообещал гном. — Ну что же, давай присядем хотя бы… на ковер? Тут мы с тобой ничего не запачкаем.       Варрик улыбнулся и они вместе уселись на пол около камина. Кажется, тепло и потрескивание огня помогло долийке немного расслабиться.       — Теперь подумаем о платье. — Предложил гном. — Если тебя это так страшит, почему бы просто от него не отказаться?       — А так… можно?       — Конечно. В конце концов, Инквизитор может явиться во дворец и в парадном мундире!       — У меня такой есть? — удивилась долийка.       — Сомневаюсь, — честно признался гном. — Но ведь и платья у тебя тоже нет. Жозефина наверняка уже притащила в Скайхолд целую гильдию портных, так что остается просто сменить им задачу.       — Да… она вроде что-то говорила об этом.       — С мундиром не нужно носить ни корсетов, ни вуалей, ни туфель. Лишь начищенные до блеска сапоги. Не знаю, хорошо ли тебе покажется в них танцевать, но ходить точно будет удобнее.       — Танцевать? — долийка снова побледнела. — Я совсем не умею.       — Тебе невероятно повезло, в твоем отряде есть гном, который знает в этом толк!       — Там, верно, будут не те танцы, что танцуют в тавернах? — смущенно заметила Дален.       — Почему ты думаешь, что я не знаю придворных танцев? — Варрика слегка задели ее слова.       — Прости, я не хотела обидеть, — всполошилась Дален.       — В таком случае, могу дать тебе пару уроков, но с одним условием, — Варрик выдержал театральную паузу. — Прямо сейчас ты поспишь. Хоть пару часов. Иначе наши тренировки не пойдут впрок.       Гном поднялся и протянул ей пятерню:       — По рукам?       Дален кивнула и дала ему ладонь, заметно приободрившись, но уже через миг лицо ее вновь опечалилось — взгляд долийки упал на кровать с балдахином. Она снова замерла посреди комнаты, не решаясь воспользоваться «торжественными» предметами мебели. Варрик улыбнулся про себя, и с самым серьезным видом направился к серебряному столику для умывания.       — Вода уже холодная, все как ты любишь! — деловито сообщил гном, выливая содержимое кувшина в таз. — А это…       Он подошел к кровати, одним махом сдернул с нее шелковое покрывало и швырнул его на пол.       — Тут мы сейчас все исправим!       На глазах пораженного Инквизитора гном раскидал по комнате подушки, оставив на кровати лишь одеяло и одну перину.       — Сбросишь ее, если решишь, что слишком мягко, — подмигнул гном и напомнил: — Отдохните как следует, Ваше Инквизиторство. А то не сможете освоить нелегкую науку Королевского Менуэта. Я приду к полудню. Надеюсь застать вас спящей.       С этими словами Варрик откланялся, плотно прикрыв за собою дверь.       Не успел гном сделать и пары шагов, как чуть не столкнулся с Жозефиной. Следом за леди Монтилье, с трудом поспевая, семенил худощавый высокий мужчина с моноклем и в бархатном берете. В руках он тащил целую стопку разноцветных тканевых отрезов. Гном догадался, что перед ним портной.       — Не-не-не… Леди Инквизитор пока никого не принимает, — для убедительности Варрик вскинул руки. — Дорога была слишком утомительна, мы скакали практически без отдыха.       — Но нам необходимо заняться ее гардеробом, — запротестовала Рюшечка.       — Разумеется, необходимо! И самым серьезным образом! — с важным видом подтвердил гном. — Поэтому хочу передать вам ее распоряжения на этот счет.       — Распоряжения? — Жози удивленно заморгала.       — Леди Инквизитор не желает отправляться в Зимний Дворец в обыкновенном бальном платье. Она настаивает на том, чтобы это был парадный мундир Инквизиции. Алый с золотой оторочкой и непременно с голубой шелковой лентой через плечо. Никак иначе.       — Божественно! — восхищенно закудахтал тощий, от волнения роняя отрезы ткани.       — Но разве этикет позволяет нам… — Рюшечка растерянно оглянулась на портного.       — У леди Инквизитора отменный вкус! Она действительно разбирается в моде! — торопливо заверещал тот. — Мундиры нынче совершенно заслуженно затмили на паркете бальные платья! Кроме того, в Орлее так модно нынче вместо кавалера танцевать женщине с женщиной! Алый с голубым! Божественно! Просто феерически!       «Бархатный берет» только что не хлопал в ладоши от восторга. И то, скорее потому, что держал в руках ткани.       — Господин Терволье, надеюсь вы привезли с собой алый и голубой шелк?       — Ну, разумеется, душенька, у меня найдется пара отрезов и того, и другого!       — Может, там хватит на пару таких мундиров? — с надеждой спросила Жози.       — Непременно, моя дорогая, непременно!       Рюшечка просияла, а Варрик хмыкнул: «Старый прохиндей уже подсчитывает барыши!» С самым невозмутимым видом гном продолжал:       — Кроме того, леди Инквизитор искренне недоумевает, почему в ее покои не была направлена личная служанка.       Жозефина остолбенела.       — Ты же лучше меня понимаешь, что ей необходима помощница, способная помочь с туалетом и прочим, — гном вскинул одну бровь. — Лучше, если это будет кто-то из эльфов.       — Создатель! Как же я могла не подумать об этом!       — Полагаю, служанке не стоит торчать в покоях леди Инквизитора постоянно, но, когда она с дороги…       — Сейчас же найду подходящую кандидатуру! — засуетилась Рюшечка. — Господин Терволье, к моему великому сожалению, мне придется вас ненадолго оставить…       Жози уже торопливо черкала что-то пером у себя в переносном пюпитре.       — Леди посол, — Варрик понизил голос, отводя ее в сторону за локоток. — Раз уж я немного… помог справиться с вашими прямыми обязанностями, не будете ли вы так любезны отдать в мое временное пользование одну из этих комнат?       Гном кивнул в сторону приоткрытых дверей. Жозефина прекратила писать и уставилась на гнома.       — Это не в моей компетенции, мастер Тетрас. Сам понимаешь, здесь теперь все решает леди Инквизитор.       — Серьезно? В таком случае, не могли бы Вы замолвить за меня словечко.       Леди посол сосредоточенно кивнула и упорхнула вдоль по коридору вслед за портным.       Варрик еще раз заглянул в комнату с видом на горы:       — Дерьмо-о-о! — позвал он негромко… и с облегчением услышал эхо. — Блеск!       Гном довольно потер руки и направился к интенданту Скайхолда. У него уже зрел план.